Советское кино и закат Империи

Размытые смыслы

От нечего делать, травмированный скукой хмурого неба, навевающего грусть и философские размышлизмы, пересматриваю старые советские фильмы. И не общепризнанную классику, а произведения второго эшелона. В основном семидесятых–восьмидесятых годов. Самых разных жанров – биографические, которые о судьбах наших знаменитых соотечественников, производственные драмы о жизни совхозов и заводов, исторические масштабные полотна. Снимали тогда много. В Интернете на сайте о советском кино числится что-то около пяти тысяч только художественных картин, так что хватит на много лет вперёд.

Впечатления от просмотров неоднозначные и странные. Конечно, уровень актёрских работ, режиссуры, сценариев чрезвычайно высок. В очередной раз наглядно убеждаешься, что на самом деле была у нас и большая индустрия кино, и великое искусство, и уникальная советская драматическая школа. Сравнение с нынешними поделками примерно как у произведений Репина с картинками выпускников художественной студии детского сада. Хотя, надо отметить, что, вырвавшись из змеиных тисков голливудовских стандартов, и нынешним творцам иногда удаётся выдать неплохие работы, но это вопреки, а не благодаря, как любят говорить либералы. То, что сейчас снимается хорошего – это как раз остатки той старой советской школы. Прямо как по анекдоту. Беседуют два ученых.

- Вы знаете, на территории России находят остатки развитой технологической суперцивилизации.

- Это вы про СССР?

В советских произведениях неизменно присутствует чётко выраженная гуманистическая направленность, по которой так соскучились все адекватные люди. Это когда человек человеку вовсе не волк, а товарищ, брат и соратник. Когда для солидарного труда, объединённого высокой идеей, нет никаких преград. И когда доброта, сочувствие и бескорыстность – вовсе не пустые слова. Это вам не общепринятый сейчас социал-дарвинизм, когда выживает сильнейший, наглейший и жаднейший.

Самая жуть в старых фильмах – это цветная плёнка. Она создаёт ощущение, что герои живут и действуют в аквариуме. Всё вокруг расплывчато и зелено. Хотя, может быть, и придаёт происходящему некий шарм трансцедентальной неопределённости и артхауза. Эта плёнка погубила многие шедевры режиссуры и актёрской игры.

Вон, угнетаемый, гонимый, можно сказать, чудом избежавший подвалов Лубянки (если верить либералам) Тарковский снимал свои фильмы только а «Кодаке», который подлые коммунисты закупали для него за валюту, наверное, чтобы циничнее его унизить. Были режиссёры первой линии, для которых не жалели валюту на плёнку. Правда, говорят изначально пленка и неплохая была, но копировали её на какой-то неликвид. Почему страна, вышедшая в космос, создавшая ядерные станции и достигшая огромных успехов в химической индустрии не могла нахимичить в достаточном объёме плёнку – никому непонятно. Ну да ладно – дела прошлые. Вон, сейчас у Феди Бондарчука и мэтра Михалкова с плёнкой все нормально, но оно им не шибко помогает.

Бросаются в глаза ряд моментов, которые мы, люди того времени, живя в общем временном потоке, тогда не замечали. Но часто так оказывается, что с вершины лет видишь то, что тогда было не видно замыленным взором.

Сегодня явственно ощущаешь, как в фильмах семидесятых-восьмидесятых все больше с каждым годом звучат депрессивные и тоскливые нотки. Все герои печалятся за судьбы мира, все в нытье и грусти. И идеологически это было бы обоснованно, когда действие происходит при проклятом царизме, но эти нотки творцы распространяли и на благостные советские реалии.

Бледные краски, длинные депрессивные речи, тягостные и грустные отношения между людьми. Создаётся впечатление, что постепенно страна впадала в грех уныния.

В лучших традициях классической русской литературы в то время все больше внимания режиссёры уделяли маленькому человеку с его маленькими страстями. При этом ничтоже сумнящесь больших людей изображали маленькими. В фильмах про героев – исторических или реальных, те все больше замазываются какими-то мелкими страстишками и сомнениями. Какие-то бесконечные, в стиле Чехова-Толстого-Достоевского, интеллигентские выяснения отношений друг с другом, идейки типа – тварь я дрожащая или право имею. Какие-то семейные дрязги и любовные воркованья. Почему делалось так? Показать, что герои – это, прежде всего, простые люди, нашедшие в себе силы на подвиги? Но эффект обратный – получается, что героев принуждает стать такими не внутренняя сила, а всего лишь семейные обстоятельства и воркованья с жёнами.

В военные фильмы стали тащить этого пресловутого маленького человека. «Летят журавли» и прочие, несомненно, великие фильмы. Там красной нитью проходит - война это плохо, и мы в ней такие несчастные вынуждены воевать, стрелять и умирать молодыми, становиться героями. А главное в мире – это любовь. Война - подлая разлучница. Важно это всё и имеет смысл, кто же спорит, но не самое важное. Что-то главное при таком подходе упускается. Что не раскрывает, а скрывает суть русского человека, который и является в большинстве именно в глубине души, в своей основе эпическим героем. И этот герой вовсе не вынужден подниматься из глубин наружу, когда становится плохо, а сам рвётся вверх, стремясь обустроить погрязший в бедах мир, связать его цепями справедливости и гармонии – по-нашему, по-русски.

Полностью был упущен язык эпической саги, образцы которой встречались в тех же военных фильмах сороковых-пятидесятых. Хотя эта нота много где ещё звучала напоследок – и в «Освобождении», и в любимейшем моём «Щите и мече». Но явно этого недостаточно. Тренд был на приземление подвига.

