Эффективность вооружений показывает только война

О новых образцах российских вооружений, уровне компетентности некоторых псевдоэкспертов и многом другом. Гость Евгения Сатановского и Сергея Корнеевского в эфире «Вестей ФМ» – военный эксперт Михаил Ходарёнок.

ХОДАРЁНОК: Мы должны испытывать чувство гордости за отечественное вооружение, оно нуждается в соответствующей рекламе, но, товарищи, без перехлёстов же! Единственный критерий успешности или неуспешности того или иного образца вооружений – только война, только боевые действия. Пока оно никак не показало на войне, говорить о нём в превосходной степени нужно осторожно.

В игре Запада нет правил

Взаимоотношения России и Запада.

САТАНОВСКИЙ: Мы понимаем, что говорить в Америке не с кем – ребята неадекватные. Мы понимаем, что говорить в Европе не с кем – ребята неадекватные. Все наши были расчёты были на все эти газопроводы, газовую дипломатию – что у людей есть какие-то правила игры. Их нет. Их реально нет. То есть, они есть, но по принципу, очень близкому к «своим – всё, остальным – закон».

Опять мы перед Штатами виноваты.

У американцев произошла масштабная хакерская атака на госструктуры. Байден и его люди уверены, что это русская разведка, правда, никаких доказательств у них, как всегда, нет. Трамп, напротив, подозревает китайцев, а в версию, насчёт России, не верит. Зато госсекретарь Помпео, в отличие от Трампа, верит. Перед Байденом выслуживается, что ли? Вполне вероятно - с него станется. Вдруг его новый начальник оценит, назначит куда-нибудь...

С учётом общей направленности Байдена на обострение ситуации с Россией, итог может быть каким угодно. К примеру, нас, наконец, отключат от системы "Свифт", что создаст проблему для международных финансовых расчётов России. И тут совершенно неважно, на самом деле это у американцев "русские хакеры" работали, или нет. Как было и с "русской мафией" в 90-е. Термин придуман, запущен в оборот, дальше его надо наполнять содержимым. С чем их пресса и политики отлично справляются.

Это как в старом еврейском анекдоте про выборы раввина, когда прокатили Рабиновича, сказав, что у него дочь проститутка, а последующие претензии, насчёт того, что у того нет и никогда не было дочери, обвинитель преспокойно парировал: "Ну и что? Моё дело - сказать, а ваше - разобраться". Так что были "русские хакеры" и при чём тут русская разведка, или их нет и не было, неважно. Их, американцев, дело сказать. Разбираться всё равно никто не будет.

Американский флот обязан теперь более агрессивно вести себя в отношении российских кораблей, которые отжимают из территориальных вод России американские суда-нарушители. Пока не топят, хотя могли бы делать и это. Такой приказ американским командованием отдан. Чем кончится, увидим. Америка будет наращивать интенсивность провокаций по границам России по всем направлениям. Заметно по Украине и Белоруссии. Да и в Средней Азии и Казахстане много чего может произойти.

Нам как себя в критических ситуациях, к примеру, в районе Крымского моста, вести? Глаза потупить и кустиком прикинуться, что ли? Как политологи советуют, преимущественно либерального толка. Милые, образованные и хорошо воспитанные, интеллигентные и ничего ни в чём не смыслящие люди... Та же Шевцова требует "не гопничать". Интересный совет дамы, которой явно в драках ни разу в жизни участвовать не приходилось, так что она крайне слабо представляет себе, как они происходят.

Кто "не гопничает", того только и бьют. В том числе американцы. Зато, если есть перспективы нарваться, они ведут себя на редкость прилично. Трамп это, судя по всему, в своё время уловил и ограничивался криками и санкциями - и то, не по своей инициативе. Конгресс давил. Теперь придётся приучать держаться от России подальше и сохранять с ней соответствующую дистанцию Байдена и его свору. Ну, тоже работа. И не хочется, а надо.

О вере, морали и операциях по смене пола у детей

Вводить ли в России запрет на пропаганду смены пола детьми, вплоть до уголовного за это наказания, будут законодатели. Они у нас много разных интересных вещей решают, так что и тут разберутся. Благо, инициатива сия исходит от человека авторитетного — митрополита Илариона, и то, что поддержал её, торопясь успеть вперёд паровоза, любимец народа и клира депутат Милонов, человек яркий во всех смыслах этого слова, не делает её менее значимой. Итак: свобода трансгендерства в России, которая, буде она восторжествует, как торжествует в странах Запада, повлечёт за собой много разного, окончательно похоронив патриархальные семейные традиции, до сего дня распространённые в нашей стране — быть или не быть?

