7 августа 2026 года в Мекке был подписан оборонный пакт и создан военный альянс между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном. Одно из самых неожиданных событий года!

Естественно, все стороны утверждают, что соглашение никому не угрожает и направлено исключительно на укрепление обороны неизвестно от кого. В этом плане всё как обычно: все вооружаются и готовятся к войне исключительно ради мира во всём мире.

Сложно найти три государства, так хорошо подходящих друг другу с точки зрения стереотипов: Саудовская Аравия — деньги, Турция — ВПК и промышленность, Пакистан — люди, военный опыт и ядерное оружие.

Первоначально, в контексте стратегического замысла США по развязыванию полномасштабной войны на Ближнем Востоке, соглашение выглядело в фарватере американской политики. Однако первые впечатления обманчивы. Дело в том, что конструкция данного соглашения возникла за год до этого.

17 сентября 2025 года премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф и наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бен Салман подписали в Эр-Рияде «Стратегическое взаимное оборонное соглашение», которое получило неформальное название «исламабадский пакт». Данный пакт был подписан второпях под яркими впечатлениями израильской бомбёжки Дохи. Причём текст так и не обнародован, кроме единственного пункта: нападение на одну страну будет рассматриваться как нападение на обе. Никаких других параметров, в том числе в плане военно-технического сотрудничества, возможностей, например размещения пакистанского ядерного оружия на территории королевства, не раскрывалось.

Тогда это соглашение было воспринято исключительно как акт восточной дипломатии, то есть как блеф. В лучшем случае говорилось о сближении двух государств. Некоторые специалисты посчитали, что пакистанцев интересовали только саудовские деньги, а саудитов — возможность припугнуть Иран и Израиль пакистанской «ядерной дубиной». По факту же все быстро забыли про этот пакт.

Однако в апреле 2026 года Министерство обороны Саудовской Аравии объявило о прибытии в рамках соглашения пакистанского военного контингента на авиабазу короля Абдул-Азиза. В итоге пакистанская группировка на полуострове разрослась до более 8 тысяч штыков, 16 многоцелевых истребителей JF-17, двух эскадрилий БПЛА и расчёта ЗРК HQ-9. В прессе не исключали, что в случае военной необходимости Пакистан может нарастить присутствие до 80 тысяч человек.

С одной стороны, военный контингент Пакистана воспринимался скорее как антииранский и опять же в контексте примерно такой логики: богатая монархия с бездарной армией прикупила накачанных Китаем и заматеревших в пограничных боях пакистанцев. Тем более развёртывание войск подозрительно совпало с предоставлением Пакистану саудитовского кредита. Официальный представитель пакистанских вооруженных сил генерал-лейтенант Чаудри, отверг любые предположения о том, что эти события связаны между собой: «Это особые отношения, которые длятся десятилетиями и основаны на очень прочном религиозном фундаменте и взаимном уважении».

С другой — исламабадский пакт начал реально работать и в довольно крупном масштабе: боеспособная дивизия для региона — это весомо. Так, например, в Йемене после 2022 года Саудовская Аравия задействует две бронетанковые бригады (около 2,5 тысячи человек), а до перемирия на йеменской земле воевало около 5 тысяч солдат королевства.

Затем в союз ворвалась Турция, и это совершенно изменило его восприятие.

Во-первых, Саудовская Аравия и Пакистан имеют мощных региональных противников, а Турция претендует на лидерство за пределами своего региона. Турция претендует на лидерство в мусульманском мире и на объединение тюркоговорящих народов.

Во-вторых, Турция — член НАТО. После подписания соглашения в Анкаре особо подчеркнули, что пакт не альтернатива членству Турции в НАТО, а его дополнение. Соглашение предусматривает интеграцию в сфере оборонной промышленности и автоматической отправки турецких солдат в зоны возможных боевых действий не предполагает (что прямо противоречит тезису «нападение на одного означает нападение на всех»).

В-третьих, у Турции вторая по численности и, возможно, по силе армия в НАТО. В-четвёртых, у Турции высокий промышленный потенциал и более развитый ВПК.

Глава МИД Турции Фидан раскрыл, что Анкара, Эр-Рияд и Исламабад готовили соглашение целых два года. Он прямо заявил, что документ технически повторяет пятую статью договора НАТО о коллективной обороне и намекнул, что причиной его подписания является ослабление гегемонии США. Тройку участников Фидан назвал государствами без экспансионистских амбиций.

Касательно последнего достаточно привести одну цитату. «Позвольте мне внести ясность: наша основная политика направлена на то, чтобы обеспечить выживание нашего народа и высочайший уровень мира, благополучия и безопасности для 85 миллионов наших граждан. Кто бы ни угрожал нашей родине, мы без колебаний примем меры, независимо от того, кто это. Мы не допустим никакого вмешательства или изменений ни на нашей территории площадью 782 000 квадратных километров, ни в границах Национального пакта», — заявил Эрдоган 19 октября 2024 года.

