«Убили, значит, Фердинанда нашего (наследника австрийского престола. — Авт.)» — эта фраза, с которой начинается культовый роман о похождениях бравого солдата Швейка, невольно трансформируется в голове на «прокатили, значит, Орбана нашего», когда приступаешь к анализу прошедших в Венгрии выборов и их последствий.

Наш прошлый недельный обзор закончился на том, что редко когда выборы в небольшой, если хотите «провинциальной», с глобальной точки зрения стране становятся важнейшим фактором мировой политики, и приходится констатировать, что для нас это нерадостное событие, хотя, конечно, и особых возможностей повлиять на него у России не было.

Евробюрократия и «мировой глобализм» открыто празднуют победу, «бунт на корабле» ЕС подавлен и, что ещё важнее, обезглавлен. Венгрия при Орбане не просто часто блокировала те или иные решения (правда, почти всегда в конечном итоге соглашалась, выторговав преференции за это), но и служила «дурным примером» для тех, кому диктат Брюсселя, извините, в печёнках, но своего политресурса и политической воли не было.

У Орбана это присутствовало, как и статус «политического тяжеловеса», и при углублении внутренних противоречий в ЕС он вполне мог возглавить мощную «коалицию недовольных».

После поражения Орбана СМИ много цитировали его скорого сменщика Петера Мадьяра, строились прогнозы относительно его будущей политики. В принципе, можно сделать вывод, что при нём перехода Венгрии в стан наиболее враждебных к России, «отмороженных», стран не произойдёт.

Выходец из партии Орбана «Фидес» скорее постарается сохранить линию предшественника на относительную «многовекторность» в интересах своей страны, но без «фанатизма» и с явным нежеланием с кем-либо портить отношения.

От России он будет дистанцироваться политически, избегать демонстрации «доверительных отношений» (его фраза, что звонить Путину он не будет, но, если последует звонок из Москвы, трубку поднимет), но сохраняя экономическое сотрудничество, в том числе и по АЭС «Пакш».

Любую поддержку Украины он также попытается сократить до минимально возможных показателей, но тут вопрос в том, насколько молодому политику хватит ресурса противостоять давлению Брюсселя, как и в других, ещё более чувствительных для него вопросах, таких как миграция.

Выскажу предположение, что его «линия обороны» будет строиться на том, что слишком резкая смена курса вызовет отторжение в венгерском обществе и может привести к реваншу если не Орбана, то «орбанистов». В целом же, «фактор Венгрии» в вопросах глобальной повестки дня снизится до уровня, соответствующего её размерам, и в дальнейшем важного значения для России иметь не будет.

Важным является то, что устранение вышеозначенного фактора практически снимает препятствия в реализации стратегической линии ЕС на создание де-юре или де-факто собственного военного блока, способного самостоятельно, без США, «защитить» европейцев в первую очередь от «российской угрозы».

Мы неоднократно говорили об этом, как и о том, какая роль в этих планах отведена Украине, и на минувшей неделе эта стратегия была впервые озвучена предельно доходчиво одним из высокопоставленных политиков одной из стран ЕС.

Начальник бельгийского Генштаба генерал Фредерик Вансина заявил: «У нас еще есть несколько лет благодаря крови украинцев, которые покупают нам это время. 2030 год станет сложным периодом для Европы. К этому моменту война на Украине, будем надеяться, закончится».

К моменту окончания боевых действий, по мнению военачальника, ЕС «должен иметь возможность сказать» руководству РФ, что «даже без защиты американцев ему не выиграть войну против Европы». При этом он добавил, что Россия «не нападет на Европу ни сегодня, ни завтра, ни через месяц».

Повторю уже сказанное ранее: не стоит ханжески возмущаться тем, что кто-то видит в нас угрозу. Таков наш бренный мир, в котором отношения между государствами строятся не на «большой и чистой любви» и доверии, а на совпадении, балансе и конфликте интересов, а сила, включая и военную, является очень веским аргументом.