Для автора обсуждение этого вопроса есть тема важная и с его личным вероисповеданием не связана ни в коей мере. Поскольку будучи природным исконным и чистопородным евреем, он — человек советский, то бишь атеист. И, с уважением относясь к людям религиозным, от исповедующих традиционные для нашей страны религии, до тех, кто принадлежит к прочим деноминациям веры (что вовсе не означает, что если их вера становится для него, его семьи, друзей и страны опасной, он их не попришибает, в меру сил и возможностей — мало ли во что разные люди на нашей планете верят), остаётся приверженным светскому образу мысли, рациональному научному объяснению явлений природы и прочему, часто противоречащему идеям, которые движут помянутыми митрополитом и депутатом.

Первый из них ему, несмотря на абсолютную противоположность подходов к российскому образованию, симпатичен, второй — нет. В том числе оттого, что в искренность митрополита верится, а в депутатскую... Биография сильно мешает. Стремительная эволюция, проделанная в городе на Неве от евангелистов в православные и от помощника Старовойтовой и Салье в «Единую Россию» вполне укладывается в классическую парадигму «Вовремя предать — означает не предать, а предвидеть», но автора как-то не вдохновляет. Герой не его романа сей депутат — и это, хочется надеяться, взаимно. Одна только памятная его майка с надписью «Православие или смерть» чего стоит, навевая память о слишком многом в не такой уж давней русской истории, чтобы ему симпатизировать. Да и слишком уж он любит оказаться в правильное время в правильном месте в правильной компании, чтоб ВЛКСМ не вспоминать. Чистой воды комсомольский активист от идеологии, только замаскированный.

Но это — лирика. Между тем, пресечение пропаганды трансгендерства среди детей в России на корню с точки зрения автора — не менее важная задача, чем борьба с распространением среди них наркотиков или педофилией, вовлечением несовершеннолетних в торговлю собой или секты и организации, пропагандирующие суицид, садизм, догхантерство и извращения прочего, не менее страшного толка, либо уличные банды. Оно аморально, преступно и подло. Причём с точки зрения обычного, нормального, среднего светского человека. У людей веры — истинной, как митрополит Иларион, или к ним примкнувшим, как депутат Милонов, для этого свои резоны, у каждого разные, но в главном автор с ними совпадает и согласен по всем основным пунктам этой идеи. После чего его вполне можно обвинять в мракобесии и прочих прискорбных вещах до морковкина заговения, пока обвинялка не отвалится.

Никакая смена пола для детей и подростков не есть что-то достойное и правильное, полезное для их физического или психического здоровья. Либо здоровья их близких и окружающих. В некоторых восточных культурах — это норма. Так и производство евнухов для гаремов было ещё недавно нормой, вполне почтенным бизнесом и давало изрядный доход тем, кто на этом специализировался. И работорговля — в том числе несовершеннолетними. И наркоторговля. Да и много чего ещё. Что до современного западного трансгендерства — это новая мода, балансирующая на тонкой грани между сексуальными извращениями и политическими спекуляциями. Вполне характерно для заката любой цивилизации, но отчего же у себя такое копировать?! Другое дело, что за реализацию смены пола несовершеннолетними, наказывать надо много строже, чем за её пропаганду. Но тут законодатели, надо надеяться, разберутся. На что-то же они годны?

Право на негодяев

Читатель на удивление разный. Как разные бывают все люди вообще, в том числе евреи, к которым автор принадлежит и оттого знает их чуть лучше других. Народ активный, многими почитаемый не таким, как он есть на самом деле, а умным и свой интерес не забывающим — и совершенно зря. На самом деле, за несколько десятилетий жизни, в том числе в еврейской среде, автору попадались там и гении, и идиоты, и бранчливые «пикейные жилеты» (к каковой категории он относит большую часть комментаторов к собственным текстам), и святые. Были среди его знакомых евреев редкостные мерзавцы. Были бескорыстные трудяги. Были придворные карьеристы и бандиты с большой дороги. Были воры стеснительные и воры наглые. Были нахрапистые чиновники и бюрократы — не только в Израиле. Были великие, вне категорий учёные, врачи, инженеры, учителя и писатели. Журналисты были. Опять-таки, идиотов там было не меньше, чем людей интересных и достойных. Выкресты, пытавшиеся быть большими евреями, чем все прочие евреи, не менявшие религию предков. И те, кто принял христианство искренне, не предавая свой народ. Такие тоже есть.

