«Товарищ курсант! Почему вы ходите обросший, как Мазандаранский тигр?» — любил спрашивать в конце прошлого века мой ротный командир. «Мазандаранский тигр» — иранский фильм 1968 года о деревенском борце-самородке, но само выражение сильно старше. Из провинции Мазендеран происходил первый шахиншах династии Пехлеви — Реза-шах.

Мазендеран — достаточно глухая провинция на южном побережье Каспийского моря. Несмотря на то что от Тегерана оный край лежит сравнительно недалеко, а сегодня это и вовсе местный Сочи, от основного Ирана он отделён горной системой Эльбрус, так что во время оно держался наособицу, его даже арабы завоевали в последнюю очередь. Да и население там мазендеранцы, не совсем персы, говорят на своём языке (хоть и родственном фарси) и частично смешаны с грузинами, черкесами и прочими армянами. Именно в мазендеранской деревне Алшат шахристана (области) Савадхук 15 марта 1878 года родился Реза-хан Пехлеви.

Семья будущего шаха была тюркоязычной: мать мальчика, Нуш Афарин Айромолу, была эмигранткой из Грузии (тогда ещё российской Грузии), отец, Аббас Али-хан из рода Палани, — мазендеранцем, бежавшем из завоёванного русскими Азербайджана и получившем имение в деревне Алшат. Правда, умер майор 7-го Савадкухского полка, когда сыну было то ли три, то ли шесть месяцев от роду, так что на формирование будущего основателя династии он влияние оказал небольшое.

После смерти мужа Нуш-Афарин с сыном перебралась в Тегеран, в дом брата. По иранским традициям, когда вдова вновь выходит замуж, дети остаются с её родственниками, поэтому в 1879 году маленький Реза-хан остался в доме у дяди, правда, ненадолго: тот отправил его к другу семьи Амиру Туман Казим-хану, офицеру Персидской казачьей бригады — той самой сформированной русскими и являвшейся самой боеспособной частью персидской армии. У Казим-хана был большой дом, в котором приёмышу выделили отдельную комнату и позволяли учиться вместе с детьми хозяина.

В Персии блат — не преступление, а основа общества, поэтому нет ничего удивительного в том, что в 16 лет Реза-хан поступил на службу в Персидскую казачью бригаду. Нет, странно было бы если б этого не случилось. В 1903 году отмечается, что он в звании гуляма был охранником генерального консула Нидерландов Фридолина Кнобеля. Потом способного парня приметил его командир, принц Абдул-Хусейн Фарман Фарма, и отправил в военное училище, которое тот окончил со званием сержанта артиллерии. Здесь он обучился владению пулемётом, что на тот момент было мега-хайтеком, так что к 1911 году Реза-хан успел проявить себя в нескольких кампаниях и дослужился до старшего лейтенанта. В 1912 году старший лейтенант за меткую пулемётную стрельбу был представлен к награждению красными революционными шароварами и очередному воинскому званию — капитан.

В каких кампаниях? О! Тут всё интересно. Дело в том, что в 1905 году революция не только в России случилась, Персию это поветрие тоже не обошло. Революции обычно начинаются с финансовых кризисов. В Персии продолжались реформы, денег на них, как всегда, не хватало. Мозафереддин-шах Каджар попытался сделать то, что делает обычный гражданин, залезший в кредит, который не способен выплатить, — взять ещё денег в долг. Всё взятое ушло на погашение предыдущих займов. Проблема была в том, что за деньгами он ездил в Европу лично, при этом тратил деньги в путешествии как... как шах! Из самого невинного: посмотрев в Париже кино, закупил полное оборудование киностудии и обучил персонал им пользоваться. Под путешествие в России был взят кредит в 22 миллиона тогдашних рублей.

Такие экстравагантные траты стали поводом для критики со стороны духовенства и зарождающейся интеллигенции. Пошли слухи, что шахиншах распродаёт страну на концессии, вся нефть уже продана британцам, ну, вы всё такое в интернете каждый день читаете. А тут ещё русско-японская война! Интеллигенция — народ своеобразный, как вы думаете, какой вывод был сделан персидскими образованцами после победы Японии над Россией? Ну, конечно же, что страна, обладающая конституцией, победила страну без конституции — какие ещё причины могут быть у военного поражения?

