Попытки навредить России дорого обходятся ВМС Франции

Всего лишь на несколько дней французские власти осмелились задержать россиянина – капитана танкера «Тагор», захваченного ВМС страны в Атлантическом океане. Париж не скрывает, что настоящая цель подобных захватов – попытка увеличить расходы покупателей российской нефти. Но в итоге реальные убытки несут ВМС Франции и Великобритании.

На прошлой неделе французские СМИ облетели торжествующие кадры: местные военные захватили в международных водах танкер «Тагор». О задержании весь мир оповестил лично президент Франции Эммануэль Макрон. Капитан танкера, являющийся гражданином России, был задержан. Прокурор Бреста заявлял, что капитану грозит «до года лишения свободы и штраф в размере 150 тыс. евро», а также конфискация судна.

Претензии к судну изначально выглядели надуманными. Сообщается, что «Тагор» находится под санкциями США, Европейского союза и Великобритании, а также то, что он неоднократно менял свой флаг (появлялся под флагами Мадагаскара, Маршалловых Островов или Панамы).

Что касается санкций – то они далеко не «международные», как это провозглашает Париж, а только части западного блока стран, и остальные страны их де-факто не признают и соблюдать не обязаны. Смена же флага и вовсе обычная практика: судовладельцы ищут налоговые гавани, чтобы не переплачивать государству флага. Действия же Франции, по сути, граничат с пиратством.

Французские ВМС захватывают гражданские танкеры, прикрываясь статьей 110 Конвенции ООН по морскому праву. Конвенция действительно дает право военному кораблю осмотреть иностранное судно в открытом море – но только при наличии «разумных оснований» подозревать, что оно не имеет национальности (ходит без флага). Представитель российского МИД Мария Захарова уже отмечала, что международное морское право допускает досмотр судов военными кораблями в открытом море лишь в исключительных случаях (например, обоснованное подозрение в пиратстве). Причем изменение маршрута и конвоирование в зоне неограниченной свободы судоходства недопустимы.

Неограниченная свобода судоходства – ключевой момент с чисто юридической точки зрения. «Тагор» был перехвачен более чем в 400 морских милях (740 км) к западу от Бретани. Иначе говоря – в нейтральных водах, вне юрисдикции французских законов. С юридической точки зрения в случае, когда Франция захватывает чужие танкеры в международных водах, заставляет их перенаправляться в свои порты и затем выписывает штрафы, речь фактически идет об экстерриториальном применении национального права.

И это уже было замечено судом одной из стран Евросоюза. В 2024 году финские военные задержали танкер Eagle S, причем в тот раз обвинения были предъявлены серьезные – якобы танкер намеренно повредил энергетический кабель, который соединяет Эстонию и Финляндию.

В итоге, однако, суд Хельсинки вынес вердикт, что «так как предполагаемые преступления были совершены до прибытия танкера в территориальные воды Финляндии, то применение финского уголовного права не может основываться на правовых нормах, касающихся территориальных вод».

Впрочем, во Франции на закон смотрят в последнюю очередь. Реальная цель захвата и «Тагора», и других танкеров провозглашается официальным Парижем совершенно открыто: создать России сложности с экспортом нефти, а прежде всего – увеличить издержки морской торговли.

Дело в том, что поставщики нефти платят собственнику судна за каждые сутки фрахта танкера. Задержание танкера – под любым предлогом – ведет к удорожанию груза. И хотя российский нефтяной экспорт обслуживают сотни танкеров, захват даже нескольких удорожает страховку и стоимость фрахта всех остальных.

И вот тут стоит вспомнить, что цена имеет значение далеко не только для России (или покупателей ее нефти), но и для Франции. И если для торговли нефтью захват танкеров означает, по сути, только лишь снижение прибыли, то для французского государства происходящее несет прямые убытки.

Операции по отслеживанию движения судов, их последующее задержание, конвоирование и содержание в порту имеют свою – и немалую – цену, которую оплачивают французские налогоплательщики. Охота за судном, которое избирается Парижем как политическая цель для последующего задержания, происходит в несколько этапов.