Когда-то, в 80-е годы, один из соратников по еврейскому подполью сказал фразу, которая в то далёкое время автора покоробила до глубины души. Сказал этот человек, командовавший на тот момент всем еврейским самиздатом СССР, плюс подпольными еврейскими библиотеками и архивами, что стоило бы ему, отлови его тогдашняя власть, не просто дорого, а очень дорого, следующее: «В мире нет более подлого народа, чем мы, евреи». Что звучало сильно антисемитски, хотя было порождено конкретными действиями совершенно конкретных евреев. И эмоции тут зашкаливали именно потому, что сказавший приведенную выше фразу делал и сделал для евреев куда больше, чем многие из этого, его собственного народа. Поскольку был одним из наиболее активных членов группы «Бедные родственники» — неформального объединения жертв ультрапатриотической родни, которая, кто из фанатичных соображений, кто из корыстных, кто из подлости, а кто и из честной трусости (вдруг что с собственной карьерой произойдёт), не давала евреям, пытавшимся эмигрировать, разрешения на выезд. И было этой родни много.

Случаи там были фантастические. Автору запомнилась история некой Аллы, которая годы провела, обивая пороги учреждения, где работал её бывший муж, пытаясь добиться от него бумаги, разрешающей ей и её двум дочкам-близняшкам — причём не от него, а от её первого брака, уехать в Израиль. Бывший муж упёрся насмерть. Был он евреем, работал в «ящике» и подозревал, что наличие родственников за границей помешает ему двигаться по служебной лестнице. Причём, судя по тому, что девочек он в своё время удочерил, но развёлся быстро и в материальной поддержке бывшей жены и её детей замечен не был (были в советское время умелые алиментщики, минимизировавшие официальную зарплату практически до нуля, не то из жадной подлости, не то из принципа), мерзавцем он был первостатейным. Но патриотизм его не позволял ему отпустить подростков с их матерью в мир капитала. Советский человек с гордо поднятой головой должен был нести знамя социалистического патриотизма. Он и нёс.

Просить и молить его было бесполезно. Стыдить тоже. Такой уж это был тип — агрессивная сволочь. От денег он отказывался. Поскольку боялся слежки, с одной стороны. И раз уж он себя поставил на пьедестал социалистической законности и советского патриотизма против мирового сионизма, так стоял на нём крепко. Продажа принципов за материальные блага, тем более за конкретные деньги в его видение себя любимого не входила. Бывает. То есть вопрос с ним стоял торчком, как гвоздь в ботинке. И раздражал многих чрезвычайно. Поскольку у каждого из тех, кто входил в состав «Бедных родственников» была своя собственная история подобного рода, но эта выглядела особенно безнадёжно. Но, как оказалось, к счастью для Аллы и её дочерей, только выглядела. Поскольку муж-патриот не учёл сметливости евреев, загнанных в угол и их способности объединяться в порядке взаимопомощи — причём в масштабах планеты. Что ему и, главное, его персонально непосредственному начальству и было продемонстрировано.

Нехоженными тропами, о которых и ныне умолчим, сведения о ситуации ушли в Европу и Соединённые Штаты, еврей в которых в те времена на волне холодной войны был на многое способен. И началось в Европе и помянутых Штатах большое и яркое еврейское движение по принципу «Отпусти народ мой». Причём были там и демонстрации, и дипломатические ноты с правозащитным содержанием, и много чего другого. А также телефонные звонки, письма и телеграммы. И поскольку продавить экс-мужа было нереально, шли они к руководству того НИИ, где трудился патриот. Звонили и писали сенаторы и конгрессмены. Раввины и студенты — особенно студенты, обладающие избытком стремления к справедливости и свободным временем. Известные всему миру певцы и музыканты. Неизвестные никому члены еврейских организаций. То есть это были сотни и тысячи людей, доставали они начальство секретного «ящика» по всем теоретически секретным телефонам сверх меры начальственного терпения, и достали его в свой срок до печёнок.

