Недавно прочёл текст, посвящённый смерти: ёрнический, тёмный по сути, с противоречивыми утверждениями через абзац. Из-за обилия упоминаемых имён его следовало бы назвать «Жизнь замечательных смертей», но он всё равно показался мне криком о помощи. Не отозваться было бы предательством если не зовущего, зовёт он или нет, так тех, кто к его мыслям прислушается и попадёт в ловушку поклонения смерти — а ей вообще поклоняться нельзя. Вот и отзываюсь по мере сил... Если пастушок орёт про волков попусту раз за разом, то его надо вразумить, научить отбиваться, вооружить — и продолжать бегать на каждый зов, иначе не будет ни пастушка, ни стада, а волки станут править деревней. Сюжет, думаю, известен всем. А тут речь шла о смерти, причём смерть определялась как прекращение биологических функций и одновременно надел\лась типично человеческим качествами, описывалась как личность с подлым юмором и садистскими замашками. С итоговым пассажем насчёт бессмысленности и ничтожности жизни. Вот это и есть подлинное мракобесие — когда мелкотравчатые «смерти» в образе человеческом бродят по людским жизням и под маркой глубокомысленных рассуждений обесценивают жизнь и расчеловечивают людей. Ничего нового: секрет трюка заключается в смещении фокуса веры, подлоге и подмене понятий. В наложении Окон Овертона одно на другое, причём делается это с увязкой по времени и подтверждением истинности содержания одного «окна» за счёт декларативного утверждения истинности содержания другого. В итоге получается — человек ищет правду, а на самом деле пошагово соглашается с неприемлемым. Единственный выход: набрать камней и все эти «окна» разгрохать. Не всматриваясь в осколки. И будьте готовы к вою бациллоносителей: к толерантности призывать станут, о терпимости и человеколюбии вспомнят, о правах и ценностях заголосят...
И есть большая подлость в утверждении, что мы интересуемся вовсе не жизнями и достижениями выдающихся людей, а только тем, как те умерли. На самом деле всем известно, пусть порой и мало, как жили и что совершили выдающиеся люди, и, как следствие, интересна и их смерть — нам ведь свойственно примерять на себя и сравнивать свою жизнь и поступки с жизнями и поступками великих. И тут вдруг начинаются скачки с воплями, что интересна только смерть. Что жизнь ничтожна и бессмысленна, а вот смерть страшна и потому полна смысла и достойна поклонения, а поэтому надо успеть отбросить все запреты и успеть взять от жизни все блага — ведь дальше только пустота... Вот вам образец логики людоедов и описание типовой ловушки для людей.
Основанная на трюке со смещением фокуса веры, она особенно опасна для атеистов: плавно и тихо они шаг за шагом становятся породистыми сатанистами, продолжая считать себя материалистами и поклонниками науки — просто придерживающимися идеологии свободных и вскоре встанущих вровень с Богом людей. Если ловушка срабатывает, то в конечном счёте вместо патриота России и русской цивилизации с соответствующей гражданской позицией появляется зарабатывающий на гражданство чужбины батрак с большими запросами и нравственностью голодного крокодила. Именно так, ведь ловушка такая не одна — мы имеем дело с лабиринтом и вложенных одна в другую людоловок: национализм, расизм, шовинизм, желудочно-генитальные ценности... А в итоге всегда ждёт рабство, поклонение смерти и сама окончательная смерть. Тупик.
А сейчас речь пойдёт о реальной роли смерти, об одиночестве и богооставленности, об отвлечении на мелочи и других заманчивых тупиках, об умирании и дороге домой... Атеистам стоит решить, читать ли дальше. Потому что одно из назначений смерти — предотвращение превращения человека в нелюдь. Куда порой заводит свобода воли, знают все. Добавьте к этому бессмертие — и многие ли останутся Людьми? Есть ещё смерть как окончание уроков и экзамена, как эвакуация и как перевод на новую работу-послушание... Предотвращение гибельных ошибок (как в случае с Терри Прачеттом, например) тоже есть. Много всего есть, нет только у прекращения биологических функций никаких личностных качеств — люди наделяют ими всё связанное с этим процессом и обозначают словом «смерть». Умирание, одиночество, разлука и неизвестность... В действительности — всё это страшные проявления жизни. Смерть, а потом — суд: вот причина бояться страха там, где нет страха. Не очень ясные слова, да? Никто не знает точно, что ему не надо бояться. Все знают, что страха там нет, но знают и свои грехи. Собственно, атеизм похож на вопль «а меня то за что?» и попытку избежать ответственности, объявив её несуществующей. А до смешного похожие на атеистов сектанты просто заходят с другой стороны и предлагают свой «пакет услуг по оправданию» по договорной цене. Речь в обоих случаях идёт о сделке, но никак не об отношениях отца и ребёнка, в которых нет и не может быть места страху. Вот страх верующего: не подменил ли я любовь сделкой? Достоин ли я своего Отца? Ну да — что скажет мне папа, когда я приду домой? Вот и смотрите, сколько сейчас тех, кто свернул с пути домой туда, где всё проще, легче и привлекательнее, где всё разрешено и оправдывается. В тупики.