Ещё одна болезненная тенденция кинематографа, начиная с семидесятых. Идёт какое-то непроизвольное размытие идеологических и моральных понятий. Нет, формально всё в стиле монументального единомыслия и идейной сплочённости – буржуи плохие, даёшь построение коммунизма, война язвам буржуазного прошлого. Но вот только с каждым годом звучало это как-то неувереннее. И бесконечные обсуждения героев – кто прав и не прав, а если и прав, то прав ли на самом деле, или всё же не прав. Это отголоски кухонных словесных интеллигентских баталий брежневской спокойной эпохи.

До перестроечного беснования и срывания покровов ещё далеко, но нотки идеологического диссонанса уже звучат – притом чем дальше, тем звонче.

А ещё какая-то неуверенность в фильмах тех времён то и дело проглянет, притом в таких моментах, где сомнений вроде бы вообще никаких не может быть.

Неплохой фильм «Выбор цели» - про Курчатова и создание атомной бомбы. Ну, казалось бы – вопрос однозначен. Даже для нынешних поколений, во всяком случае, большинства их представителей. Чтобы выжить России, нужна была ядерная бомба. Иначе наши бывшие добрые союзники оставили бы на нашей территории выжженную пустыню и отправили бы уцелевших нас в рабство – добывать им нефть и полезные ископаемые. И это не агитка – это непреложная истина, подтверждённая в том числе рассекреченными американскими планами нашего ядерного уничтожения. А в фильме начала семидесятых годов наши физики, уже после взрыва Хиросимы, испив пару рюмашечек водки, начинают с Курчатовым невнятно и достаточно тупо рассуждать, что, мол, они хотят заниматься мирным атомом и мирной физикой, люди Земли их проклянут за то, что они создавали оружие страшной разрушительной силы. Мол, мы за все хорошее, а нас вынуждают бомбой заниматься. И это после уже состоявшейся ядерной атаки, когда стало понятно – мы следующие. Курчатов вместо того, чтобы дать подчинённому в лоб или посадить в карцер на хлеб и воду, начинает что-то достаточно жалко блеять – мол, мы вынуждены этим заниматься, а так мы хорошие, это они плохие. Но как-то скользко и без убеждённости.


А ещё наш ве­ли­кий ядер­щик все время ходит как в воду опу­щенн­ный и стонет по поводу, что очень уж боль­шие сред­ства от­ни­ма­ет он у родной страны, ко­то­рая вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся после войны. Вот это чего такое? Это что за про­об­ра­зы ака­де­ми­ков Са­ха­ро­вых в офи­ци­оз­ном фильме, ко­то­рый должен звать как труба на свер­ше­ния? Смотрю, а автор сце­на­рия – Даниил Гранин, неко­гда по­чи­та­е­мый мной за его романы «Ис­ка­ти­е­ли» и «Иду на грозу, успеш­но про­шед­ший путь от вос­тор­жен­но­го ше­сти­де­сят­ни­ка до за­взя­то­го гнус­но­го ан­ти­со­вет­чи­ка.

Да и вообще весь фильм какой-то ми­нор­ный и мутный вышел. И где были такие страш­ные, как за­ве­ря­ют ши­зо­ли­бе­ра­лы, худ­со­ве­ты? Не слиш­ком ли много они поз­во­ля­ли?

Эти ми­нор­ные нотки звучат во многих ка­за­лось бы ге­ро­и­че­ских про­из­ве­де­ни­ях. Везде про­скаль­зы­ва­ют у по­ло­жи­тель­ных героев за­уныв­ные мотивы какой-то неуве­рен­но­сти в вы­бран­ном нами пути – пусть не явной, только лёг­ки­ми на­ме­ка­ми. Вроде оно и пра­виль­но с ху­до­же­ствен­ной точки зрения – люди не био­ро­бо­ты, они должны быть неуве­рен­ны­ми. Но воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние, что за этим го­раз­до боль­шее. Что в филь­мах про­скаль­зы­ва­ют даже не ин­тел­ли­гент­ские ре­флек­сии твор­цов, а ре­аль­ное со­сто­я­ние умов в стране - какой-то рас­слаб­лен­ной уста­ло­сти, овла­де­вав­шей на­ро­дом и при­вед­шей к раз­ва­лу ве­ли­кой страны.

Радует, что в филь­мах о до­ре­во­лю­ци­он­ной те­ма­ти­ке по­сте­пен­но стали от­хо­дить от при­выч­ки все, что до сем­на­дца­то­го года, мазать чер­ниль­но-чёрной крас­кой – там гро­теск­ные тупые буржуи и чи­нов­ни­ки, только и думали, как сосать кровь из тру­до­во­го народа. Со вре­ме­нем тех же цар­ских во­ен­ных, чи­нов­ни­ков и ари­сто­кра­тов стали по­ка­зы­вать как людей, среди ко­то­рых многие об­ла­да­ли неза­у­ряд­ным умом, по­ря­доч­но­стью, были пре­да­ны России и при­нес­ли боль­шую пользу. И вы­гля­дят это порой так – а на фига, если все такие хо­ро­шие были, все ре­во­лю­ции и граж­дан­ские войны нужны? В общем, ощу­ще­ния ис­то­ри­че­ской необ­хо­ди­мо­сти, ис­тин­ных ис­то­ри­че­ских про­цес­сов, причин и след­ствий – как их не было в филь­мах два­дца­тых годов, так не было и в се­ми­де­ся­тых. Никто не желал се­рьёз­но­го раз­го­во­ра о том, откуда мы и куда идём. Идео­ло­гия за­сты­ла, значит, и куль­тур­но­го осмыс­ле­ния ис­то­ри­че­ско­го про­цес­са тоже не было. Ещё одна при­чи­на па­де­ния Дер­жа­вы – неже­ла­ние разо­брать­ся в при­чи­нах и след­стви­ях и вы­стра­и­вать новые теории со­ци­а­лиз­ма, го­су­дар­ства в целом и эко­но­ми­че­ских от­но­ше­ний.

