Те дни, что мы, журналисты, были в Донецке, проводя встречи с местными жителями, читая лекции, проводя мастер-классы, его по странному везению почти не обстреливали. Коллеги в первую ночь слышали пару пролетов, на следующий день — еще несколько. В субботу с утра — массированный обстрел. Прилетело и на улицу Артёма — она начинается от гостиницы, где мы останавливались.
В чем причины затишья, я за время в Донбассе услышал от местных самые разные версии. Зато все едины во мнении, почему обстреливают Донецк. Это месть. Тупая злобная месть «даунбассам», которые и всегда-то были для «вильной» Украины бельмом в глазу, а в 2014 году отвергли «революцию гидности» и своим тупым «колорадством» подсобили Владимиру Путину и довели дело до гражданской войны.
Не увидев своими глазами Донецк, я не мог до конца сформулировать отношение к происходящему. Теперь могу. Если говорить конкретно о Донецке, то это столкновение Города и деревни. Точнее, столкновение Города с хутором. Потому что Донецк — это типичный город-миллионник столичного типа. Это центр большого промышленного и культурного региона, сопоставимого по всем параметрам с Беларусью.
В нем есть все приметы столичности: большая центральная площадь со зданиями-символами государственности (площадь Ленина), огромный театр в центре, труппа которого — предмет гордости горожан, главная улица с вечерней городской жизнью, барами, вернисажами, свиданиями и музыкантами (бульвар Пушкина). Университеты, музеи, студенчество и так далее.
Это — с одной стороны. С другой стороны — страна, сделавшая своим символом расшитую звездами Евросоюза вышиванку, которая втаптывает все это в каменный век. В миллионном городе нет воды, и в люксовых ресторанах в уборных для слива стоят канистры. Драмтеатр закрыт, а по бульвару Пушкина регулярно и целенаправленно «прилетает». Студенты студенческую молодость не проживают и студенческого братства не образуют, потому что обучаются дистанционно. Наши лекции и мастер-классы в Донецке были чуть ли не первыми очными мероприятиями за без малого год.
Самое главное. Несмотря на все это город продолжает жить своей насыщенной столичной жизнью. В барах можно выкурить кальян и поиграть в «Мортал Комбат», уточнив при этом про бомбоубежище. Молодой человек, который мог год перед этим не выходить из квартиры или только что вернулся с передовой, со знанием дела рассуждает о преимуществах заливки видео в TikTok перед YouTube. Мытье с ковшиком — постоянная тема для шуток, за которыми чувствуется такая же донецкая гордость, как за местные оперу и балет.
Наконец, чистота. Город не просто чистый, он концептуально чистый. Его вылизанность — это принципиальное отторжение принципа «сгорел сарай — гори и хата», по которому Донецку следовало бы зарастать грязью, раз уж Украина все равно отключила ему воду и обстреливает из «Градов». Про эту чистоту я слышал много лет, так что здесь не работает утилитарное объяснение, что тщательная уборка города — это страх перед минами-лепестками.
Нет, тут более глубокие, мировоззренческие причины. По этим же причинам жители блокадного Ленинграда, умирая от голода, все равно посылали детей в школы, считали своим долгом ходить с ними вечером после работы в консерваторию, а на выходных — в Эрмитаж. Это борьба за сохранение цивилизации перед лицом варварства. То, что происходит с Донецком — это нашествие варваров. Его защита — это защита цивилизации.
Александр Носович
