Украина служит хорошим примером того, что бывает, когда побеждает безудержный милитаризм, когда государство пытается любую проблему продавливать силой и ни в коем случае не соглашаться ни на какие компромиссы. Тогда рано или поздно наступает катастрофа
Это объективный безальтернативный исход примата силы в отношениях. Неважно, о ком идёт речь — о беднейшем вождестве или о мировом гегемоне — в истории ещё не было случая, чтобы ставка на голую силу побеждала на более-менее длительном промежутке времени. Можно было победить несколько раз, можно было даже побеждать довольно долго, но в конечном итоге ресурсы делающей ставку на силу страны исчерпывались, причём исчерпывались самым непродуктивным образом — на захват, удержание и охрану того, о чём можно было спокойно договориться и не только сэкономить силы, но и получить прибыль, приобретя сильного союзника.
Уже древние знали, что сила производит куда большее впечатление, пока она не использована. Армия за спиной дипломатов значит больше, чем армия на поле боя. В последнем случае она подвержена всем случайностям войны, а противник не имеет выбора, кроме как биться за победу. В то время как сила, поддерживающая предложение политического компромисса, — серьёзнейший аргумент в пользу того, чтобы договориться и не испытывать судьбу.
Зеленского можно назвать самым украинским из украинских президентов. Он, не имея никакого представления об искусстве политического манёвра и опираясь на советы таких же дилетантов, считает, что просто обязан постоянно демонстрировать сильную и бескомпромиссную позицию.
Напомню, что в 2019 году после прихода к власти ему кровь из носу нужен был внешнеполитический успех. Правильно определить направление, в котором надо работать для достижения этого успеха, было несложно. Это Нормандский формат и Минские соглашения. Порошенко абсолютно провалил и войну, и мир в Донбассе. Зеленский шёл на выборы с обещанием мира. Мир был возможен посредством достижения компромисса с Путиным. Путин по просьбе Макрона и Мерклель согласился провести пробную встречу в Нормандском формате с новым украинским президентом.
Встреча была обставлена тяжёлыми для Украины условиями — Зеленского заставили парафировать текст итогового соглашения ещё до начала самого мероприятия. Однако она открывала двери для поиска конструктивного компромисса. Зеленскому надо было продемонстрировать гибкость и готовность сотрудничать, и он получил бы поддержку как Путина, так и Макрона с Меркель. Вместо этого под влиянием традиционной бескомпромиссности МИД Украины Зеленский попытался продемонстрировать жёсткость.
Тем самым он сразу и безвозвратно обнулил свои шансы. Путин, естественно, спросил у Меркель и Макрона, можно ли о чём-то договариваться с человеком, пытающимся уже сегодня обнулить только вчера взятые и скреплённый его подписью обязательства. Лидеры Франции и Германии были не в восторге от пережитого унижения, когда им продемонстрировали их неспособность контролировать руководителя собственного протектората. Зеленский лишился одновременно перспектив очередной встречи с Путиным и поддержки Парижа и Берлина (за пределами ритуальных заявлений).
Этот провал ничему его не научил. Во внешней политике украинское руководство за неимением партнёров по переговорам продолжало пыжиться перед зеркалом, демонстрируя самому себе свою «значительность». Но самое страшное, что тот же неудачный метод безудержного силового давления по всем азимутам Зеленский перенёс и на внутреннюю политику.
Пока он преследовал не пользующегося популярностью в народе и не любимого украинским политическим классом Медведчука, несмотря на тотальное нарушение конституции и законов, сопротивление было не слишком сильным. Медведчук практически был брошен украинскими политиками в одиночестве, принесён в качестве ритуальной жертвы на алтарь зеленских амбиций.
Но когда команда Зеленского попыталась повторить тот же фокус с Ахметовым, она столкнулась с далеко не академическим сопротивлением и оказалась перед перспективой досрочного ухода. Зеленский сам (хоть неубедительно и косноязычно) заговорил о возможности государственного переворота. Большинство украинских политиков и экспертов согласны с тем, что Ахметов начал работать на досрочное прекращение полномочий Зеленского и замену его более управляемой куклой.
Является ли поражение Зеленского в конфликте с Ахметовым фатальной неизбежностью? Нет, не является. Ресурс Ахметова велик, но не безграничен, потенциальные конфликты у него практически со всеми олигархическими семьями (там у всех так). Можно было поработать с оставшимся олигархатом, пообещать им сладкие части империи Ахметова за помощь в его уничтожении, указать, что опасность возвышения олигарха над президентской властью не менее актуальна, чем попытки президентов Януковича и Порошенко, опираясь на политический ресурс, построить собственные олигархические империи, низведя остальных олигархов с позиции равных на позицию слуг, заявить себя гарантом политического равновесия и неангажированным арбитром в олигархических спорах.
