Кумари: живые богини Непала
Если на то будет воля судьбы, очень скоро Уника Баджрачарья войдет в сонм божеств – и в круг самых прославленных особ Непала.
Кумари селения Токха, девятилетняя Дангол, стала живой богиней в раннем детстве. Считается, что, если посмотреть кумари в глаза, можно вступить в прямой контакт с божественными силами. Во время религиозных празднеств ей раскрашивают лоб в красный – цвет созидательной энергии.
Пока эта шестилетняя девочка — обычная школьница. Видно — стесняется, но в глазах вспыхивают искорки любопытства. Унике непривычно принимать незнакомых людей. Ее лицо расплывается в улыбке, когда я спрашиваю, что она будет делать, если сегодня ей доведется стать кумари — живой богиней, перед которой люди будут падать ниц.
Уника — непалка из этнической группы неваров. Она живет в Патане, официально известном как Лалитпур. Этот город с населением 230 тысяч человек, преимущественно буддистов, спрятался в предгорьях Гималаев в плодородной долине Катманду. Невары бережно хранят традиции своей земли. Одна из них — почитание маленьких девочек как живых богинь.
Процедура избрания кумари включает тайный ритуал, на который не допустят даже родителей Уники. «Нервничаешь?» — спрашиваю я. «Нет, — весело отвечает она. — Просто не терпится».
Мы выходим из дома — старого здания с низким потолком в районе Табу. Уника бежит вприпрыжку по узким улицам, увлекая за собой мать, Сабиту, и старшую сестру, Бифасу. До Хакха-Бахал рукой подать — в этом дворике вот уже несколько веков протекает жизнь их многочисленного семейства. Здесь все они от мала до велика собираются на религиозные церемонии и празднества.
Здесь же пройдет первый этап избрания кумари. На девочке ее любимая желтая флисовая толстовка с капюшоном и песиком Снупи на спине. Если выбор падет на Унику, о герое комиксов придется забыть. Живая богиня облачается лишь в красное — цвет созидательной энергии. Красные одежды традиционно носят замужние женщины. Соседка, проходя мимо, дотрагивается до щеки девочки: «Хочешь стать кумари, крошка?».
По-непальски «кумари» означает «непорочная дева». Лишь в этой стране обычай обожествлять девочек, не достигших половой зрелости, процветает по сей день.
Невары глубоко почитают кумари, веря, что те наделены даром предвидения и способны исцелять больных (особенно тех, кто страдает заболеваниями крови), исполнять желания и даровать процветание. А главное — считается, что они соединяют наш мир с божественным и пробуждают в верующих майтри бхавана — дух милосердия ко всему живому.
Традиция зародилась не позднее X века, когда по всей Южной Азии маленькие девочки и мальчики играли роль прорицателей в индуистских и буддийских ритуалах. Азиатских правителей особенно интересовала их предполагаемая связь с божественным миром и способность предсказывать будущее.
Спустя столетия обычай переняли народы, населявшие окраины Индийского субконтинента — Кашмир, Ассам, Тамилнад и Непал. Здесь распространились религиозные течения, важнейшая роль в которых отводилась женской силе (шакти) и тантрическому воплощению — состоянию, в котором человек может превращаться в божество.
Прислужники, священнослужители и другие помощники обступили «королевскую кумари» Катманду. Отмечая ежегодный праздник Индра Джатра, Матина Шакья проезжает по улицам столицы в передвижном золотом храме, сооруженном 255 лет назад.
В 2015 году в Непале было всего десять кумари, и девять из них — в долине Катманду. Их до сих пор избирают из семей, живущих традиционными родовыми общинами — бахалами (словом «бахал» называют также дворы, вокруг которых расселяются родственники). Все их предки должны происходить из высших каст. Обретение столь почетного статуса считается великой честью и дарует семье кумари всевозможные блага. И потому, несмотря на финансовые расходы и ограничения, связанные с содержанием маленькой девочки как живой богини в современном мире — а также тяготы адаптации, когда по достижении половой зрелости богиня возвращается в обычную жизнь, — некоторые родители отправляют своих маленьких дочерей попытать счастья на выборах кумари.
Для Уники это уже вторая попытка. В первую ей было всего два года, и она, конечно, ничего не помнит. Снова пойти на выборы семью отчасти сподвигло горячее желание самой девочки. Она мечтает о том дне, когда ей соберут волосы в пучок, жирно, до самых висков подведут глаза, а по праздникам будут рисовать на лбу красную тику и третий глаз — серебряную агни-чакшу, или огненное око. Кстати, желание девочки украшать себя по образу и подобию кумари само по себе считается особым знаком — своего рода зовом судьбы.
Бабушка Уники, Масину, переживает, что внучка расстроится, если ее не выберут и на этот раз. «Я надеюсь на удачу. Не хочу, чтобы она огорчалась», — говорит женщина.
У отца девочки Рамеша, владельца обувного магазинчика, другие поводы для беспокойства. «Меня волнуют расходы, — признается он. — И ограничения, которые придется соблюдать нашей семье, чтобы хранить чистоту богини».