В общем, в стране сложился странный союз, который ближе к концу ХХ века приведёт к Исламской революции: между духовенством, интеллигенцией и базарными торговцами. Взрывоопасная смесь! Началось с... не поверите! С борьбы с курением. В марте 1890 года шахиншах предоставил англичанину Полу Рейтеру 50-летнюю монополию на продажу и экспорт табака. Надо сказать, что табак в Персии выращивался уникальный! Персидские сорта берли и доха отлично подходят и для сигарет, и для трубок. А кальян персы изобрели и вовсе лет за 50 до индусов, причём дымили все: и мужчины, и женщины примерно века с XVI. В стране впервые начали размачивать табак в патоке, сдабривать специями и укладывать в чашку кальяна, само название которого на Востоке — наргилия — происходит из фарси и означает «стекло». В общем, после шахского указа местные производители были вынуждены продавать весь табак англичанам, которые, пользуясь монополией, снижали цены до уровня скрежета зубовного у иранского базара.

Поначалу власти пытались объявить, что курение табака равно войне против скрытого имама Махди (ключевого персонажа шиитской теологии). Но изданные фетвы вызвали резкое падение продаж табака внутри страны, что лишало государство финансовых поступлений, и борьба с табаком окончилась победой последнего: курили в Персии даже в мечетях и считалось, что персы скорее откажутся от хлеба, чем от табака. В общем, повышения цен на табак страна не выдержала и началась революция.

Для начала Мозафереддин-шах попытался бороться с повышением цен. Бороться так, как у нас часто призывают невеликого ума политики: приказал выпороть пару торговцев за завышенные (по мнению шаха) цены. В ответ торговцы закрыли базар, в чём их полностью поддержало духовенство. Правительство начало давить протесты войсками, которые врывались в мечети и арестовывали укрывавшихся там протестунов, а это приводило только к усилению протестов. В конце концов пролилась кровь: в начале 1906 года сарбазы убили сейида — потомка Мухаммеда, а вскоре казаки из Персидской казачьей бригады постреляли ещё народу: 22 человека насмерть, больше 100 ранили. Протестующие укрылись на территории британского посольства.

Надо сказать, что скрывающиеся в британском посольстве стали как-то слишком скоро постигать все премудрости тогдашней политологии, поэтому если ранее требования были чисто экономическими, то после сидения в посольстве оппозиционеры начали требовать созыва меджлиса — парламента. Шахиншах был стар и успел устать от жизни, поэтому на требования протестующих пошёл, и в 1906 году Персия обзавелась написанной по бельгийскому образцу конституцией. Но в 1907 году на Солнечный трон взошёл его сын — Мохаммад Али-шах Каджар. Он от жизни устать не успел и пошёл на конфронтацию. Англичане переобулись в воздухе и начали поддерживать нового шаха против вчерашних союзников-конституционалистов. Глядя на весь этот бардак русские просто поделили страну с англичанами на русскую (на севере) и британскую (на юге) зоны, оставив шахиншаху только центр страны.

Новый шах распустил меджлис (распустил? Это не по-персидски! Он взорвал его здание...), началась гражданская война, повстанцы закрепились в Тебризе, их поддержали племенные вожди... В общем, Мохаммад Али-шаху пришлось уйти, передав престол своему сыну Ахмад-шаху. Но революционеры передрались друг с другом, и в 1911 году Второй меджлис был разогнан 12-тысячной шахской армией. Короче говоря, Реза-хан во всех этих событиях принимал самое активное участие: специалисту-пулемётчику работы в Персии хватало! К 1915 году он уже полковник, а в 1919 году принимает фамилию Пехлеви. Говорящую фамилию.

Дело в том, что Пахлав по-персидски Парфия (Парфянское царство), то есть Реза-хан взял фамилию с намёком на династию Карен-Пехлевидов, а это — VI век по Рождеству Христову. Доисламская эпоха. Перспективный полковник начал рассказывать (сложно сказать, врал или заблуждался?), что принадлежит к этой древней династии, а следовательно... В общем, персидским националистом он был в значительно большей степени, чем мусульманином. Нет, никакого язычества или атеизма Реза-хан не допускал, просто он был чисто светским человеком, для которого вопросы законодательства, реформ, военного дела значили сильно больше, чем фетвы шиитских улемов.