В таком случае Зеленский мог рассчитывать, что Ахметов останется один, а на стороне президента будет большая часть политического класса.
Произошло же всё с точностью до наоборот. Зеленский заявил себя единственным источником политической и экономической власти в стране, продемонстрировав намерение силовым путём подавить любую, даже самую лояльную и самую компромиссную оппозицию. Он стал угрозой для всех. С ним, помимо его Офиса, остался только Коломойский, и только потому, что ему некуда податься — с ним не хотят говорить ни США, ни Россия. Украина — его последнее убежище. Его власть на Украине — гарантия его безопасности.
Может ли Зеленский победить Ахметова? Может, хоть сделать это будет очень трудно. Тем не менее Ахметова можно и посадить, и выдавить из страны, и лишить большинства украинских активов, и даже убить (он тоже смертен). Приблизит ли эта гипотетическая победа Зеленского к вожделенному единовластию и спокойному президентству? Нет. Отдалит.
Во-первых, остальные олигархические семьи ещё сильнее сплотятся перед общей опасностью и задумаются о выводе с Украины оставшихся капиталов и производств, а также о собственном окончательном выезде за рубеж. Эти процессы резко подкосят остатки экономики, нанесут жестокий удар по благосостоянию граждан и естественно будут связаны с «антиолигархическими» планами Зеленского. Страдающий народ легко будет убедить, что лучше пять-десять конкурирующих между собой олигархов, чем один некомпетентный Зеленский.
Во-вторых, империю Ахметова легко разрушить, а вот перехватить управление ею (тем более с компетентностью Зеленского и его окружения) крайне сложно. Между тем это более половины украинской энергетики, ГОКи, металлургия — всё, что ещё хоть как-то платит налоги.
Затеянная Зеленским внутренняя борьба может закончиться его победой, хоть более вероятно поражение. Но в любом случае, при любом своём исходе она приведёт к катастрофическому истощению внутреннего украинского ресурса (как политического, так и экономического). Это тот случай, когда победитель получает меньше чем ничего. Он получает выжженную землю и необходимость как-то обеспечивать функционирование разрушенного государства и выживание на его руинах остатков населения.
Ростислав Ищенко
Что это было? Зеленский в зените
Половину срока своего пребывания на посту президента Украины Владимир Зеленский решил отметить большой пресс-конференцией: отчитаться о проделанной работе и поставить задачи на перспективу. Получилось плохо. Но самого Зеленского я бы в этом не винил. Он всего лишь выполнил план своей пресс-службы
Бывшего комика, доигрывающего свою последнюю роль в жалком фарсе — пародии на шекспировскую трагедию, можно было бы обвинить в том, что он не умеет подбирать себе сотрудников — квалификация его министров, его советников и депутатов его фракции крайне низка. Но это проблема всех лидеров украинских политических команд. Будучи людьми изначально плохо подготовленными к деятельности политика, они подбирали окружение по уровню своего интеллекта.
Функция ближайших сотрудников заключалась не в том, чтобы дополнять шефа в вопросах, в которых он некомпетентен, разъясняя ему суть проблемы и предлагая реалистичные пути решения, а в том, чтобы хором убеждать его самого и окружающий мир в сверхкомпетентности очередного украинского «мессии».
За десятилетия негативного отбора все самостоятельно мыслящие, адекватно оценивающие обстановку, способные к принятию нестандартных решений люди были выдавлены из украинской политики, а в большинстве своём и из страны. Причём эмиграция мозгов началась задолго до 2014 года. В 2014 году она уже практически закончилась. То, что осталось в украинской политике, хоть во власти, хоть в оппозиции, способно иметь лишь одну мысль, которую «думать» всю жизнь.
Именно поэтому иные откровенничающие политики из бывшего окружения Януковича, вроде бы здраво оценивая причины своего проигрыша майдану, заявляют, что если бы время вернулось назад, и они вновь оказались бы в той же ситуации, то действовали бы так же. То есть даже зная, что данная тактика обречена на поражение, они органически не способны задуматься о другой. Точно так же и иные политтехнологи, всю жизнь окормлявшие не одного украинского президента, признавая, что принятая ими на заре украинской государственности концепция оказалась мертворождённой, продолжают с упорством, достойным лучшего применения, навязывать её разочарованному обществу. Они не могут себе представить, что проблемы, в которые при их активном участии была загнана Украина, можно (и нужно) решать в рамках иных (адекватных реальности) концепций.
