Сейчас нередко пишут, что характер боевых действий меняется необратимым образом, война уже никогда не будет такой как раньше и обычная, человеческая пехота отходит в прошлое. Она слишком уязвима, её место займут дроны (которые уже сейчас контролируют второстепенные направления) и "терминаторы", которых любят демонстрировать китайские инженеры

С одной стороны, определённая правота в таких рассуждениях действительно есть – ход боевых действий меняется и на страницы произведений того же Станислава Лема можно заглядывать уже и с целью выяснить, куда нас заведёт кривая эволюции вооружений.

С другой стороны, к такого рода спекуляциям следует относиться с разумным скепсисом, потому что, как правильно отметил Станислав Ежи Лец: "а оптимистичнее всего сказал Бен Акиба: всё уже было". Иудейский теолог I века н.э. Акиба бен-Йосеф и правда говорил что-то в этом духе.

Так вот, рассуждения относительно выживаемости пехоты на поле боя сопровождали каждую технологическую революцию. Думаем, что первый раз на эту тему заговорили тогда, когда наши далёкие предки придумали дальнобойное оружие – копьё… Тогда рисунок боя действительно должен был существенно поменяться.

С тех пор технологические революции происходили не с регулярностью, но время от времени. Но даже рыцарская конница, уверенно пробивающая практически любой пехотный строй, полностью вытеснить пехоту с полей сражений не смогла. А потом появилась наёмная пехота, освоившая глубокие построения и специальные тактически приёмы борьбы с конницей и существенно её потеснила.

Очень активные дискуссии относительно роли пехоты начались в конце XIX века с появлением скорострельных дальнобойных винтовок и, особенно, пулемёта.

Одни теоретики требовали запретить это оружие как исключительно антигуманное. Дело, конечно, было не в гуманизме, а в том, что рушился привычный им "благородный" характер войны – когда стройные ряды расфуфыренных солдат сходились лицом к лицу и расстреливали друг друга из мушкетов с расстояния в несколько сотен, а то и десятков шагов. Точность гладкоствольных ружей была прискорбно низкая и компенсировалась неприцельной (у них и прицельных приспособлений не было – за ненадобностью) залповой стрельбой.

Другие же, напротив, предлагали всё разрешить, потому что пулемёт сделает невозможными какие-либо войны вообще – ну где вы найдёте идиотов, которые пойдут в атаку на пулемёт? Их мнение победило, но к прекращению войн, к расстройству российского императора (Николай II действительно был увлечён проведением конференций по разоружению и установлению вечного мира), не привело – желающие идти в атаку на пулемёты не иссякали.

Ещё более бурная дискуссия возникла после окончания Первой мировой войны. Не только пулемёты, но также скорострельная артиллерия (она, кстати, даже в большей степени, чем пулемёты), танки, авиация отравляющие газы… А в 20-е годы много говорилось ещё о "лучах смерти", хотя никто не знал толком что это и с чем его едят (нечто осмысленное, хоть и не работающее, представил в "Гиперболоиде инженера Гарина" Алексей Толстой). Всё это сделало пребывание живого человека на линии боевого соприкосновения до крайности неуютным, если вообще возможным. На этом фоне возникла целая охапка разной степени завиральности теорий вытеснения пехотинца с поля боя.

Очень популярной была теория мото-механизированной войны. В своём крайнем выражении она предполагала превращение пехотинца в оператора небольшого танка. Кажется, все армии отдали должное разработке танкеток, но довольно быстро выяснилось, что один солдат не может одновременно управлять танкеткой, наблюдать и вести огонь. Наиболее успешная танкетка Carden-Loyd Mk VI (производилась в шести странах, причём наиболее массово – в количестве более чем 3 000, в СССР под названием Т-27) была двухместной. Как легко понять пехоту танкетки не вытеснили, использовались для разведки, охранения и как транспорт в прифронтовой полосе.

В условиях ожидавшегося применения химического оружия и "лучей смерти" актуальным виделось использование беспилотной техники и в 30 годы разработке дронов уделялось много внимания, причём речь шла не о полигонных экспериментах, а о вполне себе серийных и, более того, принятых на вооружение образцах.

Например, в Центральном музее Вооружённых Сил в Москве можно увидеть экспонат, титрованный как танк Т-26. Однако ведущий российский специалист по истории бронетанковой техники Юрий Пашолок идентифицировал его как ТУ-26 – танк управления, который по радио управлял телетанком ТТ-26. В результате неразберихи во время реорганизации и перевооружения советских танковых войск в 1941 году телетанки использовались как линейные, но вот немецкие беспилотные самоходные мины "Голиаф" использовались достаточно активно.

Актуальный уровень развития электроники, а главное – отсутствие острой необходимости (химическое оружие практически не использовалось, а "лучи смерти" так и не изобрели) тогда не дал возможности реализовать потенциал дронов. Но… А чем, собственно, управляемая по кабелю ПТУР "Малютка" принципиально отличается от управляемого по оптоволокну FPV-дрона? Только технологией.

Ах, да. Так, а что там с пехотой случилось? А ничего. Протопала пешком от Сталинграда до Берлина. Потом от Пхеньяна до Пусана и обратно. И от 17-й параллели до Сайгона.

Человекообразные роботы на ИИ? Интересный эксперимент, но посмотрим ещё куда он зайдёт. У автора есть серьёзные сомнения относительно надёжности самой человекообразной платформы, а по поводу ИИ у него есть ощущение, что это афера XXI века – если бы всё дело было в скорости счёта, то человека отовсюду вытеснили бы ещё обычные деревянные счёты. Но этого почему-то не произошло.

В сухом остатке – простое обращение к историческому опыту показывает, что война никогда не была такой как раньше и пехоте всегда не было места на поле боя. Но справиться без пехоты никогда не получалось.

Василий Стоякин