Начальство вызвало страдальца за честь и достоинство советской власти и сообщило ему всё, что его ждёт, если звонки немедленно не прекратятся. Поскольку у начальства было своё, куда более высокое начальство. И ему сообщили, что секретный «ящик» более не секретный и является предметом повышенной телефонно-телеграммной активности из стран самой, что ни на есть, империалистической направленности. То есть вероятный противник непрерывно туда звонит и пишет. Причиной чему не ЦРУ и Моссад, а упёртый на всю голову сотрудник, который решил, что он будет большим патриотом родины, чем КГБ и КПСС вместе взятые. И в результате работа руководства НИИ парализована, руководство деморализовано и требует в кратчайшие сроки разрешить выезд этой чёртовой бабе с её чёртовыми чадами куда угодно. Хоть на Марс. Доведение же своего сотрудника до нужной для постановки разрешительной подписи на соответствующем документе кондиции оное руководство НИИ берёт на себя.

Что и в какой форме было еврею-суперпатриоту сказано, история умалчивает. Обещали ему явно много чего, от вылета на улицу вперёд собственного визга, до волчьего билета, в рамках которого ему и дворником трудиться в родном городе вряд ли дадут. Поскольку подпись была поставлена не просто быстро, но очень быстро. После чего Алла с детьми уехала и о жизни их автор ничего не знает. Возможно она счастлива. Возможно у неё не сложилось то, чего она ждала. Бывает всё по-разному и, как правило, человек сам не знает, что с ним будет там, куда он стремится. Однако, вопрос был решён и подлость посрамлена — в данном случае. Было таких затыков много. Какие-то из них удалось пробить. Какие-то нет. Благо, вскоре кончился СССР как явление, и разрешения на выезд закончились, и шантаж со стороны родственников перестал быть актуален. Поскольку пошла Большая Русская Алия, во многом изменившая Израиль и давшая ему шанс стать современным высокоразвитым государством.

Оборотной стороной стали одинокие еврейские старики, которых в 90-е и 2000-е было на просторах бывшего СССР много, а потом они потихоньку начали идти в ту дальнюю дорогу, из которой не возвращаются. Брошенные теми, кто уехал. Оставшиеся не нужными никому. И это ещё одна чёрная строчка в еврейской истории. Если б автор их не видел — а были их сотни и тысячи только в Москве, он бы об этом не писал. Но память подводит, напоминая об их лицах. Причём главной проблемой этих людей была не бедность, а именно одиночество. Поскольку зачем жить на свете человеку, который никому не нужен? И занимавшаяся ими хасидская ХАМА, с которой автора связывают три десятка лет дружбы, да будут эти люди благословенны, и да воздастся им по заслугам, не случайно довольно быстро переключилась с благотворительных столовых на организацию центров для стариков, где они могли бы общаться хотя бы между собой. Что было замечательно.

Поскольку если уж есть среди евреев мерзавцы и их, оказывается, немало, должен же быть в еврейском народе кто-то, кто наличие их компенсирует. Жалко, конечно, что воры, бандиты и шантажисты от этого никуда не деваются. Но, что поделать, жизнь такая. По ярчайшему из еврейских журналистов и политиков первой половины ХХ века, Зееву Жаботинскому — с правом евреев на своих негодяев... И, кстати, русских это тоже касается. Да и всех остальных на нашей планете. В каждом народе непременно изрядная толика сволочей — куда деться. Не в том суть, чтобы их не было — так по определению не может быть и не бывает, с древности до наших дней. Суть в том, чтобы их уравновесить и хоть немного сгладить разрушительный эффект от их присутствия в нашей жизни. Не всегда, но иногда это удаётся. Что там индусы насчёт кармы и переселения душ придумали? Ещё Высоцкий об этом пел. Правы ведь были! Так что каждый сам выбирает, кем быть и что делать. Потом Г-дь Б-г просуммирует...

ПИСАТЬ О ДОБРОМ И ВЕСЁЛОМ...

