«Целью этой войны являются дети. Расшатать ситуацию изнутри, посеять панику, хаос, дать недостоверную информацию для того, чтобы были сомнения, здесь были волнения. Но это не удается, мы побеждаем в информационной войне и скоро победа в специальной военной операции, и с этой победой, я уверен, мы победим и нацизм», – эти слова чиновника растиражировали практически все СМИ.
В свете процитированного министерского откровения будет совсем неудивительно, если этот же тезис мы увидим и на страницах подготовленного министерством учебника по истории для учеников 10-х и 11-х классов с разделом об СВО, который, по словам замминистра просвещения Татьяны Васильевой, пишется прямо сейчас и должен поступить в российские школы уже к 1 сентября. Как мы помним, тот же Кравцов анонсировал, что новый учебник раскроет причины начала СВО и ее цели.
Уверенность министра, как показал фидбек со стороны лидеров мнений в соцсетях, разделяют далеко не все. И это ее мягко сказано. По сути, именно так и создаются информационные коконы, прочно и надежно отделяющие от реальности не только чиновников, но и массы рядовых потребителей информации.
Это тот самый неловкий момент, когда, выражаясь словами политолога Алексея Чадаева, общество становится коллективной жертвой собственной пропаганды, облучаясь теми нарративами, которые, по-хорошему, должны быть направлены на противника, а не на самих себя.
При этом, что характерно, возможности для более-менее объективной верификации таких суждений сильно ограничены. Просто потому, что не совсем понятно, от чего отталкиваться – что именно считать «информационной войной» и, соответственно, победой в ней. Какие у этой победы физически измеряемые KPI и явные наблюдаемые признаки.
Скажем, является ли свидетельством нашей победы в информационной войне очевидное скукоживание аудитории российского иновещания за счет прямых физических запретов того же RT или «Спутника» в большинстве европейских стран. Или запрет вещания российских телеканалов и деятельности российских информагентств в Молдавии и странах Прибалтики, где за простое сотрудничество с российскими СМИ судят журналистов и активистов. Про Украину я вообще молчу.
Может, признаком успеха в информационной войне на культурном фронте является повсеместное блокирование работы российской «мягкой силы» в недружественных странах, из-за чего Россотрудничеству пришлось закрыть Русские дома в Словении, Словакии, Черногории, Хорватии, Северной Македонии и Румынии, власти которых, по словам главы ведомства Примакова, «высылали наших сотрудников, лишали их виз, разрывали соглашения о работе культурных центров».
Про KPI я вспомнил не зря. Если уж мы слышим о своей победе в информационной войне, то логично предположить, что одним из ее зримых проявлений должно стать изменение мирового общественного мнения и тональности мировых СМИ в отношении текущего конфликта с Украиной. Стала ли российская точка зрения доминировать в глобальном дискурсе? Ответ очевиден и он отрицательный.
Скепсис в отношении возможности быстрой украинской победы совсем не равен признанию справедливости российских целей в этой войне.
Даже на уровне ООН количество стран, прямо поддерживающих Россию, за год сократилось до исторического минимума. И даже нейтральные страны предпочитают «топить» свой нейтралитет в многочисленных оговорках и расшаркиваниях перед доминирующей с подачи Запада картиной происходящего – не в пользу России, естественно. Так что говорить о победе в информационной войне, как минимум, преждевременно.
Да и вообще, откровенно говоря, победить Запад в информационной войне в условиях, когда у противника в руках куда большие ретрансляционные возможности, куда более эффективные фабрики смыслов и инструменты продвижения собственной культурной гегемонии по всему миру – задача труднодостижимая. Это похоже на борьбу Давида с Голиафом, и без меткой пращи ее не выиграть. Тем более, в ситуации, когда борьба идет, по сути, на поле догоняющего развития и по правилам, диктуемым противником-конкурентом.
Тут поневоле вспоминается диалог Бургомистра с сыном в фильме Марка Захарова «Убить дракона»:
«Может ли Ланцелот победить Дракона?- Может, но не Дракона, и не победить, и не Ланцелот».