Незыб­ле­мо­сти идео­ло­ги­че­ских по­сту­ла­тов все эти тренды не за­тра­ги­ва­ли. Просто так, на­мё­ка­ми, ого­вор­ка­ми слегка под­мы­ва­ли фун­да­мент. В это же время в ре­аль­но­сти сами люди-вин­ти­ки си­сте­мы стали по­сте­пен­но раз­вин­чи­вать­ся…

Амо­рал­ка

Озна­ком­ле­ние с куль­тур­ным на­сле­ди­ем тех времён на­гляд­но по­ка­зы­ва­ет, как с каждым годом раз­мы­ва­лись и ка­зав­ши­е­ся незыб­ле­мы­ми мо­раль­ные по­ня­тия.

Есть такое дра­ма­тур­ги­че­ское пра­ви­ло – в каждой ис­то­рии должен быть злодей, подлец и вообще бестия, в кон­флик­те с ко­то­ры­ми рас­кры­ва­ет­ся во всей красе бла­го­род­ный глав­ный герой. В те же со­ро­ко­вые-пя­ти­де­ся­тые годы ки­ноз­ло­деи были на за­гля­де­нье – у них даже рожи пас­куд­ные, про­ся­щие кир­пи­ча, а фигуры несклад­ные и неук­лю­жие. Нор­маль­но­му со­вет­ско­му че­ло­ве­ку хо­те­лось таких убить сразу.

По­сте­пен­но злодеи и него­дяи стали при­об­ре­тать все более ци­виль­ный вид. А с се­ми­де­ся­тых они начали вы­пи­сы­вать­ся все с более по­ра­зи­тель­ной точ­но­стью, со­чув­стви­ем и лю­бо­вью. Даже на огол­те­лых на­ци­стов в «Сем­на­дца­ти мгно­ве­ни­ях весны» хо­чет­ся рав­нять­ся – на­столь­ко они умные, про­ни­ца­тель­ные и ин­тел­ли­гент­ные, да ещё в такой кра­си­вой эсе­сов­ской форме.

Ка­рье­ри­сты, хапуги, жулье всех мастей ста­но­ви­лись все более оба­я­тель­ны­ми и го­вор­ли­вы­ми. Озву­чи­ва­ли свои по­зи­ции кра­соч­но, по­дроб­но рас­пи­сы­вая мотивы своего ан­ти­об­ще­ствен­но­го по­ве­де­ния и при­зы­вая всех вести себя так же. В ре­зуль­та­те тот же ворюга и при­спо­соб­ле­нец Га­си­лов в фильме «И это всё о нём» ка­жет­ся до­ста­точ­но цель­ным и име­ю­щим свою правду, а его ан­ти­под – ро­зо­вым иде­а­ли­стом, хотя за­ду­ма­но было из­на­чаль­но на­о­бо­рот. Но уже на­кап­ли­ва­лись де­фек­ты не только изоб­ра­же­ния, но и вос­при­я­тия.

И эти самые под­лю­чие мотивы зву­ча­ли все более убе­ди­тель­но, вы­зы­вая со­чув­ствие и кра­моль­ную мысль – а чего, они правы, надо жить для себя, пы­тать­ся урвать по­боль­ше, сам о себе не по­за­бо­тишь­ся, никто не по­за­бо­тит­ся.

По­сте­пен­но в мас­со­вом со­зна­нии все более чёткие очер­та­ния об­ре­та­ло мер­зо­па­кост­ное рыло гря­ду­ще­го хо­зя­и­на жизни. Во время Граж­дан­ской войны про­тив­ни­ки со­вет­ской власти рас­суж­да­ли о Гря­ду­щем Хаме, то есть тру­дя­щем­ся че­ло­ве­ке, ре­шив­шем взять бразды прав­ле­ния в свои руки, но по­сколь­ку он хам по про­ис­хож­де­нию – не из го­лу­бых кровей, то и прав­ле­ние у него будет хам­ское.

В куль­ту­ре се­ми­де­ся­тых-вось­ми­де­ся­тых на­ли­вал­ся соком образ Гря­ду­ще­го Барыги, демона алч­но­сти и раз­ру­ше­ния. Такое сжи­га­е­мое безум­ной стра­стью за­ха­пать все на свете и об­ла­да­ю­щее раз­ру­ши­тель­ной силой по­бо­лее, чем тер­мо­ядер­ная бомба, ко­то­рые мы уви­де­ли в натуре. Вос­па­рив­шее ни­что­же­ству, при­зван­ное вскоре схрум­кать со­ци­а­ли­сти­че­скую сверх­дер­жа­ву.