И он медленно шёл к трону, благо обстановка способствовала. Есть во всём произошедшем впоследствии вопросы, на которые нет ответов: например, роль англичан в возвышении полковника Персидской казачьей бригады. Но началось с... вы помните Есенина: «В Хороссане есть такие двери, где обсыпан розами порог» или «Шаганэ ты моя Шаганэ...»? Откуда у рязанского парня персидская грусть?

В мае 1920 года в персидский порт Энзели ворвалась флотилия Фёдора Раскольникова: два вспомогательных крейсера, четыре эсминца, две канонерки, два сторожевых катера, тральщик и три транспорта с двумя тысячами красноармейцев на борту. Красный командующий Каспийской флотилией преследовал белую Каспийскую флотилию, часть имущества которой отправили в Энзели под крылышко англичан. Британцы на ультиматум о выводе из города войск и выдаче военного имущества не ответили, поэтому рядом с городом был высажен десант, заставивший джентльменов смазать пятки салом и уйти в Решт. А в Гиляне была объявлена Персидская Советская Социалистическая Республика (иногда встречается название Социалистическая Советская Республика Гилян, но смысл от этого не меняется).

Появление ПССР на Каспии не устроило англичан, и командующий британскими войсками в Персии генерал Эдмунд Айронсайд назначил командира одного из батальонов Персидской казачьей бригады, Резу-хана, командиром всей бригады: русские на тот момент контроль над соединением утратили, а англичане подхватили. Получив под командование силу в три-четыре тысячи сабель, наш новоявленный Пехлеви отправился в Тегеран проверить, а стоит ли Ахмад-шах Каджар того, чтобы ему подчиняться?

В общем, 18 февраля 1921 года казаки Реза-хана без боя вошли в Тегеран. Будущий шах, аккуратно пробуя остроту шашки пальцем, поинтересовался у кабинета министров, нет ли у них кандидатуры на пост военного министра? Когда выяснилось, что на должность никто не претендует, Пехлеви объяснил, что теперь военный министр — он. А премьер-министром назначил 32-летнего Зия-уль-Дина Табатабаи, журналиста, русофила и друга Реза-хана. Вы скажете, что военный министр не может назначить премьер-министра? Ну, если у него есть три тысячи казаков, может...

26 февраля новое правительство подписало договор о дружбе с СССР. Договор был взаимовыгодным: СССР отказывался от всей российской собственности в Персии, но взамен получал возможность водить по стране свои войска куда душе угодно. Само собой, такой разброд и шатания стали поводом для местного сепаратизма, курды подняли восстание в Хорасане, разные беглые из Тегерана тоже бузить начали. А в начале 1921 года в наступление на ПССР двинулись казаки Всеволода Старосельского. Персидские белоказаки (бывает же!..) зачистили Гилян и Мазендеран, но попали под обстрел красной Каспийской флотилии, отряд Реза-хана дал по тапкам, но Гилянскую республику это не спасло: она прекратила существование в сентябре 1921 года: у Ленина тупо не хватило денег на то, чтобы позажигать ещё и в Персии. А Пехлеви успешно подавил на территории страны все восстания, и в 1925 Конституционное собрание провозгласило его новым шахиншахом, основателем династии, которой предстояло стать последней на Солнечном троне. Реза-хан превратился в Реза-шаха.

А как же Есенин? В 1920 году он предпринял поездку на Кавказ. Доехал то ли до Баку, то ли до Тифлиса, потом направился в Ташкент: ехать в охваченную гражданской войной Персию было слишком рискованно. Второй раз в современный Иран Сергей Александрович собрался в 1924 году, не доехал, но в Баку заболел Востоком и средневековой персидской поэзией, отсюда и «Ты сказала что Саади...» и «Голубая родина Фирдуси». В общем, в 1920 году советский поэт имел шанс прокатиться по Персии, не спрашивая разрешения ни у кого, кроме командира Каспийской флотилии, но в 1925 году революция и гражданская война подошли к концу, и получить въездную визу стало сложнее. Для нас это досада: «Персидский цикл» остался незаконченным. Для персов — надежда на спокойную жизнь. В реальности покоя хватит на 50 лет, но для ХХ века и это — много!

Фёдор Ступин