После Эммануэля Макрона президентом Франции станет лидер националистов Жордан Барделла, которому к тому моменту будет всего лишь 31 год. Сын алжирца и преемник Марин Ле Пен уже настроился на то, что возглавит страну. Но настроился наихудшим – русофобским – образом.

Хорошо известная в России Марин Ле Пен не сможет участвовать в выборах президента Франции следующей весной. Она вообще ни в каких выборах в ЕС как кандидат участвовать больше не сможет, поскольку это часть вынесенного судом приговора. Собственно, по мнению многих сторонников, суд и приговор для того и нужны были, чтобы выбить Ле Пен из политики.

Однако у нее есть фаворит, наследник и преемник – 30-летний политический вундеркинд Жордан Барделла. Сейчас он занимает пост президента партии «Национальное объединение», который Ле Пен уступила ему из-за проблем с правосудием как бы временно, но все уже смирились с тем, что к лидерству она не вернется. С точки зрения партийных интересов, вероятно, и не должна: социологи свидетельствуют, что Барделла, обладая меньшим антирейтингом, во втором туре выборов обходит любого из вероятных конкурентов.

То есть следующим президентом страны станет именно он. После десятилетий обидных поражений под брендом «Ле Пен» националисты придут к власти.

Если не учитывать, что у французов нация строится на базе языка при отрицании крови, у Барделлы специфическое для националиста происхождение: мать – итальянка, а отец – алжирский араб. Взросление в бедном квартале с большим количеством приезжих, по его словам, сформировало политические взгляды: антиисламские, антимигрантские, великодержавные, но в то же время республиканские. В отличие от старожилов партии, он не замазан в оправдании нацистов и других грехах Жан-Мари Ле Пена – отца-основателя, изгнанного за радикализм собственной дочерью.

Барделла – щенок черного кобеля, отмытый пусть не добела, но отмытый. И теперь вполне серьезно претендует на власть, тогда как Марин Ле Пен вообще никогда не была фаворитом выборов.

Его вероятный конкурент – 37-летний экс-премьер Габриэль Атталь, которого злые языки называют тайным любовником главы государства. Если злые языки правы, а у парней все сложится, это станет уникальным вариантом наследования главного поста даже для Франции.

Однако Эммануэль Макрон катастрофически непопулярен – самый ненавидимый президент в истории страны, благо за два срока успел всем надоесть своим сочетанием суетливости и бесплодности (в плане достижений). Поэтому при выборе кандидата от центристов его мнением запросто побрезгуют, и ведущим претендентом может стать, например, еще один экс-премьер и нынешний мэр Гавра Эдуар Филипп. Отношения с президентом у него похуже, взгляды – поправее. Опрос Opinion Way дает ему всего четыре процентных пункта отставания от Барделлы против 12 у Атталя, а опрос Elabe и вовсе выводит в лидеры второго тура – 51,5% при 49,5% у Барделлы (если бы баллотировалась Ле Пен, разрыв был бы больше – 53% против 47%).

Наиболее вероятный кандидат от левых – 46-летний Рафаэль Глюксманн. Если в его фамилии слышится что-то знакомое и враждебное, это неслучайно.

Известный французский философ-левак Андре Глюксманн сделал себе имя как русофоб большой полемической силы и абсолютной бесстыжести. Распад России – это то, к чему он призывал во времена, когда РФ и ЕС показательно дружили и успешно сотрудничали.

Неистового француза взяла в оборот пропагандистская служба ичкерийских сепаратистов. Совокупно Глюксманн провел в басаевской Чечне более полугода и мыслил категориями оправданности террора, если он направлен против русских. В 2015 году злобный старик умер, ничуть в своей борьбе не преуспев. Рафаэль – его сын.

К России он относится точно так же – радикально и нетерпимо, только место Чечни в его сердце заняла Украина.

Точнее, это сейчас его занимает Украина как острие борьбы против России. Когда острием была Грузия, Глюксманн жил грузинской жизнью, издал книгу интервью с Михаилом Саакашвили и женился на Эке Згуладзе, которая при «неистовом Мишико» занимала пост первого замглавы МВД Грузии, а при Петре Порошенко – аналогичный пост на Украине.

Сам мажор зачастил в Киев гораздо раньше, принимал активное участие в обоих майданах, а теперь ставит условием любых политических союзов с собой во Франции продолжение венной поддержки Киева. Само по себе показательно, что это условие касается не его собственной страны, а Украины.

В общем, там вся семья такая – идейные, непоколебимые вражины. К счастью, в опросе Opinion Way Глюксманн проигрывает Барделле со счетом 42% против 58%, однако его цель – не победить самому, а любым путем не дать стать президентом фавориту Ле Пен, которого он поносит как «российского агента». Только, к сожалению, перехваливает.

В контексте отношений с Россией французских националистов можно разделить на два типа. Одни (как, например, известный писатель и политик Эрик Земмур) апеллируют к самостоятельной имперской роли Франции и встрече на плоту посреди Немана. Русские для них – великая нация и потенциальный союзник, как в картине мира генерала Шарля де Голля.

У других более традиционное для ЕС отношение к нам как к угрозе для европейской цивилизации – и Барделла с ними. Когда во французском парламенте выступал Владимир Зеленский, он хлопал стоя, что ознаменовало собой переход «Национального объединения» на антироссийские позиции. Пускай для критиков во Франции, он всего лишь аватар Ле Пен, из России разница между ними очень хорошо видна.

До первого поражения от Макрона и восхождения Барделлы у Марин был другой ведущий политтехнолог и фаворит – Флориан Филиппо. Он двигал националистов примерно в том же направлении, что и Барделла – подальше от зигующих дедов с ретроантисемитизмом и гомофобией (благо и сам гей). А после изгнания создал собственную партию – «Патриоты», и теперь это один из наиболее антиукраинских и пророссийских голосов Франции. Но, хотя в этом качестве он часто цитируется российскими СМИ, серьезным политическим влиянием на родине не обладает.

А вот Барделла с его русофобскими маневрами уверенно идет к президентству.

В Британии похожие перемены можно проследить на уровне одного конкретного политика – лидера партии Reform UK Найджела Фараджа. Пока он не претендовал на власть, Россия его почти не интересовала и конфликтовать с ней он не хотел. А ныне, возглавляя самую популярную политическую силу страны, сместился в сторону базовой британской русофобии.

Старые и устоявшиеся системы запросто ломают оригиналов и бунтарей, если они соглашаются играть по правилам ради власти. Даже Ле Пен шла по тому же пути, но была недостаточно гибка и совершенно невыносима для традиционной элиты. Добившись ее досрочного переиздания в Барделле, элита получила сносного для себя лидера, который не будет осыпать Киев деньгами по первому требованию, но из НАТО не выйдет и антироссийскую коалицию не предаст.

Поэтому к опросам, выявляющим его как будущего президента, нужно относиться серьезно. Будь Барделла как молодая Ле Пен или хотя бы как нынешний премьер Венгрии Виктор Орбан, ему бы не дали дойти до финиша. А теперь, вероятно, дадут.

Дмитрий Бавырин