Дэвид Лэмми, министр иностранных дел Соединенного Королевства, сделал на Генеральной ассамблее ООН заявление, адресованное Владимиру Путину, с загадочной претензией: «Я стою здесь также как чернокожий человек, чьих предков в цепях увезли из Африки под дулом пистолета, чтобы поработить, чьи предки восстали и сражались в великом восстании порабощённых. Империализм: я узнаю его, когда вижу. И я назову его таким, какой он есть»

Советскому человеку сразу вспоминается монолог колхозницы Александры Соколовой из фильма «Член правительства»: «Вот стою я здесь перед вами, простая русская баба, мужем битая, попами пуганая, врагами стреляная — живучая».

Скорбь «чернокожего человека», «чьих предков в цепях увезли из Африки под дулом пистолета» тоже вызывает жалостные чувства. Вот только непонятно, Россия-то здесь причем? Неужели она и в торговле африканскими рабами провинилась? Современные западные «историки» уже успели состряпать «открытие», «неопровержимо» это «доказывающее»?

Или Дэвид Лэмми своим умом дошел до обид на Россию за своих предков на плантациях?

Он родился в семье иммигрантов из Кооперативной Республики Гайаны, государства на северо-востоке Южной Америки. Сменяющие друг друга колонизаторы туда африканских рабов для работы на плантациях завозили, как и на многие друге территории.

Конечно, жизнь рабов была нелегкой, есть за что потомкам обижаться. Самые, пожалуй, зверские порядки установили бельгийцы в так называемом свободном государстве Конго (существовавшее в 1885-1908 гг., являвшееся «личным владением» короля Бельгии Леопольда II). Там не было необходимости рабов за море везти, плантации каучука в Конго и создавались.

Вот как историк Лев Вершинин описал это «свободное государство:

«Мужчин поголовно угоняли на (официально) «отработку налога натурой».

Женщины и дети на сезон сбора объявлялись «ответственными поручителями», подлежащими, если муж и отец бежал с плантаций, смертной казни (формы и методы, законом не определялись, зависели от фантазии налоговиков).

Смерть полагалась и за порчу каучуковых деревьев, и за неподчинение властям (хотя тут могли и смягчиться, отрубив руку), за недостачу сухого каучука сборщиков всего лишь пороли кнутом из кожи бегемота, — и все».

Жизнь рабов на американских, английских или голландских плантациях была, полегче, но ненамного. Так что антиимпериалистический пыл Дэвида Лэмми вполне объясним.

Вот только направлен он не по адресу. Государь Петр Великий попавшего в Россию африканца Ибрагима Ганнибала крестником своим сделал вместо того, чтобы пороть кнутом из кожи бегемота.

Нечего афроангличанину Дэвиду Лэмми к президенту России с идиотскими претензиями приставать.

Может быть, британскому министру иностранных дел стоит почитать русского писателя-мариниста Константина Станюковича?

Станюкович описал, как русские матросы отнеслись к спасенному ими в море маленькому африканцу с утонувшего корабля американских работорговцев: «Один дал ему деревянную ложку, другой придвинул размоченный сухарь, и все глядели ласково на затихшего мальчика, видимо, не привыкшего к особенному вниманию со стороны людей белой кожи, и словно бы приглашали его этими взглядами не робеть… Но маленький негр, которого на бриге никогда не допускали есть вместе с белыми и который питался объедками один, где-нибудь в темном уголке, робел, хотя и жадными глазами посматривал на щи, глотая слюну». Был сделан справедливый вывод: «Эка пужливый какой! Видно, застращал арапчонка этот самый дьявол-мериканец». Не сразу удалось приучить спасенного есть вместе с матросами.

Впрочем, современный «дьявол-мериканец» «застращал» европейских политиков до такой степени, что никакие аргументы на них не подействуют.

Максим Кустов