Это гря­ду­щее ин­фер­наль­ное су­ще­ство, пока ещё не столь гроз­ное, а больше какое-то по­теш­ное, мягкое и пу­ши­стое, мель­ка­ло во многих филь­мах. Апо­фе­оз, ко­неч­но, это «Блон­дин­ка за углом» - глав­ный позор ува­жа­е­мо­го мной от­лич­но­го ре­жис­сё­ра и до­стой­но­го граж­да­ни­на Бортко. В этой якобы ко­ме­дии, одном из по­след­них филь­мов с Ан­дре­ем Ми­ро­но­вым, дана целая га­ле­рея бу­ду­щих хозяев жизни – барыг, спе­ку­лян­тов, про­даж­ных чи­нов­ни­ков, тор­га­шей. Они были одер­жи­мы одним – жаждой при­об­ре­та­тель­ства, шмоток, услуг, и на ос­но­ва­нии того, что они вла­де­ют ма­те­ри­аль­ны­ми цен­но­стя­ми, счи­та­ли себя ис­клю­чи­тель­ны­ми, эдакой кастой. По­ка­за­ны там уже сце­мен­ти­ро­ван­ные от­но­ше­ния между ними – это и правда клан, ос­но­ван­ный на вза­им­ной выгоде и услу­гах. Это такое урод­ли­вое дитё со­вет­ско­го де­фи­ци­та, под­поль­ной эко­но­ми­ки и за­ско­руз­лой идео­ло­гии. Вот только по­ка­за­но это не с брезг­ли­во­стью и пре­зре­ни­ем, ко­то­рых эта пуб­ли­ка, несо­мнен­но, за­слу­жи­ва­ла, а с каким-то жадным при­ды­ха­ни­ем и нескры­ва­е­мой за­ви­стью. По­лу­чи­лась ре­кла­ма на­дви­га­ю­ще­го­ся на Союз Барыги. В общем, мутный фильм, непо­нят­но, почему на полку не по­ло­жи­ли, хотя, по­го­ва­ри­ва­ют, и по­чи­ка­ли его несла­бо.

По­сте­пен­но ки­не­ма­то­граф начал за­пу­ты­вать­ся и с мо­раль­ны­ми при­о­ри­те­та­ми. Нет, про­па­ган­ди­ро­ва­лось, ко­неч­но, что врать, во­ро­вать и ругать власть – это недо­стой­но. Но стал про­пол­зать про­кля­тый мо­раль­ный ре­ля­ти­визм, ко­то­рый се­год­ня вообще за­во­е­вал всю ми­ро­вую куль­ту­ру и по­ли­ти­че­ское поле. Это когда раз­ни­ца между плохим и хо­ро­шим сти­ра­ет­ся. Когда у каж­до­го, даже мер­зав­ца, своя правда, к ко­то­рой нужно от­но­сить­ся с по­ни­ма­ни­ем, потому что в мире всё от­но­си­тель­но – и ско­рость света, и время, и мораль. Эта ви­рус­ная ин­фор­ма­ци­он­ная зараза уже тогда стала за­пол­зать к нам. И со­вет­ские сце­на­ри­сты-ки­не­ма­то­гра­фи­сты с го­тов­но­стью при­ня­лись вы­стра­и­вать под видом вы­со­ко­го ис­кус­ства какие-то со­вер­шен­но непо­нят­ные и до­ста­точ­но урод­ли­вые мо­раль­но-эти­че­ские кон­струк­ции.

Вон, вспо­ми­на­ет­ся фильм «Ночные забавы» (правда уже более позд­ний – 1991 года). С Ев­стиг­не­е­вым в глав­ной роли, а также с дру­ги­ми бле­стя­щи­ми ар­ти­ста­ми. Снято пре­крас­но, отыг­ра­но на тысячу про­цен­тов. А по­ка­за­но такое, на что и не всякий ны­неш­ний чер­нуш­ный ки­но­де­я­тель ре­шит­ся. Уди­ви­тель­ная ни­зость людей, когда под­чи­нён­ный под­кла­ды­ва­ет на­чаль­ни­ку свою жену ради ка­рье­ры, делая вид, что ничего осо­бен­но­го не про­ис­хо­дит. А жена его око­ра­чи­ва­ет, когда он на­чи­на­ет что-то вякать против, на­чаль­ник угро­жа­ет неми­ло­стью, после чего герой бу­ха­ет­ся перед ними на колени. Самое глав­ное, бла­го­да­ря ак­тёр­ским ра­бо­там, ак­цен­ты ста­вят­ся немнож­ко по иному, и зри­те­лю ка­жет­ся, что просто жизнь такая, ну всякое бывает, надо бы понять этих людей. То есть вроде бы и осуж­да­ет­ся фор­маль­но, а вроде бы и не совсем. И вот эта нрав­ствен­ная раз­мы­тость с каждым годом все больше.

И люди на экра­нах ста­но­ви­лись всё мельче, непри­ят­нее. Апо­фе­о­зом считаю «Иронию судьбы» - нрав­ствен­но и пси­хо­ло­ги­че­ски ане­мич­ные, много и со вкусом пьющие, плы­ву­щие по те­че­нию неустро­ен­ные в жизни герои, время от вре­ме­ни вспы­хи­ва­ю­щие неадек­ват­ны­ми стра­стя­ми. Они не вы­зы­ва­ют ни­ка­кой сим­па­тии и со­вер­ша­ют не то, чтобы под­лень­кие, но не слиш­ком до­стой­ные по­ступ­ки, типа вы­гнать мок­ро­го че­ло­ве­ка на трес­ку­чий мороз.

Лам­по­вый уют

Ещё один момент, ко­то­рый яв­ствен­но про­сту­па­ет на рас­сто­я­нии лет. Это из­бы­точ­ная ме­ло­дра­ма­тич­ность со­вет­ско­го ки­не­ма­то­гра­фа, на­чи­ная с конца ше­сти­де­ся­тых. О ком речь не идёт – о во­е­на­чаль­ни­ках, учёных, ра­бо­чих – все по­вест­во­ва­ния обиль­но сма­за­ны соп­ля­ми. Вы­яс­не­ние от­но­ше­ний, длин­ней­шие диа­ло­ги о любви, стра­сти-мор­да­сти.