Очень хочется писать о добром и весёлом. Ну, мешают этому террористы, украинский кризис и украинская же гражданская война, «ближневосточный мирный процесс», новая холодная война и идиотизм всех и всяческих чиновников и бюрократов – американских, европейских, израильских, российских… Так ведь когда было иначе? Никогда. И не будет. Поскольку люди – сами по себе, а бюрократы – сами по себе. И справедливости для всех не будет, чтобы все жили долго и счастливо, зло было наказано, а добро торжествовало. Как там, у братьев Стругацких, в «Пикнике на обочине»? «Счастья для всех. Даром. И пусть никто не уйдёт обиженным». Гениальная идея – жаль, неисполнимая. Причём даже понятно, почему.

Всё это как на пляже – на морском песке дети ведут себя по-разному. Одни строят себе и строят. В основном замки со рвами и башнями. Пускают во рвы воду и страшно ей рады. Другие – особенно маленькие, бестолковые по возрасту, любят подбежать и растоптать. Зачем – Б-г весть. Нравится им это дело. Ломать – не строить. Сам построить не может – так пускай и у другого не будет. Автор сто раз это сам видел и неоднократно подвергался атакам маленьких варваров на пляжах города Одессы, куда его в детстве возили дышать морским воздухом и питаться экологически чистыми и дешёвыми овощами и фруктами. Благо в Москве ничего такого не было и не предвиделось ни в какой коммунистической перспективе. Если, конечно, не считать спецраспределители для госпартначальства, но кто их видел и кто там бывал…

Яблоки-семеринка стоили двадцать копеек за килограмм. Помидоры – от трёх до семи. Когда поднимались до десяти-пятнадцати, народ начинал ругать Советскую власть и спекулянтов. Тем более, что цены потихоньку росли, а скумбрия и кефаль с Привоза куда-то исчезли. То ли в Турцию, то ли их съела рыба-луфарь. Однако воспоминания остались. И в огромной мере легли в основу жизненного опыта автора – наряду с московскими. Так что привычка радоваться жизни просто потому, что она есть, и не рушить чужое у него осталась именно с той Одессы. Иначе в ходе перестройки, приватизации и распада СССР он вёл бы себя иначе. И не исключено, что в результате был бы значительно богаче. Хотя не исключено, что давно лежал бы в могиле, как многие из разбогатевших в 90-е.

Мечта идиота: чтобы настал когда-нибудь момент, когда будет написано всё, что надо описать. Все места, ситуации и люди, которые всплывают откуда-то, когда руки опускаются на клавиатуру компьютера. Рассказаны все байки. Расставлены все точки над «i». Можно было бы просто бродить по лесу, или собирать грибы, на что хватало времени только в детстве. Не срываться по звонку в теле- или радиоэфир. Не читать больше лекции студентам – какое уж поколение эти лекции слушает, а толку от них всех куда как мало. И даже, страшно подумать, можно будет спокойно бродить по музеям, проводя там времени столько, сколько хочется, а не столько, сколько осталось до очередного мероприятия на котором непременно надо присутствовать.

Впрочем, грех жаловаться. Для бешеной собаки сорок вёрст не крюк, но всё, упомянутое, что сжирает время и заставляет крутиться как белка в колесе, автор сам себе на голову и придумал. Со школьного детства был социально активным – тогда это называлось «быть общественником». Таким, к сожалению жены, и остался. Надо, не надо – затычка в каждой бочке. Шестнадцать общественных нагрузок в Московском институте стали и сплавов – в кругу друзей это называлось «исполняющий обязанности факультетского бюро ВЛКСМ». Оперотряды всех уровней и добровольная народная дружина в особо крупных размерах – игра в шерифов, что ли? Кто-то крутился ради карьеры – и некоторые даже её делали. Автор – категорически ни на какую карьеру не был способен. Органически. В связи с чем периодически сцеплялся из принципиальных соображений с какой-нибудь сволочью. Что в своё время перекрыло ему карьеру в партии – и слава Б-гу!

Шило в известном месте у автора очевидно осталось и после того, как он оставил комсомольско-оперотрядную стезю. И именно оно, это шило, погнало его в советское еврейское подполье, а потом на строительство российской еврейской общины – при всей условности этого понятия. Причём даже начало повествования об этом интереснейшем времени и людях, которые были и частично остаются вокруг, заняло целую книгу. Нерассказанного там осталось ещё книг на пять, но это другой вопрос. Раввины и раввинские войны, олигархи и схватки миллиардеров за статус «главного еврея». Жулики и святые – в прямом смысле этого слова…

А если описывать оперотряды и студенческую «театральную мафию», не говоря о том, что было в институте ГИПРОМЕЗ и на заводе «Серп и молот», где автор честно зарабатывал свой кусок хлеба (в горячем цеху завода – с толстым слоем масла)? Или бизнес, в который его занесло в конце 80-х, притом, что группа «Ариэль», возникшая в 1989-м, к настоящему моменту разменяла тридцать лет существования! Благотворительность, наука и образование, Ближний Восток и политика – российская и международная, отдельные темы. Специальные, калиброванные люди. Элита – советская и мировая. Нобелевские лауреаты и подвижники-любители. Карьеристы и аферисты. Гении и негодяи. Сколько их было, какими колоритными они были!

