Гениальный Сергей Довлатов по поводу медленного нравственно-политического и духовного перерождения в бывшем СССР как-то очень тонко и очень точно написал: "Цель представлялась все туманнее. Жизнь превратилась в достижение средств. Альтернатива добра и зла переродилась в альтернативу успеха и неудачи. Активная жизнедеятельность затормозила нравственный рост…". Вот оно все и рухнуло.
Например, сегодня хорошо и успешно описывает, анализирует, прогнозирует и занимается политикой Вячеслав Никонов, внук еще одного соратника Иосифа Сталина Вячеслава Молотова. И начал он это делать еще при Леониде Брежневе, сменщике Никиты Хрущева и, в принципе, первом руководителе партии и СССР, при котором все покатилось в тихий, но неотвратимый маразм, названный застоем. Выход из маразма пытался инициировать его преемник Юрий Андропов, но жил и правил он, увы, недолго. Его сменил сначала Константин Черненко, через год уехавший на лафете под кремлевскую стену, а потом могильщик СССР Михаил Горбачев.
При нем апогеем предательства былых идеалов стало то, что страну растащили по национальным квартирам те, кто должен был бы ее цементировать — первые секретари республиканских компартий и члены горбачевского Политбюро ЦК КПСС. Еще при СССР экс-кандидат в члены Политбюро Борис Ельцин "уволок" Россию, а потом все и посыпалось.
Первыми советскими президентами стали в Казахстане — Нурсултан Назарбаев, в Узбекистане — Ислам Каримов, в Туркмении — Сапармурад Ниязов, в Таджикистане -- Кахар Махкамов, которого потом его сменил такой же первый коммунист Рахмон Набиев, ввергнувший страну в гражданскую почти на три года. Украину "отхватил" ловкач второго эшелона Леонид Кравчук. Пока члены Политбюро от Украины Владимир Ивашко и Станислав Гуренко тушевались, Леонид Макарович не мешкал. Через смуты, мятежи и политиканство всплыли президентами своих республик Эдуард Шеварднадзе (Грузия), Аяз Муталибов и Гейдар Алиев (Азербайджан), Петру Лучински (Молдова), Альгирдас Бразаускас (Литва).
Не получилось первым коммунистам перехватить власть в Белоруссии, Эстонии, Армении, Киргизии и Латвии. Но латыш 86-летний Альфред Рубикс прошел самый удивительный для члена Политбюро ЦК КПСС путь: президентом Латвии не стал, за участие в ГКЧП даже отсидел там в тюрьме 6 лет из 8, стал лидером Соцпартии Латвии, а в 2009 году избрался депутатом Европарламента от объединения "Центр согласия". Европейская демократия, понимаете ли.
Некоторые из них еще живы, иных уж нет, а те далече. Но не это главное. Никто из них даже не попытался строить социализм в своих новых странах. Получалось что угодно – бардак, неразбериха, гражданская война, капитализм, олигархат, модернизированное полуфеодальное байство. Но нигде светлое будущее человечества хоть в каком-то виде.
О сегодняшних потомках "великих" и говорить не стоит. Равно как и беспокоиться об их судьбах. Но президент Таджикистана Эмомали Рахмон, у которого девять детей, как-то дал им на семейном совете главное напутствие-карму: "Забудьте о том, что я президент. Это не навсегда. Готовьтесь к жизни" …
И дети готовились, как умели. Стал музыкантом, чья музыка разрушала "железный занавес" вокруг СССР сильнее, чем все идеологические диверсии, Стас Намин, сын военного летчика и внук "сталинского наркома" Анастаса Микояна, который сам прошел самый длинный путь в советской власти — от Ильича до Ильича (от Ленина до Брежнева) без инфаркта и паралича. А вот правнуку Анастаса и сыну Стаса Роману Микояну как-то не повезло — он как-то на автомобиле насмерть сбил москвичку. Родне пришлось отмазывать. И отмазали – сказалось все: и связи, и умение…
Не бедствуют и другие соратники Брежнева, Андропова, Черненко и Горбачева и их отпрыски. В апреле 2010 года умерли экс-секретарь ЦК КПСС Константин Катушев и экс-член Политбюро ЦК КПСС Юрий Маслюков. Первый был процветающим столичным банкиром средней руки ("ВИП-Банк", "Диамант"), второй — депутатом Госдумы от КПРФ.