И знаковым является то, что в целом в Европе достигнут консенсус, что нужно рассчитывать на свои силы, не особенно надеясь на помощь США безотносительно надежд на то, что после выборов там в нынешнем, тем паче в 2028 году, курс заокеанской державы вернется в обычные рамки (к слову, дискуссионный вопрос, насколько относилось к Орбану определение «пророссийский», но то, что он «протрамповский», совершенно однозначно).

Насколько такой проект европейского военного союза окажется дееспособным — другой вопрос. Даже в обычных житейских обстоятельствах благие намерения, взаимные обещания и обязательства оказываются пустышкой, когда доходит до дела.

В данной же ситуации ну какие могут быть реальные гарантии, что, примеру, в случае «кризиса» в Прибалтике условная Испания, да и Франция с Германией, всеми силами бросятся на защиту «вымиратов», а не постараются «отморозиться»? Тем более, когда речь идёт о достаточно отдаленной перспективе, когда может много всякого произойти, особенно приход к власти новых «Орбанов» в ключевых европейских странах.

Но и уже сегодня, похоже, тема юридического оформления военного альянса, трансформации ЕС в него, снята с повестки дня. На минувшей неделе как-то синхронно пошли заявления из ключевых европейских стран о неприемлемости для них ускоренного вхождения Украины в ЕС, и есть все основания полагать, что это публичный ответ на озвученный Зеленским проект, у которого явно торчат уши Лондона, о котором мы писали неделю назад.

К слову, и сам этот план наглядно показывает стремление, извините за вульгаризм, «на чужом горбу въехать в рай»: чтобы обязательство по содержанию Украины и её безопасности взял бы (навсегда) ЕС, а Великобритания осталась несколько в стороне.

Откровения бельгийского министра, судя по всему, отображают кулуарный европейский консенсус: рассматривать Украину и её обитателей как расходный материал, позволяющий выиграть время (а значит, и брать её в ЕС нельзя, используя всевозможные отговорки).

Более того, не исключаю и «конспирологической» версии, что многие в ЕС считают предпочтительным, чтобы, выполнив свою миссию, Украина в конечном итоге оказалась под контролем России, дабы не платить отработанным «защитникам Европы» вечную многомиллиардную «пенсию». Заниматься разоренной страной придется России.

Насколько же работоспособной будет планируемая структура европейской безопасности — время покажет. Во всяком случае, обсуждать и работать в этом направлении будут, рассчитывая на то, что даже декларируемое европейское единство и общие военные усилия окажут сдерживающее воздействие на Москву.

Пока же, дабы подбодрить Зеленского и его подданных, ему устроили парадный тур по ведущим европейским столицам, а «на закуску» — визит в Киев шведского короля: известен пиетет Зеленского и всего украинского общества перед «самым-самым» высшим обществом западных стран, потомственной аристократией и монаршими титулами.

Что же касается практических результатов, то пообещали действительно много и к этому нужно отнестись со всей серьезностью, даже если итоговый КПД этих планов будет не стопроцентный.

В то же время видно и то, что практически все озвученные решения не о «здесь и сейчас», а на более или менее близкую перспективу. Это касается и обещанной Мерцем «помощи» в возвращении на Украину боеспособных мужчин. На это, с учётом неподражаемой немецкой бюрократии, также потребуется время, причем другие партнеры Киева пока публично о таких планах не заявляли.

В общем, ставка на максимально длительную войну, при этом наращивание военного производства в странах ЕС, как объявлено, в интересах Украины. Это абсолютно укладывается и в усилия европейцев по наращиванию собственного военного потенциала (будет или не будет Украина, а заводы останутся).

Отметим и то, что, по словам самого Зеленского, по итогам «Рамштайна» лишь пять стран согласились на новые взносы в программу PURL и лишь около семи объявили о новых мерах военной поддержки Украины по другим направлениям. В общем, «единого порыва» явно не наблюдается.

Очевидной реакцией на формирование долговременного антироссийского блока, ставку на продолжение войны на Украине и известные события последнего времени стало несколько резких политических демаршей Москвы, которые, прямо скажем, вызвали скептическую реакцию в турбо-патриотической российской блогосфере.

