Перед поездкой в Китай президент провёл оперативное совещание с постоянными членами Совбеза. Оно касалось развития отрасли редких и редкоземельных металлов. Это неожиданно лишь на первый взгляд. Именно этот рынок - матрица мирового экономического и технологического противостояния следующих 10-15 лет.

Редкоземы последние 15–20 лет стали для геополитики тем же, чем была нефть почти весь ХХ век: инструментом давления, создания коалиций и формирования промышленного суверенитета.

Вот сейчас Запад вступил в гонку и за редкоземы тоже, пытаясь ослабить зависимость от Китая. Вопрос на встрече Си и Трампа поднимался также, но результата не дал.

Рынок редкоземов сейчас крайне концентрирован и по добыче, и по переработке и по запасам тотальный лидер - Китай, при этом Россия занимает 2‑3 место по запасам, но не по добыче и переработке.

Кто лидер и где основные запасы?

КНР - 50% разведанных запасов
Россия - вторая (по другим данным третья) по ресурсной базе
Бразилия - третья (есть оценки, что вторая)
Индия, Вьетнам, Австралия, США - имеют значительные запасы.

По добыче все радикально:

КНР - лидер. Доля 70% всей добычи - 220 тыс тонн в год
США - 40 тыс тонн
Австралия - 15 тыс тонн
Мьянма - 10 тыс тонн
Вьетнам - 4 тыс тонн
Индия - 3 тыс тонн
Россия - 2,5-3 тыс тонны

Буквально за последние 2 года сектор превратился в одну из самых динамичных и критических отраслей мировой экономики. Редкоземы необходимы для электромобилей, истребителей, катализаторов и нефтехимии, также в производстве стекла, полиролей, оптики, ветряных турбин, телефонов и остальной электроники.

А раз так, то и несложно указать основных потребителей. Это сам Китай, Япония и Корея, ЕС (Германия, Франция) и США. США пока под себя забирают около 10% рынка. Им надо для ВПК, ВИЭ и электроники, ну, и вообще MAGA.

Как только Трамп вернулся в Белый дом США выделили $18,6 млрд на сектор критически важных минералов. Ситуация на рынке редкоземов похожа на колониальный передел и захват территорий.

Мелкие игроки активно ищут покупателей, а крупные пытаются быстро занять ниши на рынке. Венчурные инвестиции хлынули в отрасль. Началась волна слияний и поглощений и выстраивания вертикальной интеграции - от добычи до производства.

В Китае то это уже все выстроено, а западные игроки только сейчас чухнулись. Не хватало капитала - нужны миллиарды. Американцы (USA Rare Earth ) сейчас активно скупают британские (Less Common Metal) и бразильские (Serra Verde) компании. Energy Fuels (США) купила Australian Strategic Materials. Пылесосят все, что плохо лежит.

Борьба идет не столько за рудники, сколько за переработку и производство магнитов - там где Китай мировой лидер. Отчасти это объясняет почему была вялая реакция на конкретный призыв нашего президента перед Анкориджем заходить в сектор с инвестициями. И, конечно, действия США в этом секторе укладываются в политику по выдавливанию Китая из Латамерики (осенью в Бразилии выборы).

Когда игроки заполнят все цепочки, начнется следующая фаза - консолидация рынка. И через 3-4 года останется лишь 4-5 крупных мегакомпаний с деньгами и доступом ко всем этапам производства - монополисты.

По сути сейчас главный козырь в колоде - это мы. Козырь этот под санкциями. Как бы оставлен про запас. США уверены, что в любой момент зайдут в переработку, как только наступит время.

Однако на шахматной доске рисуется другой ход. Это не мясо в обмен на чипы. СП по добыче и переработке - китайские технологии и капитал + российская ресурсная база и контроль над месторождениями, станет мощнейшим ударом. США оценят.

«Редкоземельная лихорадка» - это важный элемент в процессе энергоперехода и милитаризации западных экономик. Редкоземы превращаются в триггер новой ресурсной гонки. Государства стремительно создают резервы, мощно вливают в разведку и добычу, страхуются от возможных «редкоземельных эмбарго» по аналогии с нефтяными. Борьба во всю идёт за всю линейку критических минералов - это и литий, и кобальт, и никель, и сами редкоземы.

Алексей Бобровский