Экс-секретарь и экс-кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС 85-летний Владимир Долгих вернулся в совет директоров "Норильского никеля", то есть туда, где он до начала "движения по аппарату" еще в 1969 году и директорствовал по-социалистически. Теперь, до смерти 8 октября 2020 года делал то же самое, но по-капиталистически. И заодно был председателем Московской горорганизации Всероссийской общественной организации ветеранов (пенсионеров) войны, труда, вооруженных сил и правоохранительных органов. И это он в этом году к 65-летию Великой Победы предложил украсить Москву портретами Иосифа Сталина. А до этого "загнал под лавку" владельцев московской шашлычной, которые назвали ее "Антисоветская". Как говорится, не постарел душой ветеран…
Его дочь Наталья Арбиева (в девичестве Долгих) на Чистых прудах в Москве открыла парикмахерскую и кафе с французским названием "Жур фикс". По словам папы, он дочери не помогал — сказалась наследственная хватка…
По коммерческой линии пошли и многие коммунистические отпрыски. Валентина, дочь умершего в 2008 году бывшего первого секретаря Ленинградского обкома КПСС Григория Романова, — руководителем банка. Ксения, внучка тоже умершего в 2008 году экс-секретаря ЦК КПСС Михаила Соломенцева, как и внук генсека Андропова Дмитрий, также устроились на работу в банке. Костя, внук уже упомянутого Константина Катушева, Ирина, Ольга, Дарья и Виктор, внуки умершего в 1992 году бывшего первого секретаря МГК КПСС Виктора Гришина, — тоже шли не к коммунизму, а трудятся в различных коммерческих фирмах. Кстати, сам дед Виктор был женат на Этери Берия, дочери Лаврентия Берия, и от нее не отказался…
Экс-секретарь, экс-кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС и экс-министр культуры СССР Петр Демичев (умер в 2010 году), спокойно и демонстративно занимался… йогой. На лекарства пенсии хватало — помогала дочь Елена Школьникова, народная артистка России, певица…
…Но вот уж он точно мог что-то с собой сделать, если бы узнал, что после его смерти его же дочь уедет жить и работать с советской социалистической родины за капиталистическую границу. Его называли "серым кардиналом" трех вождей и "верным соратником Хозяина", "тенью кукурузника" и "голосом бровеносца", "главным идеологом КПСС" и "первым догматиком СССР", "вечным аскетом Кремля" и "вторым человеком в партии" и т. д. Он железной рукой гнал к счастью, как себя и свою семью, так и весь советский народ, никому не позволяя ни на йоту отходить от Учения. Правильного, потому что верного, и верного, потому что правильного. И ведь никто же практически не спорил!
Звали его Михаил Андреевич Суслов. В аппарат ЦК тогда еще ВКП(б) он пришел при Иосифе Сталине в 1946 году. Уже в 1949—1950 годах, 47 лет от роду (по тем временам еще практически "пацан"), был главным редактором самой главной газеты — "Правды". Член Президиума, потом Политбюро ЦК КПСС с 1952-го по 1982 год. Перерыв был на два года — с марта 53-го (умер Сталин) до июля 55-го (окончательно укрепился Никита Хрущев, добившись ускоренного расстрела Лаврентия Берия). Леонида Брежнева в 1964-м он уже фактически возводил на трон, став "голосом" заговорщиков, от имени которых по телефону вызвал из Пицунды в Москву подготовленного к отставке Никиту Сергеевича.
Он даже умер, как говорится, вовремя, в январе 1982 года, освободив место на олимпе для Юрия Андропова. Странно умер.
Зять Михаила Суслова, историк и политолог Леонид Сумароков, напомнил современникам, как переживший трех предпоследних генсеков — Брежнева, Андропова и Черненко — их помощник по международным вопросам Андрей Александров-Агентов писал: "В начале 1982 года Леонид Ильич отвел меня в дальний угол своей приемной в ЦК и, понизив голос, сказал: "Мне звонил Чазов. Суслов скоро умрет. Я думаю на его место перевести в ЦК Андропова. Ведь правда же, Юрка сильнее Черненко — эрудированный, творчески мыслящий человек?".