Не то, чтобы без всего этого человечество осиротело. Писателей – как собак нерезаных. Причём хороших мало – и к их числу автор себя отнюдь не причисляет. Однако полагает, что коль скоро у него есть какой-никакой контингент постоянных зрителей, слушателей и этих самых читателей, а времени для того, чтобы развлекать их воспоминаниями-байками у него пока достаточно, чего ж не описать, как оно было. Поскольку характерный для него жанр – мемуары. С поправками на исторические, этнографические и прочие справки и размышления на различные ему, автору, интересные темы. Более или менее защищённые им от редакторов и корректоров, которым непременно надо авторский текст искурочить до неузнаваемости. Или написать «Г-дь Б-г» с маленькой буквы, а «советская армия» с большой. Как будто на дворе времена воинствующего атеизма с одной стороны и воинствующего милитаризма с другой. Святые люди…

Но в общем, на жизнь хватает, и всегда хватало, потому что потребности укладывались в возможности. Занимаешься чем хочешь, а что времени мало, так сам и виноват. Дети и внук в штатном режиме. Мама жены бодра, как только может быть юодра дама девяноста лет. Раздражают ХАМАС, «Хизболла», идиоты, бюрократы, отечественные антизападники и американо-европейские русофобы, бьющиеся в истерике по любому поводу. Но если в 80-м году вместо коммунизма была Олимпиада и война в Афганистане, почему новые времена должны быть лучше? Тем более — коронавирус вокруг. Десятки миллионов человек больны, многие ушли на тот свет, медицина к нему, как выяснилось, совершенно не готова... Ничья: ни американская, ни европейская, ни израильская, ни наша. Так что живы пока – и слава Б-гу.

Звонок осла

"Телефон" у Чуковского - пророческая книга. Там, помнится, кто к нему только не звонил... Голову морочили все, кому не лень - чистый Брэм. Вот и дома внезапно раздался такой же звонок. От осла. Осёл был старенький, за 80, но упрямый и нахрапистый, каким и подобает быть ослу, причём совершенно незнакомым, что его не смущало и не останавливало. Звонил он, как выяснилось, исключительно для того, чтобы прочесть нотацию и сделать выволочку. Причём по вопросу, который его ни разу не касался и автора тоже не слишком интересовал. Насчёт ПЕНа. История давняя, но показательная.

Когда-то ПЕНом, объединением писателей и поэтов, который в России возник, помнится, в начале 90-х, руководил Битов. Структура международная, почтенная. Как водится, собирались раз в год, что-то решали, кого-то избирали в руководство, которое поддерживало связи на международном уровне, вело текущую работу и куда-то иногда ездило, небольшой аппарат вёл учёт членов, переписку и собирал членские взносы... Даже офис завёлся - хлипкий двухэтажный сарай во дворе сталинского дома, в центре Москвы, который торжественно презентовал ПЕНу от щедрот своих прошлый мэр.

Автор туда попал по рекомендации Городницкого и Веллера со своими, на тот момент, то ли тремя, то ли пятью книгами, которых с тех пор стало сильно больше, в самый разгар грандиозного скандала, затеянного Сергеем Пархоменко и его командой, в итоге которого ПЕН раскололся и доселе пребывает в состоянии печального раздрая. Пархом, как человек политизированный до крайности и антипутинский по определению, решил, что правильным будет, если ПЕН начнёт вести с властью борьбу из-за Крыма и героически в этой борьбе погибнет. Схема понятная, отлаженная, как по нотам, отменно дирижируемая Ходорковским, который культурную интеллигенцию всегда выпасал и пригревал (большой привет Улицкой и Алексиевич), и с точки зрения революционной логики неубиенная. Писатели и поэты пинают и угрызают власть, та их, естественно, преследует и прикрывает их контору. Возникает дикий международный скандал, Путин - Пиночет, организаторы в шоколаде.

