Актуализация темы Гилгит-Балтистана в “Кашмирской проблеме”

Существовавшее некогда княжество “Кашмир” было среди тех нескольких сотен в разной степени автономных территорий полуострова Индостан и его окрестностей, которые в XIX веке вошли в состав “Британской Индии”, наследницей которой де-факто является современная и вполне независимая “Республика Индия”.

Но в территориальном плане последняя “унаследовала” далеко не всё, что для некоторых её граждан сегодня служит поводом для ностальгии “по славному прошлому”, популярному, впрочем, повсеместно. Среди “утрат” упомянем здесь главную в лице ныне не менее самостоятельного государства “Исламская Республика Пакистан”. Пакистану как раз и принадлежат сегодня порядка 40% территории бывшего княжества, ещё 10% контролируется Китаем. Таким образом, в состав нынешней Индии входит, приблизительно, половина Кашмира.

Такой его “делёж” оказался следствием ряда войн, из которых упомянем две: “Первую Индо-Пакистанскую” конца 1947 г., разразившуюся сразу после образования независимых Индии и Пакистана, а также “Китайско-Индийскую” осени 1962 г. Слова “война” и “справедливость” плохо сочетаются друг с другом и всегда кто-то из участников первой считает её итоги “несправедливыми”.

Однако в данном случае сложившейся в Кашмире “послевоенной” ситуацией недовольны все, но главным образом Индия и Пакистан, у которых для этого свои резоны. Для Индии они носят в основном “исторический” характер, в связи с чем пакистанская часть бывшего Кашмира обозначается устоявшимся оборотом Pakistan Occupied Kashmir (POK).

В Пакистане же указывают на преобладание в нынешнем индийском штате “Джамму и Кашмир” мусульманского населения, “права которого подавляются индуистами”. При этом в качестве одного из доказательств привлекается факт отмены в прошлом году той статьи конституции Индии, которой устанавливался особый статус указанного штата.

В данном споре автор ни в коей мере не является сторонником чьей-либо позиции и озабочен прежде всего весомостью “проблемы”, порождённой индо-пакистанским противостоянием в Кашмире. Поскольку, как выше отмечалось, в данном споре обе стороны уже не раз прибегали к услугам “последнего аргумента”.

Вообще говоря, вооружённые акции разных масштабов в районе так называемой “Линии контроля” (Line of Control, LoC), разделяющей Кашмир, не прекращались практически никогда в течение десятилетий. В индийском штате “Джамму и Кашмир” их жертвами становятся как военные, так и гражданские лица. Вследствие чего Индия и Пакистан находятся в условиях более или менее постоянной угрозы полномасштабной войны, как это было, например, после теракта в Пулваме февраля 2019 г.

Не следует недооценивать масштабы этой угрозы в силу по крайней двух причин. Во-первых, Индия и Пакистан являются де-факто ядерными державами. Во-вторых, за ними вполне различимо присутствие двух ныне ведущих мировых держав, США и КНР. Причём в состоянии столь же конфронтационном, как и в районе Тайваня. То есть “Кашмирская проблема” является не менее серьёзным вызовом глобальному миру, чем “Тайваньская”. По степени опасности с ними обоими в состоянии “потягаться”, пожалуй, только ситуация в Южно-Китайском море.

Поводом же для очередного обострения (или “актуализации”, как написано в заголовке) “Кашмирской проблемы” послужило заявление премьер-министра Пакистана И. Хана о принципиальном решении правительства придать “Гилгит-Балтистану” “временный статус” полноценной (пятой по счёту) провинции в административном делении страны. Указанное заявление прозвучало 1 ноября с. г., то есть в день, который является одним из национальных праздников в связи с тем, что в ходе войны 1947 г. территорию нынешнего Гилгит-Балтистана удалось удержать от перехода под контроль индийских воинских подразделений.

Гилгит-Балтистан (до 2009 г. обозначавшийся как “Северные территории”) занимает порядка 85% всей той части бывшего княжества Кашмир, которая сегодня контролируется Пакистаном. Ещё приблизительно 15% приходятся на Азад-Кашмир, имеющий статус “самоуправляемой территории” в составе Пакистана.

Повторим, Индия претендует на обе эти территории и, в частности, утверждение о принадлежности ей Гилгит-Балтистана служит поводом для другого (потенциально крайне важного) утверждения о том, что на участке порядка 100 км она “граничит” с Афганистаном.