Вполне согласен с тем, что когда слова не расходятся с делами, то и сами слова приобретают совсем другой вес. Но и политическая работа далеко не столь однозначна и прямолинейна, как это представляется диванным стратегам.

Нередко она напоминает торг на восточном базаре, когда стороны уже вроде бы совсем разругались, но потом возвращаются к «переговорному процессу» (что, уже без кавычек, мы наблюдаем сейчас на ирано-американском треке). Торг этот постоянно сопровождается взаимными угрозами, давлением, войной нервов, реальными уколами, когда демонстративными, когда подковерными, непубличными консультациями и т. п.

В общем, это очень сложные и многогранные шахматы, а не «игра в Чапаева», и рассуждать на тему «пора жахнуть» куда проще, чем принимать реальные сложные и рискованные решения, от которых зависит судьба твоей страны. Ведь и у наших противников, называя вещи своими именами, есть свои козыри и вербальные атаки — такой же способ дипломатической борьбы, усиления и защиты своих позиций, как и обстрелы, атаки на фронте.

Тем более что адресатами заявлений из Москвы являются не только нынешние власти наиболее враждебных России стран. Они направлены и «колеблющимся», которых в ЕС более чем достаточно, предупреждают, что им лучше максимально дистанцироваться от антироссийских действий, да и постараться умерить воинственный пыл своих партнёров по ЕС. И думаю, такие сигналы определенное воздействие имеют.

А ещё это воздействие непосредственно на общественное мнение, электорат недружественных нам государств. Жители всех стран хотят мира и спокойствия, а обитателей мирной уже 80 лет и благополучной Европы сама мысль, что реальная война перестанет быть абстракцией из сводок новостей, тем более ради «доставшей» уже всех Украины, приводит в ужас.

В целом же можно констатировать, что на нынешнем этапе нашим основным геополитическим противником становятся не США, а ЕС. Ведь и Зеленский только в новом блоке уже видит реальную поддержку, о чём свидетельствует следующая его тирада: «Для Украины очень важно быть членом ЕС, и мы этого очень хотим. Шансы на вступление в НАТО меньше. Здесь США оказывают большое влияние, и они это не поддерживают. И не только они, если честно. ЕС с экономической и безопасной точки зрения является лучшим вариантом, чем НАТО».

США же, скорей всего, во всяком случае при Трампе, будут выходить из украинского трека даже в том случае, если у них «высвободятся руки» на Ближнем Востоке (ситуация там выходит за тематику этого материала, лишь замечу, что на момент написания этих строк она выглядит движущейся к относительному разрешению).

Возможно, Трамп вернется к попыткам «закончить ещё одну войну» (пиар-успехи ему крайне важны), но, как мы многократно отмечали, рычагов влияния на Киев у него практически не осталось: Зеленский в нынешнем раздоре США и ЕС чётко выбрал сторону последнего.

О «неблагодарных» европейцах, не пришедших на помощь Америке в Заливе, Трамп наговорил немало, и в целом можно сделать достаточно уверенный прогноз, что, если ситуация для Киева кардинально ухудшится, вплоть до полного краха, никакой по-настоящему «жесткой» реакции от злопамятного Трампа не будет.

Наверняка он попросту публично умоет руки, напомнив, что смог договориться с Путиным о приемлемых условиях мира, но подстрекаемый европейцами Зеленский их не принял. Имиджевых издержек для него такой ход уже не несёт.

В общем, момент, для того чтобы постараться добиться таких «ухудшений» для Украины на поле боя, с точки зрения геополитической ситуации исключительно благоприятный, особенно с учётом, с одной стороны, «кризиса ПВО» у противника, с другой — того, что поддержка Киева со стороны ЕС, военно-техническая и даже личным составом за счёт выдавливания «ухилянтов» из Европы, безусловно, будет нарастать и со временем скажется на ходе боевых действий.

При этом и реакция европейцев, если «украинский щит» падет раньше «запланированного» 2030 года, вполне предсказуемая: вся их воинственность исчезнет, зато появится стремление к «компромиссам» и восстановлению отношений.

Но использование этого окна возможностей — вопрос уже не к дипломатии.

Александр Фидель