В общем, оценивая успехи в информационной войне с Западом, как говорил другой герой того же фильма, сегодня каждый сам за себя решает, что он видит.
Продолжая ассоциативный ряд, можно вспомнить и бородатый анекдот про сурового российского десантника, философски роняющего на развалинах Вашингтона: «Зато мы проиграли информационную войну».
Другое дело, что победить на поле боя исключительно за счет высоких морально-волевых, имея в тылу деградировавший за 30 лет «рыночных реформ» ВПК и военный бюджет в разы меньше натовского, – это такая же утопия, как и перешибить плетью России.24 обух Нетфликса с Голливудом.
К сожалению, неприятная правда в том, что пресловутая вездесущая «российская пропаганда» – не более чем западная страшилка. Нет, конечно, мы влияем на западное общественное мнение. Но в основном наша аудитория – западные диссиденты.
В мейнстриме же безраздельно господствует антироссийский нарратив, отклонение от жестких правил которого грозит западным лидерам мнений жестким канселлингом, как это произошло на наших глазах с Сеймуром Хершем, после статей о подрывах «Северных потоков» за считанные недели превратившемся из признанного гуру западной расследовательской журналистики в «скандального» и «спорного» автора и едва ли не «фейкомета-конспиролога», опирающегося на сомнительные источники.
Но, может быть, министр Кравцов имел в виду что-то другое, а не изменение мирового общественного мнения в пользу России и ее версии событий на Украине? Внимательный анализ приведенной в самом начале цитаты говорит о том, что, скорее всего, чиновник говорит именно о войне за умы собственно российских граждан:
«Расшатать ситуацию изнутри, посеять панику, хаос, дать недостоверную информацию для того, чтобы были сомнения, здесь были волнения. Но это не удается».
Но даже на этом участке фронта говорить о победе преждевременно. Да, ситуация в значительной степени стабилизирована и взята под контроль. Однако даже внутри собственного информационного контура российская пропаганда находится не в наступлении, а в глубокой обороне. Во всяком случае, опросы, что лояльного ВЦИОМ, что иноагентов из Левады, что ультраконсервативного «Царьграда» не демонстрируют положительной динамики в плане изменения отношения россиян к СВО, ее целям и задачам.
Вот, например, данные «Царьграда»: с одной стороны они фиксируют безусловную поддержку со стороны арифметического большинства россиян (51 %) самой идеи спецоперации. В то же время не поддерживают СВО почти 36 процентов. Практически такое же соотношение и по вопросу о присоединении новых территорий: 56 % «за» и 32 % «против».
Аналогичная картина – в вопросе вовлечённости в работу по поддержке армии. 47,5% опрошенных принимают участие в сборе средств или иной помощи воинам, при этом не принимают и не собираются принимать участие 33,8%. Перемирие с потерей части территорий областей, вошедших в состав России, отвергают 53,7% респондентов. Но его поддерживают 33,1%.
Иначе говоря, социологи фиксируют наличие устойчивого и потенциально опасного раскола в российском обществе по отношению к смыслообразующему событию, каким стала спецоперация. Можно сказать, что существует устойчивая треть населения, не вписывающаяся в рамки патриотической консолидации вокруг СВО.
И, что самое главное, с течением времени цифра неподдержки не меняется, а временами даже растет, на фоне усталости части населения от военной повестки. Что делать с этими людьми – непонятно.
И главное – сейчас, когда ситуация в обществе в целом предсказуемая и контролируемая, на эти тревожные цифры можно не обращать особого внимания, но это невнимание несомненно вылезет боком в ситуации любого «черного лебедя», когда голос противников СВО «внезапно» станет слышен.
Что же до информационной войны и победы в ней в целом, то не буду оригинален, высказав следующую мысль: инфовойна – это не ор кликуш, перекрикивающих друг друга на телевизионных ток-шоу, а конструирование смыслов, которые заполняют людские головы, создавая устойчивую и непротиворечивую картину мира.
Если такие смыслы не способны создавать мы сами, их будут создавать наши противники. Свято место – в данном случае в голове, по любому пустовать не будет.
Роман Рейнекин