Причём это мы ещё говорим об оставшихся «лучших из худших». Узок их кругозор, слишком далеки они от реальной действительности. Что уж говорить о тех, кто достался Зеленскому, само появление которого на украинском политическом пепелище стало убедительнейшим свидетельством страшного в своём трагикомизме конца так и не состоявшейся украинской государственности. Ошибка и вина Зеленского, за которую он когда-нибудь ответит, заключается не в неумелом подборе кадров, — подобрал что есть, — а в самом согласии играть роль президента.
Пресс-обслуге Зеленского, судя по всему, понравился формат больших пресс-конференций Путина. Это естественно — формат выигрышный. Можно продемонстрировать хорошую физическую форму президента (попробуйте пару часов подряд отвечать на самые неожиданные и непричёсанные вопросы), его компетентность, владение ситуацией, открытость к общению, близость к народу, быстроту реакции. Можно ответить сразу на все (или на большинство) накопившихся у общества вопросов, снять напряжение, разрешив возникшие кризисы, поставить задачи на ближайшее будущее, уточнить долгосрочную стратегию.
Но всё это может сделать только политик, реально обладающий недюжинным интеллектом, окружённый реально работающей и дополняющей его командой, реально контролирующий процессы, происходящие в стране и мире, реально способный решать вопросы, а не только задавать их. Не только Зеленский, любой его сменщик и любой его предшественник к числу таких политиков не относятся. В этом случае большой формат лишь обнажает слабости, демонстрирует уязвимости и увеличивает риски, которые хотели бы с его помощью снять.
Перед Зеленским стояло пять задач:
1. Убедить избирателей в том, что он выполняет предвыборные обещания;
2. Разъяснить свою позицию по резонансным скандалам, сотрясающим украинскую общественность;
3. Дезавуировать обвинения в нарушении Конституции;
4. Ответить бросившему ему вызов олигархическому консенсусу;
5. Продемонстрировать устойчивость команды и наличие сильной зарубежной поддержки.
Все эти задачи он провалил и не мог не провалить.
Формат информационного мероприятия должен соответствовать ведущему его человеку, органически вписываться в его характер. Общение с прессой должно быть естественным, давать цельную, непротиворечивую, завершённую картину мира. Критика отдельных недостатков затрудняется не морализаторством по поводу того, что критиковать можно, а что нельзя, а тем, что недостатки объясняются как неизбежное дополнение достоинств. (Например, снижение качества управления легко объясняется реформой системы, которая пока не завершена. Реформа всегда и во всех странах приводит к временному ухудшению состояния реформируемой отрасли, поскольку старый формат уже дезавуирован, а новый ещё не введён в действие окончательно.)
Зеленский же является самовлюблённым, эмоциональным, обидчивым нарциссом, катастрофически некомпетентным в вопросах государственного управления. Его формат — короткий афористичный ответ, скорее, уходящий в сторону, чем отвечающий на заранее подготовленный вопрос. Лучше пусть Ермак потом разъяснит, что имел в виду президент. Зеленский не является мастером экспромта. Даже имея максимальный объём выигрышной для него информации, он умудряется отвечать так, что лишь ухудшает свою позицию.