Кумари — нелегкое бремя для всей семьи, но главная тяжесть ляжет на плечи кормильца, Рамеша. Каждый день девочка должна облачаться в особые одежды и наносить особый макияж, как минимум дважды в год ей нужно будет шить новые праздничные платья из дорогих тканей. Одну из комнат в доме следует освободить (а в перенаселенном городе это очень непросто) для обрядов поклонения — пуджи. В этой молельне, восседая на троне, богиня будет принимать верующих.
Каждое утро семья должна совершать перед ней ритуал нитья-пуджа — ежедневное богослужение. Выходить из дома богине дозволено только по случаю празднеств, и тогда ее следует переносить на руках или в паланкине, чтобы ее стопы не касались земли. Рацион кумари ограничен, а на некоторые продукты — например на курятину и куриные яйца — налагается строгий запрет.
В доме нужно регулярно совершать обряды очищения. К кумари нельзя приближаться тому, на ком есть что-либо кожаное — одежда, обувь, украшения. И наконец, главное: кумари не должна пролить ни капли собственной крови. Существует поверье, что дух богини, шакти, вселяющийся в тело девочки, покинет его, если у нее пойдет кровь. Даже случайная царапина может положить всему конец. Соответственно, с приходом первых месячных живая богиня слагает с себя почетный сан.
Рамеш тревожится и о том, что ждет его дочь во взрослой жизни. Если ее заветная мечта исполнится, ей рано или поздно придется возвращаться к мирскому существованию. После нескольких лет, проведенных взаперти, превращение из богини в простую смертную дается нелегко. Не говоря уже о том, что перспективы брака с бывшей богиней окутаны темными слухами.
В Патане на сан кумари могут претендовать только девочки из буддийского рода Хакха-Бахал, и в конце концов сила убеждения старейшин бахала и желание продолжить традицию взяли верх над опасениями.
«Мы должны соблюдать обычаи предков, — говорит Сабита. — Наш долг — избрать богиню из нашего сообщества». Жители долины Катманду свято чтут прошлое. Они верят, что в былые времена людей связывали с богами более прочные узы, и потому нужно следовать древним обычаям — даже если в XXI веке их изначальный смысл позабыт.
В Средневековье почти в каждом селении долины Катманду была своя кумари. В больших городах — Катманду, Бактапуре и Патане — богиню избирали почти в каждом районе, а над всеми царила «королевская кумари», почитаемая индуистскими правителями прошлого. Немало традиций с тех пор кануло в Лету, некоторые, к слову, по историческим меркам совсем недавно. Так, в общине Му-Бахал в Катманду трон опустел лишь в 1972 году.
Первый день новой кумари Патана. Шестилетняя Уника Баджрачарья осваивается на троне. Ее ступни покоятся на ритуальном подносе, а голову осеняет божество в облике змеи.
В последние годы на древнюю традицию ополчились правозащитники, приравнивающие его к жестокому обращению с детьми. По их мнению, больше всех страдают «королевские кумари» Патана и Катманду: они обречены на жизнь в затворничестве, лишенные прав на свободу и образование.
Тем не менее в 2008 году Верховный суд Непала отклонил поданную активистами петицию против древнего обычая, сославшись на его культурную и духовную ценность. Сегодня четыре кумари — в Катманду, Патане, Бактапуре и Нувакоте, крепости на торговом пути в долину из Тибета, — получают поддержку от государства в виде ежемесячного пособия на время царствования и пожизненной пенсии после сложения титула. Увы, в реальном выражении размер дотации едва покрывает расходы на одежду и предметы культа.
Двор Хакха-Бахал, уставленный деревянными площадками для отдыха, осенен тенями остроконечных пагод. Чеканный бронзовый алтарь, посвященный Будде Акшобхья — «Непоколебимому», заключен в уродливую металлическую клетку — защита от воров. Когда появляется наша компания — Уника, Сабита, Бифаса и я, — здесь уже яблоку негде упасть. В толпе местных жителей и сочувственных благожелателей выделяется трехлетняя Анджила Баджрачарья — единственная соперница Уники. Надеясь приманить удачу, родители одели ее в красное, как настоящую кумари.
Во дворе ждет Ананта Джвалананда Раджопадхьяйя, верховный служитель храма Таледжу, соседствующего со старым королевским дворцом. В прежние времена правители Патана поклонялись в этом храме королевской кумари как покровительнице рода, богине Таледжу. Старик с горечью признается, что впервые в жизни видит на последнем этапе отбора всего двух претенденток. Из трех выбирать куда лучше. «Всему виной планирование семьи: подходящих кандидаток не хватает», — качает головой Ананта. Да и родителей, мечтающих видеть своих дочерей на троне кумари, становится все меньше.
Ананта сетует и на то, что в наши дни мало кто способен распознать 32 лакшины — приметы совершенства. Традиционно священнослужители осматривали претенденток, проверяя соответствие определенному перечню требований — бедра как у оленя, грудь как у львицы, шея как морская раковина, тело как бенгальский фикус, золотистый цвет лица, мягкий голос утки и тому подобное. Все это признаки выдают Бодхисаттву — просветленное существо.
«Сегодня, — говорит Ананта, — мы просто просим у родителей позволения удостовериться, что их дочери здоровы и у них нет физических изъянов или родимых пятен. Потом смотрим их гороскоп».