Кремлевский "доктор Айболит" Евгений Чазов, по-всякому спасавший "кремлевских старцев", Суслова не любил — он ему был не нужен. Профессионально. Суслов не пил, не курил, следил за своим здоровьем и к преклонному возрасту подошел разве что с возрастными болями в суставах. А тут взял да и умер от инсульта, пройдя плановое обследование и получив какую-то профилактическую таблетку…
Суслов действительно был фанатичным коммунистическим аскетом, ничего не требующим лично для себя или семьи. Сына он назвал Револием. Сын Револий, получив диплом, поступил на службу в Комитет государственной безопасности СССР, где достиг определенных успехов и вышел в отставку в звании генерал-майора. Потом доброхоты-подхалимы создали "под него" НИИ радиоэлектронных систем, где он и директорствовал до пенсии. Журналисты выяснили, что проживает в доме, предназначавшемся для рядовых сотрудников центрального аппарата партии. Однажды у него поинтересовались, почему он не перебирается на улицу Щусева, где в то время обосновались, например, дочь Брежнева, Галина, и ее супруг, первый замминистра внутренних дел СССР Юрий Чурбанов, впоследствии, кстати, осужденный. Револий ответил, что не видит в этом никакого смысла, так как рано или поздно оттуда придется съезжать. "Зачем лишние хлопоты," — добавил он. Вот уж точно КГБ приучил его знать больше остальных.
Его жена Ольга Васильевна -- журналист, редакторствовала в журнале "Советское фото". Своих дочерей, внучек Суслова, Револий назвал в честь героинь "Евгения Онегина" -- Татьяной и Ольгой. Сын Андрей Револьевич — бизнесмен, специализирующийся на посреднически-консультативной помощи в торговле всем подряд. Над самим Револием московские журналисты потешаются: мол, хранит у себя барабан, подаренный Фиделем Кастро, дорогие китайские картины, но продавать "добро" коллекционерам не хочет. Иногда пенсионеры бедствуют, и тогда Револий с тележкой, как простой смертный, ездит в автобусе за продуктами на более дешевый Кунцевский рынок Москвы…
Сын Револий Михайлович увлекался и увлекается по сей день музыкой. Он заядлый меломан и собирает редкие оркестровые записи. В его коллекции есть и произведения Поля Мориа, и Рэя Кониффа, и Джеймса Ласта. Уважает Суслов-младший и британскую рок-группу "The Beatles". Поэтому неудивительно, что уникальные грампластинки "The Beatles", выпущенные в Англии еще в 1960-х годах, то есть в пору самой бешеной популярности группы, в коллекции Револия Суслова тоже имеются. Однако ни свои увлечения, ни своих детей, которые проживают в Москве, Суслов-младший не афиширует, предпочитая жить незаметно, как и его отец.
Но более всего интересна дочь брежневского "серого кардинала" — Майя Михайловна Сумарокова 1939 года рождения. Она с 1990 года живет со всей семьей в… Австрии. Как говорится, подальше от рухнувшего дела всей жизни ее отца. Вот тебе и лозунг жизни "прежде думай о Родине, а потом о себе", который методами монаха-крестоносца насаждал папаша, жесткий и непреклонный кремлевский аскет-правдолюб. Вместе с ней и мужем в Вене живут и работают инженерами-компьютерщиками и торгашами-посредниками сыновья Михаил и Николай. А вот еще одна дочь — Елена — вышла замуж за Андрея Стуруа, сына пламенного певца антиамериканской антиимпериалистической борьбы Мэлора Стуруа, живущего сейчас, как нетрудно догадаться, в США, и подарила России правнучку Суслова Настю. А вот Настя вступила в жизнь пресс-секретарем движения "Наши" и до сих пор там работает.
Короче, когда Михаил Суслов умер, Брежнев был в шоке. Для него прозвучал предпоследний звоночек на этой грешной земле, так и не переделанной под "счастье для всех". По Суслову был объявлен трехдневный траур, а сам он был похоронен у Кремлевской стены. Последним из партбонз не первого ранга. С прямой трансляцией поездки на лафете (невольно получилась отличная репетиция предстоящих уже генсековских "гонок на лафетах") и возведением над могилой персонального памятника. Там он покоится до сих пор…
И так много внимания я уделил Суслову только потому, что при нем появились и оформились — как подвид — еще одни хитро выдуманные могильщиками СССР, еще одно подтверждение своеобразного и неизбежного искупления грехов и неправедных дел отцов и дедов детьми и внуками. Михаил Андреевич жестко подавлял любую свободу и любое инакомыслие, но думать самостоятельно все равно запретить не мог. И потому в стране появились инакомыслящие, по-простому, по-иностранному — диссиденты. Они знали больше, видели разницу между словами, произносимыми их предками на митингах и партсобраниях, и реальной жизнью в семье, которая питалась из спецраспределителя и лечилась в спецбольницах. Одни действительно хотели прав, другие просто фрондировали из чувства вредности, вседозволенности и презрения к "пиплу" (термин это в отношении народа появился еще при СССР).
