Сирия десятилетиями отличалась большим набором разнообразных политических и общественных противоречий, которые и Башару Асаду, и его отцу удавалось успешно купировать. О каких противоречиях идет речь и почему именно в последние дни они внезапно сработали все вместе и снесли сирийское руководство?

Захват вооруженной оппозицией Дамаска не означает, что будут разрешены основные проблемы сирийского общества, приведшие к затяжной гражданской войне. Устранение от власти Башара Асада лишь очередная ступенька в длинной истории кризиса сирийского государства. Просто ступенька эта сломалась настолько быстро, неожиданно и эффектно, что возникли вопросы к устойчивости всей конструкции под названием Сирия.

Истоки же самого конфликта в Сирии, которые привели к последним событиям, порой можно найти лишь по запутанной цепочке влияния забытых уже событий. Например, в 1970-х годах Турция начала строить на верховьях реки Евфрат каскад электростанций и систему орошения своих земель в Восточной Анатолии. Сток воды в Сирию стал сокращаться, сирийская система орошения в Ракке, Дейр-эз-Зоре и в Заевфратье перестала работать, и ранее плодородные земли превратились в солончаки.

Сотни тысяч крестьян остались без средств к существованию и устремились в крупные европеизированные города. Адаптироваться в них они до конца не смогли, жили бедно, но много рожали. В результате через 20 лет выросли целые города-спутники Дамаска – Гута и Дума с очень молодым, необразованным и безработным населением.

А 1990-е годы – период подъема радикального ислама во всем мире, и в таких кварталах стали появляться мечети с проповедниками-экстремистами. И к началу XXI века это уже вооруженные экстремистские группы. В результате в 2010-х годах Гуту и Думу пришлось брать штурмом, как и аналогичные кварталы в Алеппо, а город Ракка усилиями американцев превратился в развалины. А началось все с электростанций в Турции.

Имеет значение и очень сложная даже по меркам Ближнего Востока конфессиональная и этническая система Сирии. Ни о каком даже чисто декоративном, как в Ливане, соблюдении баланса речь даже не шла. Французская мандатная (по сути колониальная) администрация объединила вместе три разных государственных образования (Дамаск, Алеппо и Дейр-эз-Зор) и назначила всем этим управлять немногочисленную вооруженную секту – алавитов. Это вообще коронный французский способ управлять колониями: выбрать некую небольшую, но активную группу и сделать их проводниками своего влияния.

Но алавиты в итоге выдавили французов и делиться хотя бы частью власти с представителями других конфессий и племен не стали. А более позднее присоединение к Сирии Курдистана, Латакии и земель друзов на юге окончательно все запутало.

Социальная система страны длительное время держалась на нефтедолларах. Нефти, конечно, не так много, как в соседнем Ираке, но на жизнь хватало. Города, особенно Дамаск, обретали европейский флер, но распределение прибыли от нефти шло крайне неравномерно. Как результат – появление протестных групп в неблагополучных регионах, из которых далеко не все были радикального исламского толка.

Стали появляться и европеизированные оппозиционные движения, хотя местный колорит сказывается: привычная нашему взгляду политическая оппозиция состоит в основном из опальных чиновников пожилого возраста, чем-то не сошедшихся с Асадом. Среди них минимум два бывших министра.

На это все в разные исторические периоды накладывалось внешние факторы. Вечное противостояние Сирии с Израилем не предусматривает стратегического урегулирования мирным путем не только по религиозным и политическим причинам, но хотя бы из-за Голанских высот. В Тель-Авиве считают, что это возвышенность критически важна для национальной безопасности Израиля. С нее можно скатиться вниз на танках прямо в Галилею. И потому Тель-Авиву совершенно не важно, какой государственный строй в Сирии, кто ею управляет и как – им нужна гора Хермон, и теперь Израиль ее получил.