У каждого представителя неваров есть гороскоп, составленный при рождении астрологом. Это рукописный свиток с запутанными таблицами и диаграммами, который хранится в семейной молельне. В нем указано имя, данное человеку при рождении, и астрологические знаки, влияющие на его жизнь. В гороскопе потенциальной кумари не должно быть дурных знаков. Самый благоприятный знак — павлин, символ богини.
За закрытой дверью в углу двора в присутствии Ананты проходит первый этап тайного отбора. Его цель — сократить количество претенденток до трех. Поскольку девочек всего две, это простая формальность на пару минут.
В гостиной у себя дома Уника играет с младшим братом, пока родители раздумывают, отдавать ли ее на выборы кумари. Прежней богине пришлось сложить с себя сан – у нее начались месячные - "красные дни" календаря
Окончательный выбор должна сделать жена Ананты, Майя, в их доме — недостроенном железобетонном здании в районе Пим-Бахал к северу от Хакха-Бахала. Наша процессия из четырех десятков зрителей и благожелателей тянется вслед за священнослужителем, двумя претендентками и их родней. Минут десять мы лавируем между машинами на главной городской магистрали — и вот все на месте.
Заранее настроившись на нужный лад с помощью медитации, Майя уже ждет девочек в пустой комнате наверху. На бетонном полу, покрытом очистительной смесью красной глины и коровьего навоза, разложены цветочные гирлянды и расставлены лампа, горшок с водой, подносы для обряда пуджи, миски с творогом, тарелки из листьев с прессованным рисом баджи и другие ритуальные принадлежности.
Девочки усаживаются на красные подушки напротив Майи. Маленькой Анджиле никак не сидится на месте, и она прыгает с подушки на подушку. Уника словно окаменела, но глаза ее так и стреляют по сторонам. Всем зрителям, в том числе и матерям девочек, велено выйти за дверь. Из взрослых в комнате остаются лишь Майя и ее помощница, жена одного из сыновей.
В угасающем свете дня мы толпимся снаружи в полутемном лестничном колодце. Изнутри доносится монотонный гул мантр, звон колокольчика и аромат благовоний. Через несколько секунд раздается громкий плач Анджилы. Когда дверь снова открывается, она с отчаянными воплями бросается к матери. Уника по-прежнему невозмутимо восседает на подушке. Напряженное ожидание сменяется всеобщим облегчением. Все больше преисполняясь уверенности, будущая кумари начинает принимать подношения от своей «группы поддержки».
Один за другим близкие преклоняют перед ней колени и лбом касаются ее ступней. Отныне она перестанет быть Уникой. Ее новое имя Дийя Майджу — Маленькая Девочка-Богиня. Но не только спокойствие девочки убеждает молящихся в том, что в ней живет божество. На радость священнослужителю, в ее гороскопе, который он так внимательно изучал за считанные мгновенья до начала обряда, обнаружился судьбоносный знак павлина.
На церемонии в Хакха-Бахале всем бросилось в глаза отсутствие вчерашней кумари Самиты Баджрачарья, оставляющей трон. Хотя сюда выходят окна ее дома, она не показывается на людях, не в силах оправиться от шока внезапной отставки — пять недель назад у нее начались месячные.
…Несколько месяцев спустя я познакомилась с 12-летней Самитой в доме ее подруги Чаниры Баджрачарья на главной улице города. Чанира носила титул кумари Патана до Самиты. Их семьи всегда были очень дружны, а общий жизненный опыт еще больше сблизил девочек.
Все вместе мы расселись на подушках на полу под пристальными взглядами бывших кумари, взиравших на нас с развешенных на стенах фотографий. В черных легинсах и оранжевом джемпере с пушистой коалой, Самита только что пришла с урока музыки — она учится играть на сароде, разновидности лютни.
Как всегда, ее сопровождала мать — девочку пугают толпы народа, потоки машин, общественный транспорт, шум и гам, неровные тротуары. Незнакомые люди тоже внушают страх. Слыша мои вопросы, Самита улыбалась, но так и не раскрыла рта.
Даже став богиней, двухлетняя Резука, кумари селения Килагал, капризничает за едой. Есть поверье: если Резука и живущая неподалеку «королевская кумари» Катманду когда-нибудь увидят друг друга, их души выпорхнут из тел
«Кумари не разговаривает с посторонними, — объяснила Чанира, пока Самита внимательно изучала собственные коленки. — Мне самой понадобился где-то год, прежде чем я смогла осилить беседу с незнакомым человеком. Даже сейчас, в колледже, мне трудно делать доклад перед всей группой».
19-летняя Чанира — студентка Университетской школы менеджмента Катманду, будущий бакалавр делового администрирования. Пока она была кумари, учителя безвозмездно ходили к ней на дом, и в конце концов Чанира получила «аттестат о среднем образовании» с отличием. Трудно поверить, что эта живая, сообразительная девушка с удивительно свободным английским когда-то не могла связать двух слов.
«У меня первая менструация началась в 15 лет, так что я ее к тому моменту давно ждала, — рассказала Чанира. — Но Самите всего 12, для нее это было как гром среди ясного неба. Это очень непростое время. Когда передаешь знаки отличия и трон богини, кажется, что кто-то умер. Ты в трауре».
Каково же было Самите уходить в отставку? Повторив мой вопрос по-неварски, Чанира старательно перевела еле слышный ответ подруги.