Звучит шире, чем обычная ссылка на историческое наследие. Слова Эрдогана подразумевают, что безопасность и интересы Турции распространяются за пределы её официальных границ. Национальный пакт, или Национальный обет, — документ, принятый 28 января 1920 года Палатой депутатов Османской империи, ставший основой для националистической трактовки территории, на которой проживает турецкая нация. В эрдогановском прочтении туда входят районы, находящиеся в составе Сирии, Ирака, Греции, Грузии, включая Мосул и Киркук.

Разумеется, в оправдание можно сказать, что Турция пока не стремится восстановить границы 1920 года, но нужно совсем не знать ничего о власти Эрдогана, чтобы не понимать, что внешняя политика Турции не только хитрая и умная, но и крайне агрессивная. А Эрдоган сейчас в Турции решает почти всё. Последние пять лет главными налогоплательщиками государства являются его родственники — братья Байрактары, которые владеют всеми известными заводами ВПК.

Интересно, что оппозиционные комментаторы внутри Турции восприняли проект как мертворожденный. Никто не понимает, против кого направлен альянс. Против Ирана — нет, потому что ни Турция, ни Пакистан не будут ссориться с Ираном. Против Израиля — нет, потому что Саудовская Аравия не будет ссориться с Израилем. Зато оценили символизм — выбор Мекки в качестве места подписания документа. Похоже на заигрывание с электоратом. Сторонники правящей в Турции Партии справедливости и развития встретили новость о создании «мусульманского НАТО» с восторгом.

Похожие оценки появились в американской и английской аналитике: меккское соглашение рассматривается как попытка Саудовской Аравии, Турции и Пакистана снизить зависимость от США. В противоиранский, противоизраильский или противоиндийский характер альянса американцы и англичане не верят. Некоторые (например, авторы Центра по науке и международным отношениям имени Белфера) относят пакт исключительно к пиару. Но в целом сомневаться в мощи американского военно-политического присутствия в регионе не положено, поэтому западная аналитика сходится на том, что это лишь сигнал Вашингтону, страховка, а не реальный военный альянс и перебалансировка сил.

Иран отнёсся к пакту более чем лояльно. Представитель иранского МИД заявил, что нет оснований рассматривать соглашение как направленное против Ирана, а глава информагентства парламента Исламской Республики вообще рассказал, что Иран получил приглашение присоединиться. Кстати, в интервью «Аль Джазире» Эрдоган призвал Египет присоединиться к подписанному в Мекке оборонному соглашению, а саудиты, в свою очередь, пригласили Бангладеш.

Индия обеспокоена усилением Пакистана, но реакция на создание трехстороннего оборонительного альянса не отличилась резкими заявлениями. Индийская пресса полна шапкозакидательского скептицизма, а некоторые авторы даже выражают удовлетворение тем, что Пакистан реализует свои амбиции в Персидском заливе.

У нас и в Китае «мусульманское НАТО» рассматривается как признак укрепления многополярности и деамериканизации Ближнего Востока.

Кстати, почти никто не рассматривает новый альянс в аспекте турецко-французского, турецко-греческого, турецко-российского, индо-пакистанского противостояний. Совершенно ясно, что в случае войны Турции или Пакистана пакт работать не будет. Так что в этом смысле Саудовская Аравия представляет собой скорее объект данного оборонительного союза, через который Пакистан и Турция пытаются влиять на Ближний Восток.

Но самое главное, что текст меккского пакта не обнародован и, видимо, обнародован не будет. Пока работающих органов альянса не создано. Так что все рассуждения базируются только на заявлениях политиков и чиновников.

По факту же Израиль и Турция под чутким патронажем США находятся на грани войны. Израильские ВВС бомбят Сирию, в которой разворачиваются турецкие силы. Нетаньяху заявил, что не потерпит военного присутствия Турции в Сирии, что является прямым вызовом Эрдогану. «Мусульманское НАТО» молчит. Промолчит и тогда, когда в очередной раз прилетит по объектам на территории Саудовской Аравии (тем более иранцы вообще отрицают, что это они бомбят).

Про меккский пакт можно сказать пока следующее. Сама по себе идея исламского военного альянса и тем более подписанное соглашение такого рода сильно бьют по авторитету Соединённых Штатов. А рассуждения о вхождении члена НАТО Турции в оборонительный союз с Ираном, который Америка бомбит... Это уже не признак, а прямо-таки сюжет из нового мирового порядка. Про ШОС и БРИКС тоже сначала говорили, что это пустышки. У союза трёх государств есть всё, чтобы вытеснить США с Ближнего Востока и установить там длительный мир даже без уничтожения Израиля. Скорее всего, не хватит только последовательности, независимости от США, сплочённости и стратегического видения.

Анатолий Широкобородов