За последний год в мирных переговорах по украинскому конфликту сложилась характерная динамика: стороны встречаются, сообщают о прогрессе, кто-то в США громогласно заявляет, что мир близок как никогда.

А потом выходит Зеленский и всё множит на ноль. Иногда кого-то матерно ругает, иногда обходится оскорблениями без мата.

И колесо заходит на новый оборот, в то время как Украина всё больше и больше теряет остатки того, что делало её пригодным для жизни местом. Теряет людей, теряет возможности, будущее, психическое здоровье — что очень хорошо видно по соцсетям.

На конференции по безопасности в Мюнхене Зеленский опять дал понять: он пошел на конфликт с администрацией Трампа и ничего выполнять не будет. Почти доломанный через конфликт с НАБУ и САП по убийственной для власти теме коррупции «во время войны», бесстыдном воровстве на энергетике, Зеленский всё же поверил, что Британия, Германия и Франция его не бросят — и бесконечно тормозит окончание войны.

Потому, что мир по-прежнему невыгоден украинской власти. И прежде всего — лично Владимиру Зеленскому.

Всё остальное — геополитический расклад, позиция Москвы, интересы Запада, абстрактная «сложность ситуации» — глубоко второстепенно. Безусловно, есть сложная конструкция вовлеченности перечисленных выше стран Европы, и прежде всего бриттов, ведущих сложную игру. Но для них это именно что игра.

А для киевского режима, чьи говорящие головы ежедневно талдычат про страдания людей и гибель нации, это не может и не должно быть карточным раскладом, с сигарами и неторопливой беседой. Но, тем не менее является, поскольку ни люди, ни страна как таковая их не интересуют — динамику бессмысленного вращения колеса, которое можно было остановить уже множество раз, диктует только инстинкт самосохранения.

Ведь без войны жизнь всех, кто питается смертью и имеет безграничную власть, превращается в черную бездонную яму.

В сериале про колумбийского наркобарона Пабло Эскобара есть такой эпизод, когда он с ближайшими соратниками оказывается изгнан в соседнюю страну: все лежат вокруг бассейна с коктейлями, живые и здоровые, но в дикой депрессии и тоске, не зная, куда себя приткнуть без привычных убийств, пыток, контрабанды и управления жизнью других людей.

Военное положение дает безумную единоличную власть, возможность бесконечно откладывать выборы (провести которые при желании можно без проблем), множит любую реальную оппозицию на ноль и позволяет оправдывать практически любые управленческие решения соображениями безопасности.

Для Украины война стала прекрасной возможностью отказаться от смыслов — и людей, способных их создавать.

Множество хайповиков, резонеров, блогеров, «волонтеров» и грантоедов бесконечно обсуждают факты коррупции, не трогая феномен коррупции. «Эксперты» с бессмысленным взглядом вслед за «верховным главнокомандующим» перетирают пункты возможного мирного договора — вместо концепции мира и послевоенного устройства, места на мировом рынке и взаимовыгодных отношений с соседями.

Шлем с наклеенными фото неживых людей — предмет для многословных рефлексий, за которыми не видно ни одной здравой оценки состояния украинского спорта. Споры о том, правильно ли ловить людей как собак и слать их на убой, не оставляют места для дискуссии о реальном состоянии армии, общества, о системе безопасности, которая навязла в зубах именно как «требование Украины». Но не является общепонятной концепцией, учитывающей интересы всех сторон.

Повальное тупоумие и истерическое состояние — идеальная среда, в которой можно блистать, в первую очередь Зеленскому, ежевечерне демонстрируя состояние «потужности». Поскольку фон для его моноспектаклей не требует широты мировоззрения, понимания взаимосвязей, поиска исторических аналогий, умения классифицировать и находить суть.

Мир же автоматически запускает противоположную логику — обсуждения вопросов ответственности, экономических провалов, кадровых решений, борьбы с коррупцией как системным явлением. Какой-никакой программы на выборы. Реальной социологии, измеряющей отношение избирателей.

Кто-то может себе представить «программу Зеленского» хотя бы на пять лет вперед? Я — нет, хотя в свое время написал не одну политическую программу. Поэтому мир и связанная с ним необходимость рефлексии — поле, на котором власть заведомо проиграет.

Нет нужды доказывать очевидное: экономика разрушена, своих денег на содержание страны нет, мобилизация вызывает вооруженное сопротивление, потери на фронте огромны, права и свободы граждан — где-то глубоко в известном месте. Социальная усталость выплеснулась за все мыслимые границы, когда даже такой заядлый милитарист, как глава Николаевской ОВА, это признает и высказывает готовность забыть любые территориальные вопросы — лишь бы всё это прекратилось.

В таких условиях любой электоральный процесс превращается в голосование не за будущее, а против действующей власти.

К слову, о деньгах: продолжение конфликта консервирует и сложившуюся систему распределения финансовых потоков и военной помощи. Пока есть постоянная внешняя подпитка — можно как-то сводить концы с концами. Мир — это необходимость жить на собственные ресурсы и катастрофа для системы управления.

Ну, и конечно же, никуда не делась внутренняя угроза — выращенная за 12 лет националистическая тусовка, сплоченная и решительная, для которой прекращение войны тоже означает исчезновение смысла жизни.

Зеленский не может игнорировать их агрессию и запас стволов. Любые компромиссные решения автоматически означают для него обвинения в «предательстве» и риск внутриполитического кризиса, где писать краской из баллончика «Лох» на здании офиса президента уже никто не будет. Поскольку в запасе есть гранатометы.

Война в таком контексте становится единственным способом удержания баланса между разными центрами силы на Украине.

Именно поэтому «двухмесячное прекращения огня», о котором Зеленский говорит как об условии для начала подготовки к выборам, естественно неприемлемо для России. Сама логика украинских процессов (равно как и предыдущий опыт) говорит, что длительная пауза будет использована только для одного — перегруппировки и усиления ВСУ, заходу на новую волну террористических атак.

Тогда не возникнет необходимости отвечать на вопросы «за шо погибли хлопцы?» и «почему мы капитулируем перед Москвой?», которые начнут задавать те самые «псы войны». Для Киева сама дискуссия о перемирии означает необходимость идти на политические уступки, которые внутри страны воспринимаются как слабость. И даже технические форматы прекращения огня превращаются в политический тупик.

Большинство людей по умолчанию принимают максиму, что мир — это безусловное благо для всех участников конфликта. Однако украинская политическая реальность, построенная на культе смерти и вечной борьбе, воспринимает мир как конец света. Инстинкт самосохранения власти и «новой элиты» диктует невероятную с точки зрения здравого смысла ситуацию, когда продолжение войны представляется всем более безопасным сценарием, чем её завершение.

Таким образом, мы имеем дело не столько с дипломатической, сколько с персональной проблемой: прекращение войны требует не только международных договорённостей, сколько устранения фигур, которые на шахматной доске играют в «Чапаева», не считаясь ни с кем и ни с чем.

Денис Давыдов