Что в этом хорошо – пра­виль­ные нрав­ствен­ные по­зи­ции с от­ри­ца­ни­ем вся­ко­го блуда и про­че­го раз­вра­та. Но полито соп­ля­ми все очень ос­но­ва­тель­но. В ре­зуль­та­те тот же «Берег его жизни» про Ми­клу­хо Маклая пре­вра­ща­ет­ся из мощной ис­то­рии про уни­каль­ней­ше­го пу­те­ше­ствен­ни­ка и че­ло­ве­ка-скалы в ме­ло­дра­му о его от­но­ше­ни­ях с женой, детьми и дру­ги­ми чле­на­ми семьи. Именно эти от­но­ше­ния лезут в глаза, именно они – глав­ное в кино.

По­нят­но, что лу­боффф – она для зри­те­ля во все эпохи глав­ное, осо­бен­но для зри­тель­ниц. Чтобы было над чем пу­стить слезу. Чтобы по­со­чув­ство­вать. Но эта ме­ло­дра­ма ис­по­га­ни­ла столь­ко дей­стви­тель­но ве­ли­че­ствен­ных ис­то­рий.

Эта тен­ден­ция, кстати, была не нова, но её как-то во­вре­мя пре­се­ка­ли.


После пред­ва­ри­тель­ной де­мон­стра­ции фильма «Су­во­ров», Сталин, смот­рев­ший все вы­хо­дя­щие на экраны фильмы, по­ла­гая, что кино яв­ля­ет­ся важ­ней­шим ис­кус­ством, выдал за­клю­че­ние типа:

- Су­во­ров только и делает, что ходит по балам и ведёт свет­ские беседы. А где же ве­ли­кий пол­ко­во­дец?

Фильм по­сла­ли на до­ра­бот­ку, по­лу­чи­лось ве­ли­ко­леп­ное про­из­ве­де­ние.

Да, Вождь на­ро­дов клю­че­вые мо­мен­ты про­се­кал с по­тря­са­ю­щей про­зор­ли­во­стью. Вот за­ме­тил и эту тен­ден­цию – увод от свер­ше­ний и по­дви­гов в ме­ло­дра­му. И пресёк. Тогда ба­со­вой стру­ной зву­ча­ла дей­стви­тель­ность таких филь­мов, как «Иван Гроз­ный». «Алек­сандр Нев­ский» - мощно, эпично, дрожь вы­зы­ва­ло и гор­дость за страну.

Но потом вре­ме­на на­ста­ли новые. И с ше­сти­де­ся­тых ме­ло­дра­ма стала плотно со­сед­ство­вать с на­чи­на­ю­щей на­би­рать очки про­па­ган­дой ме­щан­ства, обы­ва­тель­ских мелких ра­до­стей. Такая сим­па­тич­ная мебель, уютные раз­го­во­ры с при­ят­ны­ми людьми. А что ещё нужно про­сто­му че­ло­ве­ку?

Только вот кино должно сни­мать­ся не про про­стых, а про ис­клю­чи­тель­ных людей, про маяков. Шло какое-то по­сте­пен­но рас­тво­ре­ние им­пуль­са по­дви­гов и свер­ше­ний в уют­нень­кой обы­ва­тель­щине. Самое ин­те­рес­ное, что и го­су­дар­ство тогда уже пе­ре­ста­ва­ло ста­вить перед людьми гло­баль­ные задачи, Ну, до­го­ним и пе­ре­го­ним Аме­ри­ку. Ну, будем жить хорошо, чтобы тешить обы­ва­тель­ское сча­стье. И хватит – не весь же век во­е­вать и над­ры­вать­ся.

Как эти новые под­хо­ды от­ли­ча­лись от про­шлых.

Вот ге­ни­аль­ная песня глу­бо­ко ува­жа­е­мо­го и очень та­лант­ли­во­го поэта и про­за­и­ка, ве­те­ра­на войны Ми­ха­и­ла Ан­ча­ро­ва про вер­нув­ше­го­ся с войны сол­да­та:

«Потом он вы­чи­стит поля

От мусора войны:

Поля, обо­за­ми пыля,

О ней забыть должны.

За­ста­вит солнце круг­лый год

Сиять на небе­сах,

И лёд рас­та­ет от забот

На старых по­лю­сах».

В этих словах мощь народа-по­бе­ди­те­ля, по­сте­пен­но кон­вер­ти­ру­е­мая их детьми в поль­ские стенки, хру­сталь, жигули, бо­лон­ку на пороге и улуч­ше­ние жил­пло­ща­ди при помощи под­поль­ных ма­кле­ров.

В прин­ци­пе, ни­ка­ко­го кри­ми­на­ла в этом нет. Мир при­над­ле­жит в массе своей обы­ва­те­лям и со­сто­ит из обы­ва­те­ля. Просто время от вре­ме­ни обы­ва­те­ля нужно вы­тас­ки­вать из его болота и тол­кать к свер­ше­ни­ям, на­по­ми­ная, что любой че­ло­век носит в себе за­чат­ки Бога. А в те годы, с ше­сти­де­ся­тых, об этом стали по­ти­хонь­ку за­бы­вать.

Эта лам­по­вая уют­ность и при­зем­лён­ность в куль­ту­ре сама по себе не так плоха. Но только когда не идёт в про­ти­во­вес ме­чу­ще­му­ся веч­но­му духу че­ло­ве­ка ищу­ще­го, ко­то­рый и яв­ля­ет­ся глав­ным героем ис­кус­ства.

Ка­та­строй­ка и по­след­ствия

Мод­ны­ми в се­ми­де­ся­тые-вось­ми­де­ся­тые стали вся­че­ские фильмы про Запад. Они немно­го утра­ти­ли об­ли­чи­тель­ный пафос более ранних пам­фле­тов, изоб­ра­жав­ших ка­пи­та­ли­стов по­хо­жи­ми на злоб­ных орков-лю­до­едов из «Вла­сте­ли­на колец». Однако твёрдо стояли на по­зи­ции за­гни­ва­ния всего та­мош­не­го и про­цве­та­ния всего ту­тош­не­го.