Фрондерское диссидентство появилось, с одной стороны, как реакция на фальшь окружающей жизни и максималистское стремление молодых утвердиться в этой жизни не так, как родные, единокровные бонзы с партбилетами. С другой — как поступки, продиктованные тотальным пресыщением жирующих от безделья и неафишируемой вседозволенности отпрысков "первых семейств". А потому оно затягивало. Правду говорить легко и приятно, говаривал булгаковский Иешуа Га-Ноцри…
И, может быть, не дави Суслов так круто, инакомыслЯщие и инакоговорЯщие стали бы инакоделающими, и СССР получил бы новый импульс к развитию. Но не сложилось.
Бывший до недавнего времени главред "Литературной газеты" и известный писатель Юрий Поляков в своем романе "Гипсовый трубач: дубль два" об одном из самых удивительных и показательных парадоксов времен умирающего СССР заметил: "Все советские диссиденты — отпрыски знатных большевиков, служивших по большей части в ОГПУ-НКВД. И когда внуки, молодые, горячие, организовывали разные там хельсинкские группы, их заслуженные дедушки и бабушки продолжали получать от Советской власти персональные пенсии и пайки".
Есть ярчайший пример подобного перерождения ради свободы и правды, самоутверждения в новом качестве и отрицания старых основ. В конце 80-х годов прошлого века в Москве работал негласный, я бы даже сказал, закрытый для непосвященных и неприближенных политический клуб политических же журналистов, освещавших Съезд народных депутатов СССР. Он так и назывался "Клуб любителей съезда". Там и тусовались будущие идеологи и практики перестройки, закончившейся, как известно, развалом СССР. Это было по-новому модно и престижно. Там бывали будущий пресс-секретарь президента России Бориса Ельцина Сергей Ястржембский, будущий, но несостоявшийся "наследник" того же Ельцина Борис Немцов, президентская дочь Татьяна Дьяченко, будущие столпы и менеджеры новой жизни Александр Лившиц, Анатолий Чубайс, Михаил Ходорковский (признан в РФ иноагентом), Альфред Кох, Сергей Дубинин и т. д.
По-разному сложились их судьбы. Ястржембский, Татьяна Дьяченко — долго на коне. В ранге неприкасаемых. Хотя и не на первых ролях. Чубайс, долго подъедался близко к госбюджету страны — своему любимому месту. Но его-таки выдавили из страны на чужбину, где его парализовало: синдром Гийена-Барре – это, знаете ли, не фунт изюма. Кох, укравший с ним деньги в виде гонораров за книги о приватизации, сейчас просто фрондирует — как говорят в народе, с жиру бесится. О будущем вскормившей его страны, новой России, он давно сказал: "Сырьевой придаток. Безусловная эмиграция всех людей, которые могут думать, но не умеют работать (в смысле — копать), которые только изобретать умеют. Далее — развал, превращение в десяток маленьких государств". Конечно, на Западе ему за такие слова до сих пор платят – пишущие иуды искариоты живут долго.
Дубинин побывал главой российского Центробанка, Лившиц — министром финансов и вице-премьером, а сейчас пробавляется замгендиректора ОАО "Русский алюминий" (некисло, да?). Пока не умер в апреле 2013-го. Что случилось с Немцовым и Ходорковским известно всем.
И всех их объединило то, что собирались они на квартире (как можно догадаться, не в маленькой, не в "хрущобе" рядового строителя коммунизма) некой Маши Слоним (леди Филлимор). Она — зеркало гносеологии диссидентства. Внучка Максима Максимовича Литвинова. Да-да, того самого первого ленинца Меера-Геноха Валлаха-Филькинштейна, сменщика "первого советского дипломата" Георгия Чичерина и предшественника "сталинского наркома" иностранных дел Вячеслава Молотова, в 1939 году невероятно полюбившего по просьбе вождя гитлеровского коллегу Иоахима фон Риббентропа.
Сталин не решился (надо же!) казнить Литвинова, но собирался. За то, что он уже тогда диссидентствовал — будучи послом СССР в США, а потом и просто, бездельничая у себя на подмосковной даче, принимал американцев и советовал им быть построже со… Сталиным.
