Ангела Меркель отказалась занять пост главного посредника от Европы на возможных мирных переговорах России и Украины. Правда, справедливости ради никто ей этот пост официально и не предлагал
Экс-канцлерин просто попала в шорт-лист кандидатов, которые теоретически могли бы возглавить переговорную миссию от ЕС вместо предложенного российским президентом Герхарда Шредера — еще одного главы правительства ФРГ в отставке, оказавшегося неугодным Брюсселю из-за слишком «пророссийской» позиции и якобы чересчур доверительных отношений с Кремлем.
Отвод кандидатуры Шредера и лихорадочные метания в поисках кандидатов на его замену — ярчайший пример нарративного мышления, процветающего среди правящего класса Евросоюза. Принять кандидатуру переговорщика, которой доверяют в Москве, по мнению Брюсселя, означает слабость. Гораздо лучше, с точки зрения еэсовских бонз, биться головой о стену, рассматривая заведомо непроходимые кандидатуры с очень сомнительным дипломатическим бэкграундом.
Та же Меркель, при всех ее очевидных достоинствах вроде несомненного авторитета в политике, ровных личных отношений с Владимиром Путиным и владения русским языком, имеет в анамнезе очень темное пятно. А именно — интервью газете Die Zeit в декабре 2022 года, в котором бывшая канцлерин призналась, что Минские соглашения, под которыми стоит и ее подпись, выполняли лишь одну функцию — дать передышку Украине для того, чтобы Запад мог ее вооружить. Было бы наивным полагать, что в Кремле не читают немецких газет. И не делают правильных выводов о том, что на самом деле представляют собой «миротворческие усилия» лидеров свободной Европы.
Среди других обсуждаемых кандидатур от Германии — нынешний бундеспрезидент Франк-Вальтер Штайнмайер. С одной стороны, в его пользу говорят опыт работы во главе германского МИД и глубокая погруженность в истоки российско-украинского конфликта. Политик в свое время даже был автором одноименной формулы Штайнмайера — вполне адекватного предложения, по которому судьба Донбасса должна была решиться на референдуме под международным контролем. Через два года после включения Крыма в состав России Штайнмайер даже предостерег НАТО от «дальнейшего нагнетания обстановки громким бряцанием саблями и военной риторикой». С другой стороны, в 2022‑м адекватность Штайнмайера как рукой сняло — и он превратился в убежденного русофоба, готового пойти на любое унижение в Киеве, дабы смыть клеймо человека, «понимающего Путина».
Еще один кандидат от Германии — бывший глава МИД от «Зеленых» Йошка Фишер, известный как виртуоз политического переобувания, стоявший у истоков кампании НАТО по бомбардировкам Белграда в 1999‑м, — также вряд ли будет благосклонно воспринят в Кремле.
Однако даже плохой немецкий кандидат однозначно выигрывает в сравнении с некоторыми другими фигурами, обсуждавшимися в Брюсселе. Такими как патологическая русофобка с ограниченными компетенциями Кая Каллас, финский президент Александр Стубб, чуть ли не единственное достоинство которого заключается в умении вовремя подать клюшку для гольфа Дональду Трампу, или экс-глава Франции Франсуа Олланд, расписавшийся в том же двурушничестве в Минске, что и Ангела Меркель.
Единственными более или менее адекватными кандидатурами можно считать экс-премьера Италии Марио Драги и бывшего президента Франции Николя Саркози, недавно честно отсидевшего свой двухнедельный срок во французской тюрьме. Хотя этих двоих и нельзя упрекнуть в излишней русофилии, знаковых русофобских заявлений они тоже не делали, что по меркам современной Европы уже может стать огромным преимуществом в глазах Москвы.
Грегор Шпицен