Для Самиты самыми тяжелыми были первые недели после назначения ее преемницы. Семья Самиты на целый месяц приютила Унику и ее родных, пока им обустраивали жилище по соседству. Каждый день Самита видела толпы верующих в гостиной, а тем временем на троне в ее бывшей молельне восседала другая девочка.
Теперь семейство Уники — а вместе с ними и трон кумари — переехали в соседний дом. Самита пошла в школу и делает успехи в учебе. У нее есть друзья, включая тех, кто приходил к ней все три с половиной «божественных» года. Но порой ей снится, что она по-прежнему живая богиня, и она просыпается в смятении.
Уника восседает на троне в магазине своего отца в Лаганкхеле – прислужник поправляет на ней серебряное ожерелье. Согласно поверью, оно наделяет девочку божественной силой. Первая официальная миссия новоизбранной кумари Патана – лицезреть ритуальное омовение статуи бога дождя.
Кем она хочет быть, когда окончит школу? Самита что-то прошептала в ответ, и Чанира вновь пришла ей на помощь: «Она хочет быть музыкантом». А как насчет замужества? Наверное, об этом не может быть и речи? — предположила я, вспомнив рассказ Рамеша о страшной участи супругов бывших богинь.
«Это вранье, все эти слухи про смерть мужей бывших кумари, — уверила меня Чанира. — Миф, который распространяют средства массовой информации». На самом деле замуж вышли почти все бывшие кумари брачного возраста, будь то в Патане, Катманду или в любом другом уголке долины.
А они сами хотели бы, чтобы их дочь стала живой богиней? «Мы не можем выйти замуж за кого-то из нашего рода, — объясняет Чанира, — поэтому вряд ли у кого-то из нас родится дочь, которая смогла бы претендовать на трон живой богини. Наверное, если бы мы вышли за кого-то из нашей касты из Катманду, такой шанс появился бы». Девочки еще пошептались, хихикая при мысли о замужестве. «Тогда да, любая из нас была бы счастлива, если бы богиня избрала ее дочь».
«Быть кумари — великий дар. Для меня избрание стало благословением, — добавляет Чанира. — Но есть вещи, которые нужно улучшить. Например, увеличить финансовую поддержку от правительства, чтобы покрыть расходы на ритуалы и образование богини. А еще нужна помощь психолога, который объяснил бы, какие изменения произойдут в ее жизни после сложения сана. Хорошо бы создать общество бывших кумари, которые помогали бы тем, кто только выходит в отставку. Я боюсь, что, если все оставить по-прежнему, мы можем утратить эту традицию».
В свободное время энергия у Уники бьет ключом, как у всякого ребенка, но ее никогда не ругают. В играх с младшим братом и старшей сестрой верховодит всегда она. Кому охота навлечь на себя гнев живой богини?
Чуть позже Чанира отвела меня посмотреть на новую живую богиню Патана. Войдя в молельню, я предстала перед ее сверкающим взором. Она восседала на золотом троне в обрамлении двух серебряных церемониальных посохов, а над ее головой раздували капюшоны золотые кобры, защищая ее, как когда-то Самиту, Чаниру и многие поколения прежних кумари.
Передо мной сидела Уника, но было трудно поверить, что это та самая девчушка, с которой я познакомилась по пути на церемонию избрания пять месяцев назад. Ее властный взгляд пронзал меня насквозь, и я сама почувствовала себя маленькой девочкой. На шее кумари висел серебряный амулет. Ноги, увитые серебряными браслетами с колокольчиками и разукрашенные ярко-красной краской, покоились среди рисовых хлопьев и цветочных лепестков на бронзовом ритуальном подносе.
Преклонив колени на коврике перед троном, я протянула свои дары — книжку-раскраску, цветные карандаши и несколько непальских рупий. Богиня проворно окунула пальцы в блюдо с алой краской, стоявшее наготове возле нее, и я вытянула шею, подставляя лоб для благословения. Источник
Расставание с детством для них стало настоящей драмой. Как бывшие богини нашли свое место среди людей?
…Много лет назад правитель долины Катманду Джайя Пракаш Малла играл в кости с покровительницей этой страны богиней Таледжу, которая явилась к нему в облике прекрасной женщины. Во время игры король сжульничал, чем сильно разгневал свою соперницу. Богиня отказала Джайе в своей поддержке, но через некоторое время смягчилась, сказав, что по-прежнему будет покровительницей долины и станет являться на землю в облике непорочной девочки — кумари.
Так, если верить легенде, появилась древняя традиция. К сожалению, в Непале распространены и другие, менее красивые предания. Говорят, если когда-то в теле женщины обитал дух богини, он не утрачивает силы даже после особых ритуалов, сопровождающих проводы кумари. Ходят легенды, что на брачном ложе из лона бывшей кумари извергаются змеи и пожирают ее несчастного возлюбленного. «Из суеверия мужчины опасаются жениться на бывших кумари, — сетует Рамеш, отец Уники Баджрачарья, нынешней кумари округа Патан, — считают, что на них обрушатся страшные беды».
Это не единственная проблема, с которой сталкиваются девочки по возвращении к нормальной жизни. Богиню нельзя ни к чему принуждать, она сама изъявляет желание. Ее в прямом смысле слова носят на руках и буквально заваливают подношениями. Ей строго запрещается разговаривать с посторонними. Так проходит несколько – иногда десять, а то и больше – лет. А потом правила игры меняются – в одночасье и навсегда. Девочке-подростку, как правило, бывает сложно социализироваться. Учиться в школе наравне со сверстницами – целая проблема.