«Гибель трид­цать пер­во­го отдела», «Мираж» и прочие фильмы, сейчас даже не при­пом­ню. Сде­ла­ны были до­ста­точ­но бес­по­мощ­но – как пра­ви­ло их сни­ма­ли в При­бал­ти­ке, за­пад­но­го ан­ту­ра­жа не было и в помине. Похоже на аме­ри­кан­скую клюкву про нас, только об­рат­ную. Би­че­ва­ли они ми­ро­вой им­пе­ри­а­лизм до­воль­но бойко. Про­дви­ну­той ин­тел­ли­ген­ци­ей счи­та­лись гряз­ны­ми агит­ка­ми – ведь на Западе все хорошо, евреи с Брай­то­на в на­пи­сан­ном мелким по­чер­ком неви­ди­мы­ми чер­ни­ла­ми письме, пе­ре­дан­ном тайно через гра­ни­цу, не дадут со­врать.

А се­год­ня, глядя на эти фильмы, по­ни­ма­ешь, что там не только была изоб­ра­же­на вся правда, но и ны­неш­нее Ми­ро­устрой­ство за­слу­жи­ва­ет го­раз­до более чёт­ко­го, злого и рез­ко­го изоб­ра­же­ния. Запад ока­зал­ся куда хуже, подлее и жёстче, чем в самых смелых фан­та­зи­ях со­вет­ских про­па­ган­ди­стов. И вот, ка­за­лось бы – чего стоило объ­яс­нить это не су­кон­ным про­па­ган­дист­ским языком, а по-че­ло­ве­че­ски, чтобы люди поняли. Но не могли уже. Не было тогда у ли­де­ров страны уже ни гиб­ко­сти, ни спо­соб­но­сти до­сту­чать­ся до души со­граж­дан. Языки ре­аль­но­сти и идео­ло­гии все больше рас­хо­ди­лись, как в море две се­лёд­ки. По­это­му и про­па­ган­да до­ве­рия не вы­зы­ва­ла. А зря, как ока­за­лось позже…

Кстати, при­мер­но в то же время по­яв­ля­ют­ся фильмы, в какой-то мере иде­а­ли­зи­ру­ю­щие ту дей­стви­тель­ность. Вспом­нить, какой при­вле­ка­тель­ный образ Англии создан в нашем «Шерлок Холмсе» - эта страна даже близко не была ни­ко­гда такой обу­стро­ен­ной и при­ят­ной. Вы­хо­дят и экра­ни­за­ции всяких за­пад­ных клас­си­ков, тоже больше при­укра­ши­ва­ю­щих, чем об­ли­ча­ю­щих наших про­тив­ни­ков. Эх, лиха беда начало. Со вре­ме­нем этой тен­ден­ции над­ле­жит до­брать­ся до высот уни­зи­тель­но­го пре­смы­ка­ния перед За­па­дом. Но это будет позже, через несколь­ко лет, с по­бе­дой «нового мыш­ле­ния»…

Встре­ча­ют­ся со­вер­шен­но неожи­дан­ные фильмы со­ци­а­ли­сти­че­ских времён, ко­то­рые иначе чем про­ро­че­ски­ми не на­звать.

«Ак­тив­ная зона» с Олегом Еф­ре­мо­вым в глав­ной роли. Такой крепко сбитый про­из­вод­ствен­ный ро­ман­чик с парт­ко­ма­ми, пла­на­ми по валу, пло­хи­ми и хо­ро­ши­ми ру­ко­во­ди­те­ля­ми. И про­из­вод­ствен­ны­ми кон­флик­та­ми, кстати, вы­зы­ва­ю­щи­ми куда боль­ший ин­те­рес, чем ны­неш­ние бес­ко­неч­ные кри­ми­наль­ные ис­то­рии а-ля Ма­ри­ни­на. Есть и веяния новых времён – по­ка­за­но как-то спо­кой­но и с по­ни­ма­ни­ем страсть к шмот­ка­ми и хру­ста­лю (ны­неш­не­му по­ко­ле­нию не понять при­тя­га­тель­ной силы хру­ста­ля для со­вет­ско­го че­ло­ве­ка), за­цик­лен­ность на при­об­ре­та­тель­стве и вы­пенд­рёж друг перед другом на этой почве. С каким-то при­ды­ха­ни­ем от­но­ше­ние к за­гран­ра­бот­ни­кам, ко­то­рые ездят туда и про­во­зят кучу кра­си­вых по­бря­ку­шек, по­ку­па­ют себе машины и прочее.

Но самое ин­те­рес­ное – фильм вовсе не о фаб­ри­ке иг­ру­шек, а о ядер­ной стан­ции. И там от­лич­но по­ка­за­но, как устра­и­ва­ют авралы, как за­став­ля­ют гнать план и пе­ре­вы­пол­нять его. В ре­зуль­та­те ре­ак­тор вы­во­дят в ава­рий­ный режим, так что он должен вот-вот рва­нуть, идя в разнос. И все это от­кры­тым тек­стом по­ка­за­но.

Самое лю­бо­пыт­ное, что фильм по­став­лен лет за пять до Чер­но­бы­ля. По логике по­вест­во­ва­ния ре­ак­тор должен был рва­нуть, но такое тогда не сни­ма­ли. Так что со­вет­ские спе­ци­а­ли­сты ге­ро­и­че­ски его за­глу­ши­ли и потом стали экс­плу­а­ти­ро­вать под при­смот­ром пар­тий­ный то­ва­ри­щей уже пра­виль­но, по ин­струк­ции.