Одна заморочка: писатели и поэты в основном по части Крыма никаких претензий к власти в целом и к Путину в частности не имели, а многие от происходящего пребывали в эйфории. Крым же... Группа бойцов-революционеров в ПЕНе была, но незначительная и не в руководстве. Тогда, со свойственной ему энергией, С.П. затолкал в организацию чёртову тучу прогрессивных либеральных журналистов, которые, вообще-то, писателями и поэтами не были, но борцами и героями быть хотели. Ну и пошла борьба за контроль над правлением ПЕНа и право писать от его имени революционные воззвания и резолюции. Да такая, что автору, который в ПЕН вступил только что, но Пархоменко знал лет 25, да и про олигархов 90-х и приватизацию ещё не забыл, эти самые 90-е и вспомнились.

Чистой воды была борьба за "Связьинвест", хотя тут-то за что?! За право провести мелкую околополитическую спекуляцию, раздуть международный скандал, подставить и похоронить организацию и слегка погреть на этом руки у спонсора? Нехорошо выглядело. Тухло и до крайности вонюче. Что собранию ПЕНа, на котором Пархоменко сотоварищи бился как лев, пытаясь провести нужные ему решения и было донесено в простых, не слишком вежливых выражениях. В итоге путч был сорван, организаторы из ПЕНа вышли, а их лидер сгоряча попробовал автора взять на понт и шантажировать, чтоб перестал стоять на пути прогресса и его лично дороге к преуспеянию. На чём был послан подальше и куда его послали пошёл. Занавес, конец первого акта.

Акт второй. Битов не вечен, увы. Вместо него во главе ПЕНа избирают малоизвестного писателя Е.Попова. Ну, не всем же великими быть. А у тех великих, которые в ПЕНе остались, дел по горло было. Да и нервов не хватало, с политиканствующими авантюристами биться. Вдруг, как очередной Пархоменко нарисуется. Так что избрали того Попова. И вскоре пошло неожиданное. Бывает, что живёт-живёт человек, тихой спокойной жизнью. И, вроде бы, приличный человек. А изберут его куда, и он внезапно взмывает над толпой и большим начальником себя начинает видеть. Прямо, фюрером. Или дуче. Приказывает невесть что, всем разгон устраивает, из аппарата людей выгоняет, непонятно как и за что, ломает всё созданное до него, меняет устав, не пойми как и непонятно зачем перерегистрирует офис, права качает непрерывно и письма всем окружающим рассылает, что он тут власть, и чтоб про это не забыли. А которые до того были - они никто, звать их никак и вообще они неправомочны. С укором международной закулисе в лице того ПЕНа, с которого всё и началось, и намёком на готовность к патриотическим порывам самого исконного и посконного совкового толка. Странные люди индейцы...

В общем, опять не слава Б-гу. Ну, ладно. Письма электронные, но тошнотворные и мерзопакостные на редкость. Какой-то сюр. Борьба за власть и инсигнии в коммунальной квартире. Буря даже не в стакане воды, а в толчке общественного сортира. И понятно, что с этим безобразием пора кончать, но ПЕНа жалко. А внеочередное собрание не вытанцовывается, поскольку Попову оно не нужно и он его собрать не даст, про что и сообщает, ссылаясь на свои полномочия и права, как суперначальника, в соответствии с новым, им же под себя выписанным уставом. Чистый Зевс.

Ну, громовержец не хочет выслушивать претензий и тем более отвечать на них, ладно. Хрен с тобой, мелкий суслик, строящий из себя медведя-гризли. Собирается группа трезвомыслящих членов ПЕНа и избирает новое руководство. Во главе которого становится В.Ерофеев, фигура куда более известная, чем Попов. При этом офис ПЕНа этим персонажем закрыт и демонстративно опечатан полицией, по его заявлению, чтоб там собраться не могли. В известной московской библиотеке, где после этого сняли помещение под собрание, внезапно объявлен ремонт этого помещения и несчастное местное начальство, которому дико неудобно, отводя глаза подтверждает, что ссориться ни с кем не хочет, поэтому пустить писателей не может. Попов ему звонил. И тут вечер перестаёт быть томным.