В наши дни священный статус кумари не мешает богиням учиться на дому, но еще лет 60 назад образование для этих девочек было совершенно недоступно. Интернет пестрит фотографиями маленьких живых богинь, но как складывается их судьба после возвращения с небес на землю? Как и чем они живут? Что думают о своем прошлом? Как относятся ко всем мифам и предрассудкам? Бывшие кумари разного возраста отвечают на эти вопросы.
Самита Баджрачарья, 12 лет
Самита только полгода назад перестала быть кумари в округе Патан. Как тут принято говорить – «уволилась». Девочка очень молчалива – разговаривает с трудом, особенно с незнакомыми людьми. Просьбы присесть на стул или посмотреть в камеру выполняет нехотя, видно, что сказывается бывшая «небесная жизнь» кумари.
Самита только что пошла учиться в школу с другими ребятами и все еще испытывает дискомфорт в большом классе. Ей непривычно ходить по улицам среди людей. Но не все так грустно: Самита – фанатка веселых мультфильмов про Губку Боба.
Саджани Шакья, 17 лет
Саджани была кумари Бхактапура с 3 до 11 лет. Девушка вспоминает то время с удовольствием. Единственным минусом была необходимость вставать рано – в полпятого утра.
Сейчас Саджани готовится поступать в колледж, чтобы учиться на программиста. В ее комнате я нахожу старенький компьютер IBM и массу литературы по специальности. Девушка мечтает, чтобы ей позвонил Стив Джобс и пригласил работать в компании Apple. На мое замечание, что Джобса, к сожалению, уже нет в живых, Саджани отвечает удивленным восклицанием: «Как? Я же недавно смотрела фильм, где он сыграл главную роль!»
Санубаджико Шакья, 34 года
Санубаджико – бывшая кумари округа Бхактапур – работает швеей на дому. На первом месте для нее семья – муж и две дочки. У Санубаджико все по расписанию: нет времени «на всякие там фотографии и разговоры». Она перестала быть кумари в 13 лет и в школе никому не говорила о своем прошлом.
Лишь спустя некоторое время новые друзья узнали о ее тайне. И сегодня Санубаджико не любит распространяться об этом, чтобы избежать повышенного интереса к себе. Даже фотографий из «той жизни» она не хранит. Этот ветхий черно-белый снимок – единственное напоминание о божественном прошлом.
Нанимая Шакья, 57 лет
Бывшая кумари Катманду и первая в истории кумари, у которой был частный учитель. Смеясь, Нанимая говорит, что и сейчас предпочла бы быть богиней — в реальной жизни «слишком много забот».
Она вышла замуж по договоренности своих родителей с родителями жениха. Ослушаться их было нельзя, и Нанимая вспоминает, как ее муж Руп первое время побаивался ее. Руп жив и здоров по сей день, нянчит двух внуков.К Нанимае пришлось приехать четыре раза, прежде чем она согласилась сфотографироваться, — и то лишь при условии, что она сама выберет место, которое считает «благоприятным».
Дана Баджрачарья, 62 года
Дана — женщина с уникальной судьбой. Ее можно считать как бывшей, так и действующей живой богиней округа Патан. Дело в том, что у Даны так и не начались месячные, поэтому она обречена до конца своих дней оставаться кумари.
В какой-то момент в Патане выбрали новую богиню, но и Дану оставили. Она живет со своими родственниками и принимает посетителей в специальном помещении с троном. После приемов Дана удаляется в свою комнату, откуда не выходит. Она не разговаривает, общается жестами. Я спросил женщину, хотела бы она иметь свою семью. Дана кивнула. Источник
Кумари селения Токха, девятилетняя Дангол, стала живой богиней в раннем детстве. Считается, что, если посмотреть кумари в глаза, можно вступить в прямой контакт с божественными силами. Во время религиозных празднеств ей раскрашивают лоб в красный – цвет созидательной энергии.
Пока эта шестилетняя девочка — обычная школьница. Видно — стесняется, но в глазах вспыхивают искорки любопытства. Унике непривычно принимать незнакомых людей. Ее лицо расплывается в улыбке, когда я спрашиваю, что она будет делать, если сегодня ей доведется стать кумари — живой богиней, перед которой люди будут падать ниц.
«Сидеть смирно, — отвечает она. — Мне не разрешат ходить в школу. Буду учиться дома, и мне станут поклоняться каждый день».
Уника — непалка из этнической группы неваров. Она живет в Патане, официально известном как Лалитпур. Этот город с населением 230 тысяч человек, преимущественно буддистов, спрятался в предгорьях Гималаев в плодородной долине Катманду. Невары бережно хранят традиции своей земли. Одна из них — почитание маленьких девочек как живых богинь.
Процедура избрания кумари включает тайный ритуал, на который не допустят даже родителей Уники. «Нервничаешь?» — спрашиваю я. «Нет, — весело отвечает она. — Просто не терпится».