А я по­смот­рел, и как-то не по себе стало. Ведь в воз­ду­хе гря­ду­щая ка­та­стро­фа витала, её ощу­ща­ли все при­част­ные, даже те, кто писали сце­на­рии к филь­мам. Значит, были ос­но­ва­ния. И все про­фу­ка­ли, довели до неви­дан­ной ка­та­стро­фы, ко­то­рая соб­ствен­но по­слу­жи­ла одной из причин раз­ва­ла Союза.

Кстати, тема гря­ду­щей ядер­ной ка­та­стро­фы на стан­ции про­хо­дит и в фильме Бортко «Ко­мис­сия по рас­сле­до­ва­нию». Снято ещё раньше. И ещё от­кро­вен­нее.

Надо от­ме­тить, что в стране в по­след­ние ста­биль­ные де­ся­ти­ле­тия про­ис­хо­ди­ли зна­ме­на­тель­ные со­бы­тия. Что-то в си­сте­ме начало идти на­пе­ре­ко­сяк. Ин­те­рес­но, что те же се­ми­де­ся­тые годы были, по­жа­луй, самыми сытыми и бла­го­по­луч­ны­ми за всю нашу ис­то­рию. Но вместе с тем и самыми непо­нят­ны­ми.

С одной сто­ро­ны на­блю­дал­ся стре­ми­тель­ный рост про­мыш­лен­но­сти. С другой – де­фи­цит, уни­зи­тель­ные оче­ре­ди, когда ме­ся­ца­ми с но­мер­ка­ми на руке люди ходили, чтобы по­лу­чить какой-нибудь ду­рац­кий диван, на ко­то­рый се­год­ня никто не взгля­нет и не при­ля­жет.

Резкий рост уровня жизни с од­но­вре­мен­ным де­фи­ци­том и невоз­мож­но­стью купить эле­мен­тар­ные вещи. Сонная сы­тость вместе с та­ло­на­ми на масло в ре­ги­о­нах - как лично помню, в 1979 году. И при этом то на­ро­чи­тое неже­ла­ние по­ли­ти­че­ско­го ру­ко­вод­ства не то, чтобы решать на­сущ­ные про­бле­мы народа, а даже при­смот­реть­ся к этим про­бле­мам. Рас­ту­щее обы­ва­тель­ское ме­щан­ство вместе с ком­со­моль­ски­ми строй­ка­ми, БАМом, по­мо­щью всему миру и Аф­га­ном, где мы про­яв­ля­ли чудеса ге­ро­из­ма.

Какое-то рас­сла­и­ва­ние дей­стви­тель­но­сти шло, раз­ме­же­ва­ние. Было по­нят­но, что идёт си­стем­ный сбой, но утря­сать его никто не со­би­рал­ся, а с при­хо­дом гор­ба­то­го чёрта вообще пошло все враз­нос.

Честно говоря, я этого не по­ни­маю…

В начале вось­ми­де­ся­тых в связи с транс­фор­ма­ци­ей об­ще­ствен­но­го со­зна­ния ме­ня­лась и куль­ту­ра. Она при­об­ре­та­ла какую-то непоз­во­ли­тель­ную лёг­кость и вместе с тем явную нер­воз­ность. Валом пошли на экран му­зы­каль­ные фильмы, аван­тюр­ные ис­то­рии. Всякие «Буль­ва­ры Ка­пу­ци­нов». Такое ощу­ще­ние, что в пред­чув­ствии беды стала во­ца­рять­ся пси­хо­ло­гия - гуляй, рва­ни­на, однова живём, где баян, мед­ведь и цыгане?

Именно тогда начали сду­вать пыль и вы­тас­ки­вать на свет божий уже сто лет как за­бы­тые лёгкие и, как пра­ви­ло, пош­лень­кие во­де­ви­ли – все эти небес­ные «Ла­сточ­ки» и прочую фигню. Сде­ла­но всё, как по­ло­же­но, на вы­со­чай­шем уровне. Но со­зи­да­тель­но­го начала – ноль. Ме­щан­ские ожи­да­ния – раз­влечь­ся и рас­сла­бить­ся, и ни о чём не думать. Пока ещё робко творцы на­щу­пы­ва­ли дорогу к раз­нуз­дан­ной бу­ду­щей вак­ха­на­лии с пе­ре­хо­дом в пор­ну­ху.

Было по­нят­но, что го­су­дар­ство по­сте­пен­но ка­тит­ся в про­пасть. Пустые полки ма­га­зи­нов, на­ци­о­на­ли­сти­че­ские вол­не­ния в рес­пуб­ли­ках и фри­воль­ные во­де­ви­ли на те­ле­экра­нах. С на­ро­дом просто пе­ре­ста­ли раз­го­ва­ри­вать се­рьёз­но. На него пе­ре­ста­ли на­де­ять­ся. Власть окук­ли­лась окон­ча­тель­но, решив, что быдлу за глаза хватит хлеба и зрелищ. Вот только с хлебом на­чи­на­лись пе­ре­бои.

А потом пошло-по­еха­ло. Под при­смот­ром По­лит­бю­ро об­ли­чи­тель­ным пла­ме­нем «Огонь­ка» выжгло и по­ли­ти­че­ское про­стран­ство, и куль­ту­ру, и разум боль­шин­ства со­вет­ских людей.