Сирия была вовлечена в противостояние сперва сверхдержав – СССР и США, а затем уже и множества региональных держав. Свои интересы в Дамаске имеют не только Иран, но и практически все арабские монархии, которые в свою очередь не ладят друг с другом. Вся эта система постоянно меняется, возникают ситуативные союзы, рождаются новые игроки. А Турция постепенно стала считать, что Османская империя не разрушилась, а просто затаилась на время.

Еще несколько лет назад предполагалось, что военная победа над основными джихадистскими группировками и создание «заповедника Идлиб», куда свозили боевиков со всей страны, должна стабилизировать ситуацию в стране. Но в итоге боевики оказались предоставлены сами себе и создали очаг, в котором и созрело гнездо нового похода на Дамаск.

Все время гражданской войны Сирия продолжала находиться под санкциями, что серьезно сказывалось на ее экономике. При этом нефтяные доходы в Дамаск почти не поступали, поскольку нефтеносные районы оказались под контролем курдов, которые нашли общий язык с американцами и международными теневыми трейдерами. За ними также остались обширные сельскохозяйственные земли, на которых выращивается пшеница. Таким образом, доходы государства снижались, а расходы росли.

Поэтому правительство Сирии, а именно премьер-министры Хусейн Арнус, а затем и Мухаммад Гази аль-Джалали, который сейчас передает дела победителям, вспомнили, что во время гражданской войны ряд основных налогов с населения не взимались. В Дамаске решили, что сейчас, когда война вроде как закончилась, самое время их взимать снова. Более того, закону придали обратную силу, то есть налоги стали взимать сразу все за прошедшие 10 лет. Решение, граничащее с политическим самоубийством.

Но денег все равно не хватало, и начались сокращения зарплат в бюджетной сфере, в том числе в армии. Начались и сокращения личного состава вооруженных сил. Армию не просто уменьшили в три раза, расформировывались не только части, набранные в ходе мобилизаций, но и обученные российскими инструкторами штурмовые группы. Из-за снижения и задержек денежного довольствия из армии стали увольняться лучшие офицеры.

Солдаты, особенно представители нацменьшинств, стали просто разбегаться. А ведь именно нацменьшинства активно поддерживали действующую власть, поскольку династия Асадов, сама будучи меньшинством, гарантировала христианам, шиитам, друзам и езидам безопасность и даже некоторые привилегии.

Среди генералитета начались чистки, поскольку в Дамаске сочли, что влияние «героев гражданской войны» типа генерала аль-Сухейля стало слишком большим. Их отстраняли от командования, на них заводил дела мухабарат (служба безопасности). Важная деталь: большинство этих генералов активно сотрудничали с российским контингентом, а в последние пару лет главным посредником в контактах с российским командованием стал заносчивый мухабарат.

По всем этим причинам коллапс правительственной армии был предсказуем. И для профессиональных военных, и для простых солдат защита родного государства перестала быть ценностью.

За много лет войны и смуты в Сирии накопилась и усталость, и недовольство. Целые города и районы оставались нелояльны Дамаску еще с прежних времен. Сейчас в ходе наступления вооруженной оппозиции из Идлиба эти населенные пункты или восставали, или собирали советы местных шейхов и мухтаров и объявляли «нейтралитет», выжидая, чья возьмет. Получалось, что какого-либо боевика в 2017-2018 годах удаляли в Идлиб, а его многочисленные родственники оставались на прежнем месте проживания.

Конструкция сирийской власти длительное время держалась на внешней и в том числе чисто военной поддержке, причем физически не только российской. Военная сила была единственной опорой Башара Асада в последние годы. Иранская пехота хорошо себя показала в период гражданской войны, большим влиянием пользовались палестинские отряды и «Хезболла».

Евгений Крутиков

Кто победил и кто проиграл в Сирии

Номинальный захват Турцией Сирии сплотит против нее страны Ближнего Востока, которые увидят в этом захвате попытку Анкары силой восстановить Османскую империю. В результате чего Реджеп Эрдоган лишится союзников в Персидском заливе и объединит против себя арабов и персов.