Мы выходим из дома — старого здания с низким потолком в районе Табу. Уника бежит вприпрыжку по узким улицам, увлекая за собой мать, Сабиту, и старшую сестру, Бифасу. До Хакха-Бахал рукой подать — в этом дворике вот уже несколько веков протекает жизнь их многочисленного семейства. Здесь все они от мала до велика собираются на религиозные церемонии и празднества.
Здесь же пройдет первый этап избрания кумари. На девочке ее любимая желтая флисовая толстовка с капюшоном и песиком Снупи на спине. Если выбор падет на Унику, о герое комиксов придется забыть. Живая богиня облачается лишь в красное — цвет созидательной энергии. Красные одежды традиционно носят замужние женщины. Соседка, проходя мимо, дотрагивается до щеки девочки: «Хочешь стать кумари, крошка?».
По-непальски «кумари» означает «непорочная дева». Лишь в этой стране обычай обожествлять девочек, не достигших половой зрелости, процветает по сей день.
Невары глубоко почитают кумари, веря, что те наделены даром предвидения и способны исцелять больных (особенно тех, кто страдает заболеваниями крови), исполнять желания и даровать процветание. А главное — считается, что они соединяют наш мир с божественным и пробуждают в верующих майтри бхавана — дух милосердия ко всему живому.
Традиция зародилась не позднее X века, когда по всей Южной Азии маленькие девочки и мальчики играли роль прорицателей в индуистских и буддийских ритуалах. Азиатских правителей особенно интересовала их предполагаемая связь с божественным миром и способность предсказывать будущее.
Спустя столетия обычай переняли народы, населявшие окраины Индийского субконтинента — Кашмир, Ассам, Тамилнад и Непал. Здесь распространились религиозные течения, важнейшая роль в которых отводилась женской силе (шакти) и тантрическому воплощению — состоянию, в котором человек может превращаться в божество.
По-непальски «кумари» означает «непорочная дева». Лишь в этой стране обычай обожествлять девочек, не достигших половой зрелости, процветает по сей день. Неварские буддисты видят в кумари воплощение высшего женского божества буддийского пантеона Ваджрадеви. Индуисты верят, что в теле кумари обитает Таледжу — одна из главных богинь долины Катманду, являющаяся, в свою очередь, воплощением Дурги, богини-воительницы, защитницы мирового порядка.
Прислужники, священнослужители и другие помощники обступили «королевскую кумари» Катманду. Отмечая ежегодный праздник Индра Джатра, Матина Шакья проезжает по улицам столицы в передвижном золотом храме, сооруженном 255 лет назад.
В 2015 году в Непале было всего десять кумари, и девять из них — в долине Катманду. Их до сих пор избирают из семей, живущих традиционными родовыми общинами — бахалами (словом «бахал» называют также дворы, вокруг которых расселяются родственники). Все их предки должны происходить из высших каст. Обретение столь почетного статуса считается великой честью и дарует семье кумари всевозможные блага. И потому, несмотря на финансовые расходы и ограничения, связанные с содержанием маленькой девочки как живой богини в современном мире — а также тяготы адаптации, когда по достижении половой зрелости богиня возвращается в обычную жизнь, — некоторые родители отправляют своих маленьких дочерей попытать счастья на выборах кумари.
Для Уники это уже вторая попытка. В первую ей было всего два года, и она, конечно, ничего не помнит. Снова пойти на выборы семью отчасти сподвигло горячее желание самой девочки. Она мечтает о том дне, когда ей соберут волосы в пучок, жирно, до самых висков подведут глаза, а по праздникам будут рисовать на лбу красную тику и третий глаз — серебряную агни-чакшу, или огненное око. Кстати, желание девочки украшать себя по образу и подобию кумари само по себе считается особым знаком — своего рода зовом судьбы.
Бабушка Уники, Масину, переживает, что внучка расстроится, если ее не выберут и на этот раз. «Я надеюсь на удачу. Не хочу, чтобы она огорчалась», — говорит женщина.
У отца девочки Рамеша, владельца обувного магазинчика, другие поводы для беспокойства. «Меня волнуют расходы, — признается он. — И ограничения, которые придется соблюдать нашей семье, чтобы хранить чистоту богини».
Кумари — нелегкое бремя для всей семьи, но главная тяжесть ляжет на плечи кормильца, Рамеша. Каждый день девочка должна облачаться в особые одежды и наносить особый макияж, как минимум дважды в год ей нужно будет шить новые праздничные платья из дорогих тканей. Одну из комнат в доме следует освободить (а в перенаселенном городе это очень непросто) для обрядов поклонения — пуджи. В этой молельне, восседая на троне, богиня будет принимать верующих.
Каждое утро семья должна совершать перед ней ритуал нитья-пуджа — ежедневное богослужение. Выходить из дома богине дозволено только по случаю празднеств, и тогда ее следует переносить на руках или в паланкине, чтобы ее стопы не касались земли. Рацион кумари ограничен, а на некоторые продукты — например на курятину и куриные яйца — налагается строгий запрет.
В доме нужно регулярно совершать обряды очищения. К кумари нельзя приближаться тому, на ком есть что-либо кожаное — одежда, обувь, украшения. И наконец, главное: кумари не должна пролить ни капли собственной крови. Существует поверье, что дух богини, шакти, вселяющийся в тело девочки, покинет его, если у нее пойдет кровь. Даже случайная царапина может положить всему конец. Соответственно, с приходом первых месячных живая богиня слагает с себя почетный сан.