Раз­би­рать ан­ти­со­вет­чи­ну и ру­со­фо­бию, ко­то­рая сва­ли­лась на нас в пе­ре­строй­ку, просто про­тив­но. Ничего из твор­че­ства раз­об­ла­чи­те­лей, про ГУЛАГи и про «тру­па­ми за­ва­ли­ли, потому в войне по­бе­ди­ли» вспо­ми­нать даже не со­би­ра­юсь. «Ма­лень­кие Веры». «Ин­тер­де­воч­ки»», «Аварии дочери ментов» (это ещё лучшие об­раз­цы на фоне ки­ло­тонн мусора) - это отходы про­из­вод­ства завода по пе­ре­ма­лы­ва­нию со­вет­ской дей­стви­тель­но­сти и разума, морали народа. Такое ощу­ще­ние, что у людей от всех идео­ло­ги­че­ских раз­об­ла­че­ний и раз­вен­ча­ния былых ку­ми­ров в голове об­ра­зо­ва­лась зи­я­ю­щая пу­сто­та, ко­то­рую стре­ми­тель­но при­ня­лись на­пол­нить самым во­ню­чим дерь­мом.

Все ше­дев­ры тех времён ныне никто не вспом­нит, потому что они отыг­ра­ли на все сто свою раз­ру­ши­тель­ную подлую роль. А во­оду­шев­лён­ные все­доз­во­лен­но­стью творцы, за­ля­пав­ши­е­ся в этом, вечно будут носить звание по­ган­цев и Иуд.


Ки­но­ис­кус­ство де­вя­но­стых вообще ин­те­рес больше пред­став­ля­ет не для ис­кус­ство­ве­дов, а для пси­хи­ат­ров, ис­сле­ду­ю­щих пси­хо­па­то­ло­гии и со­ци­о­па­тии. И самое страш­ное, что именно это ис­кус­ство аб­со­лют­но адек­ват­но тво­рив­ше­му­ся тогда аду. Срыв всех пе­ча­тей, все доз­во­ле­но. Пош­лость, бо­лез­нен­ная мер­зость ми­ро­ощу­ще­ния и мрак. Дикая агрес­сия на­смерть пе­ре­пу­ган­ных пе­ре­ме­на­ми людей. Когда со­вет­ский че­ло­век, вы­ки­ну­тый в без­воз­душ­ное и без­ду­хов­ное про­стран­ство, от ужаса про­ис­хо­дя­ще­го и стрем­ле­ния выжить, начал вы­пус­кать из себя зверя, за­та­чи­вать когти и рухнул в бездны порока. При­ше­ствие Гря­ду­ще­го Барыги со­сто­я­лось.

Ну а у ны­неш­них ки­но­де­я­те­лей ди­а­гноз ясен – на де­вя­но­сто про­цен­тов непро­фес­си­о­на­лизм, во­ин­ству­ю­щее за­пу­щен­ное неве­же­ство, вы­со­ко­ме­рие, аме­ри­ка­ни­зи­ро­ван­ность твор­че­ства и же­ла­ние по лёг­ко­му сру­бить бабла за счёт Ми­ни­стер­ства куль­ту­ры.

Ко­неч­но, можно ска­зать, что ис­кус­ство в со­вет­ские вре­ме­на от­ра­жа­ло больше какие-то ком­плек­сы вечно недо­воль­ной всем, а осо­бен­но совей стра­ной и на­ро­дом, твор­че­ской ин­тел­ли­ген­ции, ко­то­рая сама и не совсем народ, точнее, вовсе не народ. Но это не так. Всё же от­ра­жа­лись ре­аль­ные про­цес­сы, о сути ко­то­рых мы будем спо­рить ещё долго – прежде всего, для того, чтобы не на­сту­пать на те же грабли.

Дей­стви­тель­но, какой-то гло­баль­ный си­стем­ный сбой пошёл, на­вер­ное, с ше­сти­де­ся­тых годов в нашей со­вет­ской дей­стви­тель­но­сти. Притом не столь­ко в эко­но­ми­че­ской, по­ли­ти­че­ской сферах, сколь­ко в ин­фор­ма­ци­он­ном поле, в со­вет­ском эг­ре­го­ре. Пер­во­на­чаль­но за­ло­жен­ные смыслы стали под­вер­гать­ся то­таль­ной эрозии. Страна начала терять из­на­чаль­ную мощную энер­гию из­ме­не­ния основ нашего под­лун­но­го мира.

Ну а потом как демоны из глубин Пре­ис­под­ней по­пёр­ли на нас ин­фер­наль­ные пер­со­на­жи типа Гор­ба­то­го, Ель­ци­на, гай­да­ро­ли­ких и чу­ба­то­про­ша­рен­ных.

А что дальше? Вроде пси­хо­ло­ги­че­ски, куль­тур­но и эко­но­ми­че­ски на­чи­на­ем вы­ка­раб­ки­вать­ся из ямы после убо­же­ства вось­ми­де­ся­тых и шока де­вя­но­стых. Россия жива, пусть и съё­жи­лась в раз­ме­рах – и это глав­ное. А дальше уже за­ви­сит от нас. Найдём ли мы зна­ча­щие смыслы, новый язык, новый путь? Увидим. Вообще-то я оп­ти­мист…

Ком­мен­та­рий автора:

Прошу ува­жа­е­мо­го чи­та­те­ля, до­брав­ше­го­ся до конца объ­ём­но­го текста, учесть, что разбор к ки­но­ве­де­нию, а также со­цио­ло­гии и по­ли­то­ло­гии и прочим дис­ци­пли­нам от­но­ше­ния не имеет ни­ка­ко­го. Чистые эмоции по поводу.

За­тро­ну­то про­цен­тов пять про­блем, на ко­то­рые меня на­тал­ки­ва­ет со­вет­ский ки­не­ма­то­граф. Больше эмоций, чем ана­ли­за. Но уж как вышло. Источник