Вождь народов хотел-хотел устроить ему автокатастрофу, да, видимо, либо перехотел, либо руки просто не дошли. Но нравы там у них были еще те! Бежавший на Запад секретарь Сталина Василий Бажанов писал: "…Чичерин и Литвинов ненавидят друг друга ярой ненавистью. Не проходит и месяца, чтобы я не получил "строго секретно, только членам Политбюро" докладной записки и от одного, и от другого. Чичерин в этих записках жалуется, что Литвинов — совершенный хам и невежда, грубое и грязное животное, допускать которое к дипломатической работе является несомненной ошибкой. Литвинов пишет, что Чичерин — педераст, идиот и маньяк, ненормальный субъект, работающий только по ночам, чем дезорганизует работу наркомата. К этому Литвинов прибавляет живописные детали насчет того, что всю ночь у дверей кабинета Чичерина стоит на страже красноармеец из войск внутренней охраны ГПУ, которого начальство подбирает так, что за добродетель его можно не беспокоиться. Члены Политбюро читают эти записки, улыбаются, и дальше этого дело не идет…".
Еще в 1916 году Литвинов бросил отечественную подружку-революционерку и женился на "импортной" — англичанке еврейско-венгерского революционного происхождения Айви Лоу и заделал ей двух детей — сына Михаила, математика и инженера, и дочь Татьяну, переводчицу. Последняя вышла замуж за обласканного советской властью скульптора Илью Слонима и родила дочь — уже упомянутую свободолюбивую квартиросодержательницу Марию.
Мария к 90-м прошлого века уже вернулась в Россию из Англии, куда перебралась в 1974 году, через два года после смерти бабушки Айви. Там же она действительно стала леди — в 1978 году вышла замуж за барона Роберта Филлимора и уже потом занялась экспортом свободы на "несчастную родину".
Тем же долго пробавлялись ее сестра Вера (по мужу Чалидзе) и двоюродный брат Павел Литвинов, сын Михаила и внук Максима-Меера-Геноха. Вера, как и Маша, вещала на Би-Би-Си. Муж ее Валерий Чалидзе, успешный и признанный математик и физик, еще в 1970 году создал вместе с Андреем Сахаровым Комитет защиты прав человека в СССР, что было, конечно, очень достойно и смело. За это его в 1973 году лишили советского гражданства. А сын Павла Дмитрий Литвинов -- гражданин США и Швеции, пресс-секретарь "Greenpeace" и 29 сентября 2013 года был арестован на два месяца при попытке проведения протестной акции на нефтеплатформе "Приразломная".
Кроме того, Павел Литвинов в 1974 году тоже эмигрировал в США, но до этого, 25 августа 1968 года, он совершил действительно эпохальный поступок — вышел на Красную площадь в знак протеста против ввода советских войск в Чехословакию для удушения тамошней "весны". С ним было еще семь человек. Всего семь, а как это стало много для того, чтобы можно было потом выходить на площадь и говорить всем — "за нашу и вашу свободу".
Это было подлинное мужество. Но соответствующим — из среды "советских господ" — было и происхождение почти всех демонстрантов. Вот они: украинка, харьковчанка Лариса Богораз — дочь репрессированного экономиста и племянница еще народовольца и потом всемирно известного ученого-североведа Владимира Тана-Богораза. Поэт и умница Вадим Делоне — сын потомственных математиков, внук членкора Академии наук СССР. 20-летнюю студентку Татьяну Баеву вообще "отмазали" и от демонстрации, и от наказания за нее сами арестованные участники.
Наталья Горбаневская, Виктор Файнберг и Константин Бабицкий тоже занимались непыльной умственной работой в стране "победивших рабочих и крестьян". К ним реально пришло горе от ума. Они все видели и все понимали, и в отличие от большинства — не могли молчать. Собственно, рабочим был один из них — Владимир Дремлюга.
Был в СССР еще один до сих пор не изученный парадокс — почему не мстили за честь поруганных и уничтоженных родственников родные — сыновья и дочери, внуки и внучки? Я имею в виду не миллионы и миллионы безвинных страдальцев — дворян, священников, простых горожан-обывателей и интеллигентов — "кухаркиных детей", не попадавших в правящий класс из-за непролетарского происхождения, кулаков-крестьян и т. д. Не о них речь. Сталин выкосил репрессиями 30-х годов прошлого века практически весь цвет ленинцев-победителей в октябрьской социалистической революции — министров, экономистов, ученых, управленцев, военных, марксистов-партдеятелей и т. д.