Рамеш тревожится и о том, что ждет его дочь во взрослой жизни. Если ее заветная мечта исполнится, ей рано или поздно придется возвращаться к мирскому существованию. После нескольких лет, проведенных взаперти, превращение из богини в простую смертную дается нелегко. Не говоря уже о том, что перспективы брака с бывшей богиней окутаны темными слухами.
В Патане на сан кумари могут претендовать только девочки из буддийского рода Хакха-Бахал, и в конце концов сила убеждения старейшин бахала и желание продолжить традицию взяли верх над опасениями.
«Мы должны соблюдать обычаи предков, — говорит Сабита. — Наш долг — избрать богиню из нашего сообщества». Жители долины Катманду свято чтут прошлое. Они верят, что в былые времена людей связывали с богами более прочные узы, и потому нужно следовать древним обычаям — даже если в XXI веке их изначальный смысл позабыт.
В Средневековье почти в каждом селении долины Катманду была своя кумари. В больших городах — Катманду, Бактапуре и Патане — богиню избирали почти в каждом районе, а над всеми царила «королевская кумари», почитаемая индуистскими правителями прошлого. Немало традиций с тех пор кануло в Лету, некоторые, к слову, по историческим меркам совсем недавно. Так, в общине Му-Бахал в Катманду трон опустел лишь в 1972 году.
Первый день новой кумари Патана. Шестилетняя Уника Баджрачарья осваивается на троне. Ее ступни покоятся на ритуальном подносе, а голову осеняет божество в облике змеи.
В последние годы на древнюю традицию ополчились правозащитники, приравнивающие его к жестокому обращению с детьми. По их мнению, больше всех страдают «королевские кумари» Патана и Катманду: они обречены на жизнь в затворничестве, лишенные прав на свободу и образование.
Тем не менее в 2008 году Верховный суд Непала отклонил поданную активистами петицию против древнего обычая, сославшись на его культурную и духовную ценность. Сегодня четыре кумари — в Катманду, Патане, Бактапуре и Нувакоте, крепости на торговом пути в долину из Тибета, — получают поддержку от государства в виде ежемесячного пособия на время царствования и пожизненной пенсии после сложения титула. Увы, в реальном выражении размер дотации едва покрывает расходы на одежду и предметы культа.
Двор Хакха-Бахал, уставленный деревянными площадками для отдыха, осенен тенями остроконечных пагод. Чеканный бронзовый алтарь, посвященный Будде Акшобхья — «Непоколебимому», заключен в уродливую металлическую клетку — защита от воров. Когда появляется наша компания — Уника, Сабита, Бифаса и я, — здесь уже яблоку негде упасть. В толпе местных жителей и сочувственных благожелателей выделяется трехлетняя Анджила Баджрачарья — единственная соперница Уники. Надеясь приманить удачу, родители одели ее в красное, как настоящую кумари.
Во дворе ждет Ананта Джвалананда Раджопадхьяйя, верховный служитель храма Таледжу, соседствующего со старым королевским дворцом. В прежние времена правители Патана поклонялись в этом храме королевской кумари как покровительнице рода, богине Таледжу. Старик с горечью признается, что впервые в жизни видит на последнем этапе отбора всего двух претенденток. Из трех выбирать куда лучше. «Всему виной планирование семьи: подходящих кандидаток не хватает», — качает головой Ананта. Да и родителей, мечтающих видеть своих дочерей на троне кумари, становится все меньше.
Ананта сетует и на то, что в наши дни мало кто способен распознать 32 лакшины — приметы совершенства. Традиционно священнослужители осматривали претенденток, проверяя соответствие определенному перечню требований — бедра как у оленя, грудь как у львицы, шея как морская раковина, тело как бенгальский фикус, золотистый цвет лица, мягкий голос утки и тому подобное. Все это признаки выдают Бодхисаттву — просветленное существо.
«Сегодня, — говорит Ананта, — мы просто просим у родителей позволения удостовериться, что их дочери здоровы и у них нет физических изъянов или родимых пятен. Потом смотрим их гороскоп».
У каждого представителя неваров есть гороскоп, составленный при рождении астрологом. Это рукописный свиток с запутанными таблицами и диаграммами, который хранится в семейной молельне. В нем указано имя, данное человеку при рождении, и астрологические знаки, влияющие на его жизнь. В гороскопе потенциальной кумари не должно быть дурных знаков. Самый благоприятный знак — павлин, символ богини.
За закрытой дверью в углу двора в присутствии Ананты проходит первый этап тайного отбора. Его цель — сократить количество претенденток до трех. Поскольку девочек всего две, это простая формальность на пару минут.
В гостиной у себя дома Уника играет с младшим братом, пока родители раздумывают, отдавать ли ее на выборы кумари. Прежней богине пришлось сложить с себя сан – у нее начались месячные - "красные дни" календаря
Окончательный выбор должна сделать жена Ананты, Майя, в их доме — недостроенном железобетонном здании в районе Пим-Бахал к северу от Хакха-Бахала. Наша процессия из четырех десятков зрителей и благожелателей тянется вслед за священнослужителем, двумя претендентками и их родней. Минут десять мы лавируем между машинами на главной городской магистрали — и вот все на месте.