В сирийской трагедии окончился первый акт. По его итогам власть в стране захватил конгломерат различных группировок – исламские террористы, проамериканские и турецкие боевики, а также просто бандформирования.

Башар Асад сбежал из страны и укрылся в Москве.

Те из его ближайших соратников, которые не последовали его примеру, оказались в незавидном положении. Да, новые власти (а точнее, некоторые их представители) Сирии дали им гарантии безопасности, но по факту членов команды Асада вешают на фонарях или они совершают «самоубийства». Поэтому они точно в категории проигравших.

Как и сирийский народ. Он, конечно, сейчас радуется и усиленно мародерит правительственные здания, однако в ближайшее время ему придется пережить второй акт сирийской трагедии: ливиизацию страны. Борьбу кучи группировок и ополчений между собой. И тогда времена Асада покажутся раем.

Если же брать внешних игроков на сирийском поле – Евросоюз, США, Турцию, Израиль и Иран (Россия – это отдельная история), то здесь, казалось бы, проигравшие и победители очевидны. В первой когорте оказался Иран, во второй – ЕС, Штаты, Израиль, а также главные спонсоры террористов из Анкары. Однако на самом деле тут не все так очевидно.

Все сдал

Иран действительно главный проигравший, спору нет. В Тегеране сейчас сколько угодно могут говорить о том, что Асад сам во всем виноват, что он не попросил помощи, что невозможно помогать тем, кто сам себя не способен защитить – это правда, но это не имеет никакого значения. Эксперты могут искать сколько угодно причин пассивности нынешнего иранского руководства – от появления «иранского Горбачева» в лице президента Масуда Пезешкиана до паралича власти перед уходом тяжело больного рахбара Али Хаменеи. Это тоже не имеет значения.

Важно лишь то, что Иран, сдавая в последние месяцы все и вся, сейчас сдал Сирию. Страну, которая играла не просто важнейшую, а ключевую роль в иранских геополитических планах на Ближнем Востоке. Она связывала иранцев с Ливаном (где находится группировка «Хезболла»), позволяла проецировать влияние на Средиземное море и проводить «тактику тысячи порезов» в отношении Израиля. Сейчас всего этого Иран лишился.

В итоге шиитского полумесяца больше нет – у Ирана остался выход лишь на Ирак. «Оси сопротивления» тоже скоро не будет – мало кто на Ближнем Востоке будет готов сотрудничать с игроком, который не способен защитить себя и своих союзников. Наконец, «Хезболлы» – важнейшего актива Ирана – тоже может не стать. Лишенная сухопутной связи с метрополией и баз снабжения в Сирии, разгромленная Израилем группировка может и не возродиться – тем более что в Ливане у нее врагов предостаточно. А значит, Иран лишился всех своих геополитических и статусных завоеваний за последние 35 лет. Превратился для многих из лидера Ближнего Востока в аутсайдера.

Не тот враг

Однако ирония в том, что и победителям нет смысла почивать на лаврах.

Казалось бы, чего грустить Израилю? Все ныне произошедшее является результатом его тщательно спланированной стратегии. Это Израиль «размягчал» иранское руководство, убивая его руководителей, прибывших в Тегеран на инаугурацию новых руководителей гостей, руководство «Хезболлы» и т. п. Это Израиль своими ультиматумами и принуждением Ирана к войне против него и США вынуждал Тегеран постоянно отступать и терять репутацию. В результате Израиль добился того, что Иран политически разгромлен, его прокси либо уничтожены, либо находятся на грани уничтожения или потери лояльности. И иранская угроза – экзистенциальная для Израиля – сведена на нет.