Вот только давно известная всем "статзарисовочка" по военным: по подсчетам генерала Александра Тодорского, который сам был репрессирован, но чудом выжил и был затем реабилитирован, в СССР репрессировали из 5 маршалов — 3, из 2 армейских комиссаров 1-го ранга — 2; из 4 командармов 1-го ранга — 2; из 12 командармов 2-го ранга — 12; из 2 флагманов флота 1-го ранга — 2; из 15 армейских комиссаров 2-го ранга — 15; из 67 комкоров — 60; из 28 корпусных комиссаров — 25; из 199 комдивов — 136; из 397 комбригов — 221; из 36 бригадных комиссаров — 34. Эти цифры даны, по всей вероятности, по состоянию на 1938 год, так как здесь не учтены репрессированные в 1939 году.
Но в диссиденты подался только историк Петр Якир, рожденный в Киеве сын командующего Киевским, а затем Ленинградским военными округами Ионы Якира, расстрелянного в 1937 году. Петр активно участвовал в правозащитном движении, но потом, в 1973 году, каялся перед советским судом и фактически предал товарищей-диссидентов. Умер в 1982 году в Москве.
Очень сильно помогал диссидентствовать Петру Ионовичу известный поэт и бард Юлий Ким, его зять, женившийся на его дочери Ирине, внучке командарма Якира. Сам Юлий — тоже скорее исключение из правила. Его отец Ким Чер Сан, переводчик с корейского, тоже был расстрелян в 1938 году.
Вета Гамарник, Мира Уборевич, Светлана Тухачевская — дочери расстрелянных военачальников, товарищей Ионы Якира — Яна Гамарника, Иеронима Уборевича и Михаила Тухачевского, не были расстреляны Сталиным, как их матери, а только репрессированы. В 1941 году они просились на войну, воевать "за Родину, за Сталина", но их не пустили. Как пафосно писала в перестройку московская журналистка Зоя Ерошок, "вырастили они своих детей хорошими людьми. Два сына у Миры Уборевич. Дочка у Светланы Тухачевской. Три дочки у Веты Гамарник. Есть внуки. Володя, Борис, Нина, Таня, Наташа, Лена, Максим, Сережа, Валя. Нет, не исчезли с земли бесследно Уборевичи, Тухачевские, Гамарники...".
Да, не исчезли, но и мир, разрушенный их родными и разрушивший их судьбы, они не изменили. И не построили то, за что отдавали жизни их родичи и за что гнали на смерть миллионы соотечественников. И, может быть, слава Богу, что не построили. Или нет?
Делал карьеру в министерстве энергетики и электрификации СССР Юрий Томский, сын Михаила Томского, руководителя советских профсоюзов и "правого уклониста", который застрелился в августе 1936 года после упоминания его фамилии попавшими под нож закадычными друзьями Ленина — Григорием Зиновьевым и Львом Каменевым. Стал художником сын Николай Бухарина Юрий Ларин (умер в 2014 году). Отмечена званием "заслуженный врач РСФСР" дочь Николая Крестинского, "отца червонца" — первого наркома финансов еще в правительстве Ленина, Наталья Крестинская (умерла в 2009).
Работал по "линии папы" — в Академии общественных (известно каких!) наук умерший в 2008-м Леонид Постышев, сын Павла Постышева, секретаря ЦК ВКП(б), вождя Украины, вернувшего детям новогодние елки, и брат расстрелянного вместе с отцом и матерью летчика Валентина Постышева.
И рассказывать о разных судьбах потомков других вождей СССР и репрессированных можно бесконечно. И это не претензия, это констатация. Они растворились и приспособились в мире без репрессий и расстрелов всех уровней. И стали обычными рядовыми жертвами конъюнктуры жизни, и, не исключено, благодаря этому и рухнула самая большая государственно-политическая иллюзия современного мира — страна СССР, жившая по своим, советским законам, но так и не переделавшим природу человека и его естество.
…А Леонид Сумароков, зять Михаила Суслова написал об удивительно символическом событии на даче его родственника: "Заводить часы умел только один человек, горничная Нина, которая проработала с Сусловым 35 лет. Потом эту "премудрость" — заводить часы — вроде бы освоил и я. Но когда Суслов умер, часы вдруг встали. Я не знаю, что именно с ними случилось, это выглядит, как мистика, но завести их не удавалось никому. Нина на работу больше не выходила, а часы так и стояли еще три месяца, пока мы не съехали с казенной дачи...". И это даже не "sic transit gloria mundi" — "так проходит слава мирская". Это остановилось время этих людей. Навсегда. Источник