Задействована и работа с открытыми источниками, и радиоэлектронная разведка, в том числе перехват переговоров экипажа, и подключение специализированных разведывательных кораблей. Особое внимание при отслеживании уделяется сигналам, которые танкер передает в Автоматическую идентификационную систему (AIS) морского судоходства. Все это делается для того, чтобы из сотен танкеров выявить какое-либо судно, на котором потенциально могут быть проблемы с документами (флагом).

Роль специализированного разведчика для таких целей во Франции выполняет разведывательное судно «Дюпюи де Лом». Чаще всего оно действует в Балтийском море.

Суда данного типа по-французски именуются эвфемизмом «корабль электромагнитных исследований». Работают они как плавучий центр слежения: установленная на них аппаратура позволяет отслеживать другие корабли в радиусе сотен километров, анализируя их маршруты и передаваемые сигналы. Также к работе могут быть привлечены спутники, самолеты разведывательной авиации и т. д. Только в финальной фазе, когда сверху дается соответствующий приказ, корабли ВМС Франции начинают преследование танкера, десантируются на него с вертолета – и запрашивают судовые документы.

Иначе говоря, перед нами полноценная разведывательная и войсковая операция, целые военно-морские учения – удовольствие крайне недешевое. Возможно, как раз поэтому еще 8 апреля французские власти дали понять, что собираются ужесточить наказание за статьи, которые вменяются в вину захваченным танкерам, и увеличить суммы штрафов в два раза.

При задержании очередного танкера французы, как правило, упоминают о том, что им помогали товарищи по европейской солидарности – и обычно называются британцы. Это указывает на то, что часть издержек французы стараются переложить на своих союзников.

В данном случае сообщалось, что в операции участвовал британский фрегат «Сомерсет», он обеспечивал слежение и сопровождение танкера. С него же поднялся вертолет, который высадил на танкер абордажную команду французского спецназа. Эксплуатация корабля такого класса хотя бы из-за его боевой начинки стоит как минимум десятки тысяч фунтов стерлингов в день, а может быть, и больше ста тысяч фунтов. Это явно дороже, чем фрахт нефтяного танкера.

«Тагор» стал четвертым танкером, который захватили французы, после аналогичных инцидентов с танкерами «Боракай» (в октябре 2025-го), «Гринч» (в январе 2026-го) и «Дейна» (в марте этого года). Каждый раз танкеры отпускали, пусть и с некоторой задержкой. Утверждалось, что это происходило после выплаты штрафа владельцами судов.

Скорее всего, именно организационные и финансовые причины ограничивают возможности Парижа по беззаконному захвату танкеров. Фактически ВМС Франции могут позволить себе операции такого масштаба всего лишь раз в несколько месяцев.

В данный момент французские власти пока еще обшаривают «Тагор», судя по всему, выискивая, к чему можно придраться и за что можно выписать дополнительный штраф. Как с некоторым разочарованием констатируют местные СМИ, «по итогам проведенных проверок условия проживания на борту были признаны соответствующими требованиям, в частности, в отношении питания, отдыха и доступа к медицинской помощи». Кроме того, как выяснилось, судно шло без груза.

Но главное – в середине прошлой недели капитан танкера был освобожден: речь более не идет ни о штрафе, ни о лишении свободы. Ранее именно такого исхода требовало российское посольство во Франции.

Сложно трактовать освобождение капитана иначе, как де-факто признание Парижа в том, что экипажу невозможно предъявить сколько-нибудь обоснованные с юридической точки зрения обвинения. Если бы основания для обвинений были серьезными, вряд ли бы капитана так быстро оставили в покое – например, в уже упомянутом случае с задержанным Финляндией танкером Eagle S капитан этого судна был задержан в стране на полгода. Скорее всего, в ближайшее время, как это уже было в других подобных случаях, будет отпущен из французского плена и танкер «Тагор».

Валерия Вербинина