Но, во-первых, не сведена. Главной угрозой для Тель-Авива является иранская бомба, и сейчас Тегеран (в силу того самого геополитического разгрома) ускорит ее создание. Во-вторых, уничтожая одну угрозу, Израиль получил другую. Например, в той же Сирии. С Асадом всегда можно было договориться (собственно, до гражданской войны пытались договориться по спорным Голанским высотам). Сейчас Сирия для Израиля превращается в «Газу на максималках». С набором террористов и исламистов, для которых Израиль – не добрый сосед, который помог свергнуть Асада, а очередной объект для нападений. Поэтому израильтян сейчас ждет бесконечная война.

Одна против всех

Еще одним очевидным победителем, казалось бы, является Турция. Это она спонсировала наступление сирийских террористов (или, в терминологии Эрдогана, «марш оппозиции») на Дамаск. Это она взрастила террористов и крышевала их все последние годы. И сейчас Эрдоган может не только выполнить свое обещание и помолиться в мечети Омейядов в Дамаске – он берет под контроль всю Сирию.

Но, во-первых, не берет. История показывает, что исламисты (как и националисты) всегда являются крокодилами, которые рано или поздно едят своих хозяев. Получив под контроль Сирию, они вряд ли захотят делиться ею с Эрдоганом. Который управляет (по крайней мере, пока) отнюдь не всеми группировками, захватившими власть в стране. И который вряд ли будет продолжать их финансировать в нынешних объемах.

Во-вторых, Эрдоган хочет вернуть миллионы сирийских беженцев с территории Турции в Сирию (о чем сейчас прямым текстом говорят этим беженцам передовицы турецких газет), но на деле все будет наоборот. Миллионы новых сирийских беженцев попытаются сбежать в Турцию от того хаоса, который с новой силой начнется в их стране.

В-третьих, Эрдоган получает независимый Курдистан, жители которого вряд ли будут подчиняться исламистам в Дамаске. Курдистан, который будет центром притяжения и для турецких курдов. И туркам придется его уничтожать, в том числе и через геноцид. Что чревато не только потерями, но и столкновением с главным спонсором курдов – Соединенными Штатами. Которыми будет управлять не безвольный Байден, а агрессивный Дональд Трамп.

Наконец, в-четвертых, номинальный захват Турцией Сирии сплотит против нее страны Ближнего Востока, которые увидят в этом захвате попытку Анкары силой восстановить Османскую империю. В результате чего Реджеп Эрдоган лишится союзников в Персидском заливе и объединит против себя арабов и персов.

Добро пожаловать на Запад

Что же касается Европы, то ей, конечно, все эти ближневосточные разборки не интересны. Она выиграла уже за счет того, что добилась (пусть и чужими руками) свержения ненавистного ей Башара Асада. Однако долго радоваться тому, что «диктаторский режим пал», ей не придется – следствием этого станут новые миллионы сирийских беженцев, которые хлынут в Европу.

Еще одним следствием станет новая волна исламского терроризма, который получил под контроль часть сирийской территории и будет использовать ее как базу для набора бойцов и логистических операций. Причем прежде всего в Европе, где много денег и их радикализированных собратьев, живущих в культурных гетто.

Американцам тоже не придется долго радоваться свержению Асада и ослаблению Ирана. Следствием этого свержения будет либо война с Эрдоганом за курдов (которые являются единственной силой, на которую США могут полагаться на сирийском пространстве), либо уход с этого пространства. Да и исламских террористов, угрожающих американским базам, городам и союзникам в регионе тоже никто не отменял. Опять же, с Асадом можно было договориться (как это сделали арабские страны Персидского залива) – а с исламистами нельзя. С ними можно воевать – либо своими силами, либо через поддержку войны руками Израиля. Который сам с ней не справится, поэтому США придется подключать свои силы.

В результате получается, что в стратегическом плане от свержения Башара Асада выиграла лишь одна сила – исламский террористический интернационал. Который и будет сейчас собирать свои дивиденды с самопровозглашенных победителей.

Геворг Мирзаян