Поскольку же де-факто такая общая граница отсутствует, то приобретающую для неё возрастающую значимость проблему участия в решении дальнейшей судьбы Афганистана после (пока остающегося в силе) решения Д. Трампа о полном военном уходе отсюда США приходится решать с помощью создания обходных маршрутов через Иран. Но проекты по их созданию отличаются рядом повышенных рисков, из которых едва ли не основной обусловлен резким обострением отношений Ирана с теми же США.

Что же касается упомянутых претензий Дели на Гилгит-Балтистан (и в целом на Pakistan Occupied Kashmir), то заявление И. Хана от 1 ноября содержало в себе недвусмысленное послание: “Забудьте”. При этом делались ссылки на некие документы СБ ООН, а также на прошлогоднее законотворчество индийского парламента, которое касалось не только статуса штата “Джамму и Кашмир”.

Реакция Индии на подобный месседж была вполне ожидаемой. Поскольку информационные утечки о планах правительства Пакистана придать Гилгит-Балтистану статуса провинции происходили и ранее, то ещё в сентябре с. г. от имени индийского МИД было заявлено, что подобные намерения “не имеют никаких юридических оснований и полностью неправомочны ab initio”.

То есть, как почти всегда в подобных случаях, стороны конфликта, связанного с “Кашмирской проблемой”, ссылаются на “международное право”. Точнее, на собственное толкование отдельных его частей.

Отметим также момент, выбранный И. Ханом для обсуждаемого заявления. Оно было сделано за две недели до выборов в Гилгит-Балтистане, в ходе которых возглавляемая премьер-министром партия “Движение за справедливость” получила треть мест в местном парламенте и сможет сформировать (местное же) правительство, опираясь на коалиции с независимыми депутатами.

Как и заявление И. Хана на тему статуса Гилгит-Балтистана, сам факт проведения здесь выборов получил столь же негативную оценку Дели.

Укажем также на произошедший ранее очередной всплеск турбулентности внутри Пакистана, связанный с выступлениями партий, оппозиционных действующей власти. Разного рода претензии были выдвинуты не только в адрес премьер-министра, но и руководителей вооружённых сил, а также разведки, то есть фактических обладателей реальной властью в стране. В заявлении И. Хана от 1 ноября в провоцировании беспорядков вполне ожидаемо обвинялась Индия.

Что касается “старших братьев” Индии и Пакистана, то ситуация в отношениях между США и КНР сейчас пребывает в состоянии паузы и неопределённости, что связано с процессом перехода в Вашингтоне властных полномочий к новой администрации. Судя по всему, в ней весомо будут представлены интересы той публики, которая в конце 2016 г. решала задачу “успеть добежать до канадской границы”.

К американскому народу она имеет такое же отношение, как фурункул на тыльной стороне тела. Её представители в администрации уже занялись традиционным для себя бизнесом по продаже воздуха (как самим американцам, так и остальному миру) в виде фейковых категорий, типа “лидерское предназначение США в мире”.

Какова, однако, наглость после вселенского позора, связанного со всем сопутствующим последнему акту “американской демократии”. Вновь делаются циничные заявления о “праве и необходимости США сесть во главе мирового стола”, выдвигаются претензии и угрозы обобщённому “Путину”.

В Индии почему-то царит эйфория главным образом в связи с занятием второго государственного поста полуиндианкой К. Харрис. Хотя и “при Трампе” в американо-индийских отношениях всё смотрелось очень неплохо. А ведь К. Харрис уже заявила, что она прежде всего “гордая американка”.

Добавим, весьма озабоченная разного рода “гуманитарной” проблематикой в других странах. Кто его знает, какую позицию она теперь займёт относительно “правочеловечной” ситуации в штате “Джамму и Кашмир”, которая уже вызывала озабоченность в Конгрессе у некоторых её однопартийцев.

Пакистану же от властных американских “правозащитников”, похоже, вообще ждать ничего хорошего не следует.

В этих условиях Индии и Пакистану помириться бы на базе принципа “что есть – то есть”, то есть не принимая во внимание “славное прошлое”. Что резко сократит пространство для манипуляций со стороны разного рода международных “правозащитных” паразитов.

Владимир Терехов, эксперт по проблемам Азиатско-Тихоокеанского региона