Для времён расцвета застоя - понятно. Так там это и происходило. Автор помнит, как ещё в конце 80-х, поверив сдуру в перестройку, Еврейскую культурную ассоциацию создавали. Гоняли инициаторов, среди которых были более чем известные люди, по всей Москве, пока на квартире у одного из них не собрались. Но в 2019-м году?! Так что сели в подвале, в офисе у друга одного из инициаторов. Избрали Ерофеева и прочее руководство обновлённого ПЕНа. Причём провели всё строго по стандартным бюрократическим нормам - автор там по просьбе участников председательствовал. Как-никак, старый общественник, и не такое проводил. После чего всё пошло своим чередом. И, видимо, сильно озадачило дуплём вышепомянутого Попова, которого, с его закидонами, судя по всему, международный ПЕН послал подальше. И за что он тогда боролся?!

Возвращаясь к началу истории, по этому поводу, оказывается, старый осёл автору и звонил. А также, как потом выяснилось, начал писать. Чтобы строго указать, что то собрание, о котором автор давно и думать забыл, нелегитимно, проводить его было ни в коем случае нельзя, а главный в ПЕНе Попов, аминь. Ссылаясь, в качестве аргументов, почему-то на то, что он, осёл, не просто осёл, а академик, что оказалось чистой правдой. Причём настоящий, и даже хороший физик, хотя какое это имеет отношение к вопросу, с которым он звонил и с чего он, собственно решил, что имеет право морочить голову незнакомому ему, немолодому уже человеку, и его поучать, автор так и не понял, и про это ему сказал. И тут ему выкатили аргумент, от которого автора взорвало. Академик, оказывается, американский гражданин. И с 1992 года живёт в Америке, стране, где уважают законы, поэтому...

Ах ты ж, скотина старая, подумал автор, и академика Захарова на автомате послал. Нашёлся, понимаешь, ещё один американец, туземцев законопослушанию учить. Второй, после Майкла Бома. Или третий, считая Обаму. Миссионер, звонящий дикарю, чтоб осветить его примитивную и бессмысленную жизнь своими указаниями на то, как надлежит поступать. Зар-раза. При этом послан был физик-поэт (в ПЕНе он был по этой части) исключительно на "Вы" и без мата. Хотя было трудно удержаться. Но если кто-то думает, что это конец истории общения автора с бывшим русским физиком-поэтом из Аризоны, то таки нет! Это, скорее, её начало.

Спустившись в этот день в кабинет и сев за компьютер, автор обнаружил на почте письмо от академика Захарова. В письме были высказаны претензии, опять была ссылка на то, что оный академик живёт в стране, где уважают законы - Соединённых Штатах Америки (!), автора назвали биндюжником, попеняли, что в кругу (!!!) где академик привык общаться, так себя не ведут, и объяснили, аргументировано, со ссылкой на традиции Академии, почему он имел полное право, как член ПЕНа, звонить и поучать другого члена ПЕНа, хоть ему и незнакомого. Перечислены были его, академика, сборники стихов (один на английском), указана дата вечера, на котором он их будет зачитывать... В общем, бред сивой кобылы. Что ему и обьяснили.

Переписка продолжалась несколько ДНЕЙ. Поэт-физик писал и писал, давя, как ему, очевидно, казалось, всё суровее. Автор, развлекаясь, ему отвечал, пытаясь добиться одного: отстань, противный! При этом - на "Вы" и без мата. Академик, который по возрасту, возможно, окончательно выжил из ума, никак не мог понять, что американское гражданство ему, особенно после всего, что в Штатах на последних президентских выборах было, по части законопослушания с их погромами и подтасовками, не в жилу и не в помощь, перешёл на оскорбительные намёки, по части того, не пьян ли автор (?!) и не нанюхался ли кокаина (?!!). По себе он судил, что ли? После чего был послан окончательно - но по-прежнему на "Вы" - и с большой буквы.

Ну, в общем, цирк на конной тяге. Хотелось бы надеяться, что всё-таки отстал, зануда. Хотя кто его знает? Физики-поэты, в определённых годах, оказывается, упорные, как банный лист. Добровольно не отвязываются и не отлипают. Мораль: позвонит Вам человек, представится академиком из Аризоны, не надо с ним церемониться из-за излишней вежливости, пошлите его сразу на х-й. Особенно, если фамилия его - Захаров. Столько времени съэкономит...