В результате вместо того, чтобы сконцентрировать внимание на главных, выигрышных для президента пунктах повестки, пресс-марафон превратился в полное амбициозных споров ничтожества с невежеством эклектичное собеседование об всём и ни о чём, из которого стало ясно, что:
• Зеленский может 5 часов сидеть за столом, не отлучаясь в туалет;
• ему страшно не нравится, как его подают народу СМИ, в связи с чем многих журналистов и представляемые ими издания и телеканалы он считает личными врагами и не находит ничего лучше, чем пригласить этих врагов на свой пресс-марафон и там с ними препираться по второстепенным вопросам, демонстрируя «городу и миру» собственную и своих оппонентов неадекватность (выпады в адрес Шустера и препирательства с Бутусовым);
• он готов покрывать любые подлости своих друзей и ради этого публично лгать в глаза, даже если ложь очевидна (рассказы о полёте на выходные в «Синегоры», о полномочиях Татарова, о тяжёлой работе и огромном авторитете Ермака, о непричастности Демченко к Харьковским соглашениям, о ДТП с Трухиным и т. д.);
• он страдает без народной любви, но не понимает, почему её утратил и как вернуть (считает, что всё из-за происков врагов — олигархов и журналистов);
• он верит, что углубляющаяся экономическая и политическая катастрофа, в которую погружена Украина, должна каким-то чудом разрешиться сама собой, просто потому, что Володя Зеленский — хороший мальчик, любимец мамы и папы и ему в жизни раньше всегда везло без особых усилий с его стороны (намерение сократить количество депутатов, рассказ об угле, — кстати, ахметовском, — при помощи которого Зеленский собирается спасти Украину от энергетического коллапса);
• он не умеет пользоваться своей властью, но власть ему нравится и он будет бороться за неё до конца, не стесняясь средствами (рассказ о том, как он использует СНБО против «изменников»);
• его обижает невнимание со стороны мировых лидеров, и он надеется заставить их (и российского, и американского, и европейских) об этом пожалеть, но сколько-нибудь проработанной концепции внешней политики не имеет и всё ещё рассчитывает достичь взаимопонимания с Россией на основе одной болтовни, без отказа от русофобского курса (хвастовство поддержкой Америки и Европы, уверенность в том, что с Россией удастся договориться по транзиту газа, традиционная невнятица о минских соглашениях, которые надо то ли отменить, то ли выполнять);
• он уже считает Ахметова своим главным врагом, но боится и не хочет говорить об этом прямо, намекая на возможность обвинить олигарха в измене и сговоре с Кремлём, в то же время оставляя ему путь для отступления и покаяния. Фактически он объявил войну, раскрыл перед врагом все свои планы и возможности и теперь ждёт, что тот испугается и сам сдастся. Между тем в классической схеме за обвинением в подготовке госпереворота должен моментально следовать арест всех серьёзных политических оппонентов. Ещё лучше вначале их арестовать, а затем предъявить обвинение. Сейчас же они на свободе, все их ресурсы при них, у них есть время на мобилизацию и организацию противодействия попыткам президента начать их политическое подавление (раздел, посвящённый подготовке якобы назначенного на 1-е декабря государственного переворота и дезавуирование обвинений в том, что сам собирается в тот же день ввести военное положение).
Самое смешное во всей этой истории — ссылка на звукозапись заговора против Зеленского, которая, по информации американского журналиста Кристофера Миллера, полученной из Офиса президента, состоит в записи беседы трёх отставных (после 2014 года) украинских полицейских, никогда не имевших никакого отношения к Ахметову (самый известный из них, всегда жизнерадостный генерал-лейтенант Вася Грицак контролировал консорциум ЕДАПС и зарабатывал миллионы на замене документов украинских граждан), с каким-то якобы россиянином и якобы сотрудником ФСБ, которая произошла в Крыму. Из тех отрывков, которые были зачитаны американскому журналисту (надо понимать, сотрудники Зеленского подбирали те, что повыигрышнее), следует, что бывшие украинские полицейские говорили о том, что на Украине нарастает конфликт между Ахметовым и Зеленским, что у Ахметова хорошие шансы победить и устроить досрочные президентские выборы и что надо бы найти способ предложить Ахметову свои услуги. Очевидно, они не против вернуться на Украину и заняться привычным делом, но для этого надо попасть в чью-то обойму, вот они и присматривают себе хозяина.
Такие беседы (даже если они реально велись) могут быть неприятны Зеленскому, но никак не свидетельствуют о том, что Ахметов готовит переворот или что его к этому подстрекает Россия. В Москве действительно могут и даже должны интересоваться адекватной оценкой внутриполитической ситуации на Украине, перспективами разрешения очевидного кризиса власти Зеленского в ту или в иную сторону, должны продумывать сценарии действий на украинском направлении, как на случай победы Зеленского, так и на случай поражения, но Россия явно не планирует вмешиваться во внутриполитическую борьбу на Украине, просто потому что там нет политиков, способных стать для России достойным доверия партнёром.
А вот Ахметов и прочая оппозиция заявление Зеленского должны оценить по достоинству, поскольку им открытым текстом сказано, что любое несогласие с президентом, тем более высказанное публично, будет рассматриваться как государственная измена в интересах России и соответствующим образом караться. Зеленский оставляет им два пути: капитуляция или борьба за его досрочный уход.
Стоило ли ради этого шесть часов страдать, беседуя с нелюбимыми Шустером и Бутусовым?
Ростислав Ищенко
