Наша разведка установила, что удар по Музею обороны Севастополя был нанесен англичанами. Технически его осуществили вэсэушники, но полетное задание и спутниковую навигацию для беспилотников обеспечили британские военные.

У подданных короля Карла — фантомные боли. Их корежит от Севастополя. И не только от Севастополя. И не только их.

Сегодня в Анкаре на саммите НАТО собрались те, кто до сих пор мечтает взять реванш за события более чем 170-летней давности. Крымская война и ее исход — не тогдашний, а нынешний — причина отвратительного сна и у Макрона, и у Стармера.

Оборона крымского города-героя навсегда похоронила иллюзии о боеспособности французов и англичан. Десятикратное превосходство и в живой силе, и в технике не привело их к победе. Севастополь в осаде стоял насмерть и сопротивлялся год.

Севастополь, Балаклава, как и (сегодня) мирная и курортная детская Евпатория, были и остаются русскими городами. Пережить, переварить и смириться с тем, что Крым — наш навеки, навсегда, собравшиеся в Анкаре подстрекатели войны с Россией абсолютно не в состоянии.

Симптоматично, что корреспонденция о ситуации в Крыму, опубликованная в The New York Times к саммиту Североатлантического альянса, была написана американцем, находящимся в Киеве. В Крым он поехать застеснялся.

Ну а европейцы, в отличие от союзников с другого берега Атлантики, к рефлексии о Крыме не способны вовсе. Настолько они болезненно переживают, что Крым — наш: от их, как они полагают, побед в Крымской войне им осталась лишь топонимика. Пальто реглан. И — "тонкая красная линия".

Так что же сочинил американский автор — с целью поддержать европейский реваншизм — в отношении Крымского полуострова?

Он написал то, что, в принципе, и следовало ожидать: насколько ценен этот кусочек русской земли на Черноморье геостратегически. Еще он написал, что эта невероятная геостратегическая ценность делает наш Крым "уязвимым с военной точки зрения". Он привел якобы цитату Владимира Путина о "Крыме как о великом авианосце" (президент России этого не говорил, слова перевраны и смысл их искажен). Еще американец упомянул про сложности с энерго- и водоснабжением русского полуострова.

Единственное, о чем этот американец умолчал, так это о крымчанах. О людях, в Крыму живущих. О русских людях, знающих точно, "авианосец" ли Крым. Для них-то Крым — родной дом. И символ победы русского духа и русского оружия.

Когда мы пишем, произносим или анализируем, почему европейцы намерены нанести нам стратегическое поражение, зачастую мы редко расшифровываем, что именно это "поражение" для них означает в военном смысле.

Как и 172 года назад, когда на нас решили попереть две заклятые европейские подружайки — французская и британская колониальные империи, объединенные яростной русофобией, сегодня все те же хотят лишить нас традиционных морских транспортных зон и зон экономического влияния.

На севере — это Балтика и побережье Баренцева моря. На юге — Черноморье. Ну а Азовское море мы предусмотрительно сумели вернуть себе, сделав его внутренним водоемом. Русским внутренним морем.

Сегодня все, что касается морских портов, юрисдикции и государственной принадлежности морских островов вне зависимости от размера их территории, как и контроль над основными и второстепенными морскими торговыми путями, становится геостратегическим активом. Не менее важным, что и обладание ядерным оружием.

Как ядерное оружие, морские порты — это способ утвердить суверенность, а надежные морские границы — возможность уже геостратегического контроля в регионе.

Кому-то страшно, до одури и истерики, не нравится наш мощный военный флот. Наши функционирующие морские порты.

Пока британцы безуспешно стараются поставить под вопрос нашу суверенность и самостояние на Балтике и в принципе на морских северах, французы пытаются то же самое сделать на юге субконтинента. Даром, что ли, они под камеры, демонстративно, берут на абордаж с помощью своих морпехов гражданские суда.

Цель и англосаксов, и галлофранков не меняется последние несколько столетий: вколотить нас обратно в допетровские времена.

Крым, который американец из Киева называет "уязвимым", — даже не красная тряпка для этих, с затуманенным реваншем сознанием, европейских "бычков" вроде еще полубывшего Макрона и уже бывшего Стармера.

Крым для них — символ, живой, зримый, гео- и просто политический их поражения. Защищенный русской кровью, русским беспримерным мужеством дважды — в нашей славной ратной истории. Вернувшийся на родину — без единого выстрела — в нашей общей современности.

Русский военный форпост на юге и священное место обретения Русью христианства.

Полубывшие и окончательно убывшие из политики временщики, Макроны и Стармеры, реально не понимают, что для нас Крым.

Можно облетаться на всех этих "Рафалях" и "Миражах" вблизи крымской акватории, но это не изменит географическую принадлежность полуострова.

Можно ставить под сомнения монолитность крымчан в отношении СВО — это не изменит их русскость.

И можно строить любые планы и рисовать любые военно-стратегические схемы — русский Крым им наподдаст так, что от всех десантов, "тонких красных линий" и омерзительных нарративов останется только сиюминутная гниль и позорный — для истории — хлам.

Елена Караева