И вот тут начинается разговор о богооставленности. Через ощущение богооставленности проходят все: верующие и атеисты, праведники и святые. Вот только что ребёнка носили на руках и всё для него было легко и просто — и вдруг надо ходить своими ногами, расшибать нос и вставать после падений, самому учиться и доказывать на что способен и чего стоишь. Верующим это состояние хорошо знакомо... Отец отступил на шаг, и вот делающий первые шаги ребёнок его не видит, чувствует себя брошенным и одиноким, ему надо найти отца и вернуться домой, а путь тяжёл. И всё время что-то манит уйти в сторону, где красивые огоньки, где всё просто и всё легко даётся. Где можно выбрать другого отца или отцов — они все называют себя настоящими, ничего не запрещают, наоборот — оправдывают. Метод воспитания и обучения это, богооставленность, порой через неё проходят неоднократно, пока не вернутся домой, выучив, как сумели, уроки. И если уж заблудился по дороге или свернул не туда, так надо звать, просить и даже требовать — найди меня! Отец отзовётся, найдёт и простит — все ошибки, все вопли и обвинения в попустительстве злу — лишь была бы в человеке настоящая любовь и верность ей. Если только милое дитятко не выбрало себе в отцы другого и не ушло жить в другой дом, но и тогда до последнего вздоха его ждут дома и двери для него открыты. Нет отца, который не трусился бы над каждым своим ребёнком... Люди просто не замечают или стараются поскорее забыть, как часто казалось бы неминуемая беда проходит всё же мимо. И чем неразумнее человек, чем глупее себя ведёт, тем чаще до последней возможности его уберегают от непоправимого и до последнего мгновения ждут дома: грязным, больным — любым.
Не нужно было бы говорить так много о чувстве богооставленности, если бы не было столько желающих использовать его в своих целях, извратить и выдать за окончательную осуждённость, вогнать человека в отчаяние и внушить мысли типа «мне никто не поможет и я не хочу помощи», убедить свесить руки и ничего не делать. Организаторы путчей и сект знают, что загнанным в отчаяние человеком проще манипулировать, особенно человеком без полноценного образования и хотя бы начального знания богословия — и предлагают своё антибогословие сделок, потребительства и выживания сильнейшего, смертесловие вписавшихся в рынок. Не надо думать, что в эту ловушку попадают только верующие — для атеистов она более опасна, поскольку им труднее различить, кто именно и с какой целью говорит с ними, зато много легче уверовать в «нас возвышающий обман», гладящий по шерсти и разрешающий всё за смешную цену отступления от человечности. Оно начинается с одобрения ради благих целей гибели людей «не той» расы, национальности, религиозной принадлежности, убеждений, социального статуса и места проживания — а там уже до сатанизма транзитом через фашизм недалеко. Оно начинается с рассуждений о ничтожности жизни и возвеличивания смерти, с наделения всего связанного с прекращением биологических функций качествами личности и божества. С предательской лжи и подлога. А что до умирания и смерти — о них надо говорить и помнить, как говорят и помнят школьники об экзаменах и вопросах в экзаменационных билетах. Но не одушевлять бездушное, не наделять силой бессильное, не возводить реальных или виртуальных идолов смерти — жертвы им всегда реальны.
Смерть не должна заслонять собой жизнь, но всегда есть желающие поиграть в эту древнюю игру. Очень часто это делается с помощью отвлечения на нечто второстепенное и желательно пугающее. Главное — напустить побольше мистического тумана и посильнее запугать, тогда враг спокойно сможет зайти за спину и нанести удар. Как иллюстрация: вся четвертьвековая чехарда парламентских и президентских выборов на Украине с сопутствующими спектаклями была именно таким манёвром ради одурачивания занятых выживанием людей. Что получилось — видим. Поневоле приходят мысли про общую для всей нечисти древнюю методичку... Воспеватели смерти ей тоже пользуются: нельзя заниматься наукой и творчеством, говорят они, ведь смерть охотится прежде всего за людьми творческими, вышибает им мозги и лишает человеческого достоинства с особым усердием — и вы только поглядите на эту толпу ненормальных... Думаю, такое читали все, и это чистой воды смертельно опасное мошенничество. Вот внедряемый парадокс, на котором играют: считающий себя биоэлектрической машиной человек имеет за душой, как всякая машина, только цену и товарное качество, а потому поневоле станет говорить только о ценах и мыслить категориями сделок — и верить, хоть и хочет верить в другое, в бога сделок и выброс на свалку. То есть - в ту же «Святую Смерть», в ту же «обезьяну Бога». И кому-то очень не хочется, чтобы тот же Апокалипсис Иоанна Богослова был известен и понятен больше, чем по толкованиям выдранных цитат тайнознавцами и по голливудским фильмам катастроф.
Это и понятно: что для одних откровение страшное, но светлое, то для других только кромешная жуть, смертный приговор и неудержимое искушение напакостить напоследок. В том числе и отвлечь от главного: погибших должно быть как можно меньше. Отсюда и провоцирование поисков печатей и смысла чисел там, где их нет — чтобы люди не видели и не стирали печатей зла со своих собственных слов, мыслей и поступков. Делается всё, лишь бы люди растрачивали время на самоутверждение в распрях вроде споров по составлению расписания ангелов с чашами и прочим на этот сезон — но не помогали друг другу и себе, не читали источников и учебников. Чтобы не работали над собой и не видели зла, а место мира в душе занимала самодовольная самоуспокоенность.
Последние времена, не иначе... От Рождества Христова больше двух тысяч лет уже длятся они. Никто из людей не знает, когда окончатся, и не нам решать, прошло ли уже время язычников, но высший уровень готовности для каждого живущего сейчас как никогда важен. А потому не стоит ходить в тупики, пусть там и предлагают бесплатный транспорт до места, обещают лёгкую дорогу с приятным обслуживанием, сулят власть и деньги. На главную дорогу возвращаться будет намного труднее, чем просто по ней идти своими ногами и под присмотром Отца. Но даже и так, с возвращением из тупиков, дело стоит любых трудов и усилий — ведь в конце главной дороги ждёт жизнь и путь дальше. И всё будет правильно.
Источник