Заранее настроившись на нужный лад с помощью медитации, Майя уже ждет девочек в пустой комнате наверху. На бетонном полу, покрытом очистительной смесью красной глины и коровьего навоза, разложены цветочные гирлянды и расставлены лампа, горшок с водой, подносы для обряда пуджи, миски с творогом, тарелки из листьев с прессованным рисом баджи и другие ритуальные принадлежности.
Девочки усаживаются на красные подушки напротив Майи. Маленькой Анджиле никак не сидится на месте, и она прыгает с подушки на подушку. Уника словно окаменела, но глаза ее так и стреляют по сторонам. Всем зрителям, в том числе и матерям девочек, велено выйти за дверь. Из взрослых в комнате остаются лишь Майя и ее помощница, жена одного из сыновей.
В угасающем свете дня мы толпимся снаружи в полутемном лестничном колодце. Изнутри доносится монотонный гул мантр, звон колокольчика и аромат благовоний. Через несколько секунд раздается громкий плач Анджилы. Когда дверь снова открывается, она с отчаянными воплями бросается к матери. Уника по-прежнему невозмутимо восседает на подушке. Напряженное ожидание сменяется всеобщим облегчением. Все больше преисполняясь уверенности, будущая кумари начинает принимать подношения от своей «группы поддержки».
Один за другим близкие преклоняют перед ней колени и лбом касаются ее ступней. Отныне она перестанет быть Уникой. Ее новое имя Дийя Майджу — Маленькая Девочка-Богиня. Но не только спокойствие девочки убеждает молящихся в том, что в ней живет божество. На радость священнослужителю, в ее гороскопе, который он так внимательно изучал за считанные мгновенья до начала обряда, обнаружился судьбоносный знак павлина.
На церемонии в Хакха-Бахале всем бросилось в глаза отсутствие вчерашней кумари Самиты Баджрачарья, оставляющей трон. Хотя сюда выходят окна ее дома, она не показывается на людях, не в силах оправиться от шока внезапной отставки — пять недель назад у нее начались месячные.
…Несколько месяцев спустя я познакомилась с 12-летней Самитой в доме ее подруги Чаниры Баджрачарья на главной улице города. Чанира носила титул кумари Патана до Самиты. Их семьи всегда были очень дружны, а общий жизненный опыт еще больше сблизил девочек.
Все вместе мы расселись на подушках на полу под пристальными взглядами бывших кумари, взиравших на нас с развешенных на стенах фотографий. В черных легинсах и оранжевом джемпере с пушистой коалой, Самита только что пришла с урока музыки — она учится играть на сароде, разновидности лютни.
Как всегда, ее сопровождала мать — девочку пугают толпы народа, потоки машин, общественный транспорт, шум и гам, неровные тротуары. Незнакомые люди тоже внушают страх. Слыша мои вопросы, Самита улыбалась, но так и не раскрыла рта.
Даже став богиней, двухлетняя Резука, кумари селения Килагал, капризничает за едой. Есть поверье: если Резука и живущая неподалеку «королевская кумари» Катманду когда-нибудь увидят друг друга, их души выпорхнут из тел
«Кумари не разговаривает с посторонними, — объяснила Чанира, пока Самита внимательно изучала собственные коленки. — Мне самой понадобился где-то год, прежде чем я смогла осилить беседу с незнакомым человеком. Даже сейчас, в колледже, мне трудно делать доклад перед всей группой».
19-летняя Чанира — студентка Университетской школы менеджмента Катманду, будущий бакалавр делового администрирования. Пока она была кумари, учителя безвозмездно ходили к ней на дом, и в конце концов Чанира получила «аттестат о среднем образовании» с отличием. Трудно поверить, что эта живая, сообразительная девушка с удивительно свободным английским когда-то не могла связать двух слов.
«У меня первая менструация началась в 15 лет, так что я ее к тому моменту давно ждала, — рассказала Чанира. — Но Самите всего 12, для нее это было как гром среди ясного неба. Это очень непростое время. Когда передаешь знаки отличия и трон богини, кажется, что кто-то умер. Ты в трауре».
Каково же было Самите уходить в отставку? Повторив мой вопрос по-неварски, Чанира старательно перевела еле слышный ответ подруги.
Для Самиты самыми тяжелыми были первые недели после назначения ее преемницы. Семья Самиты на целый месяц приютила Унику и ее родных, пока им обустраивали жилище по соседству. Каждый день Самита видела толпы верующих в гостиной, а тем временем на троне в ее бывшей молельне восседала другая девочка.
Теперь семейство Уники — а вместе с ними и трон кумари — переехали в соседний дом. Самита пошла в школу и делает успехи в учебе. У нее есть друзья, включая тех, кто приходил к ней все три с половиной «божественных» года. Но порой ей снится, что она по-прежнему живая богиня, и она просыпается в смятении.
Уника восседает на троне в магазине своего отца в Лаганкхеле – прислужник поправляет на ней серебряное ожерелье. Согласно поверью, оно наделяет девочку божественной силой. Первая официальная миссия новоизбранной кумари Патана – лицезреть ритуальное омовение статуи бога дождя.
Кем она хочет быть, когда окончит школу? Самита что-то прошептала в ответ, и Чанира вновь пришла ей на помощь: «Она хочет быть музыкантом». А как насчет замужества? Наверное, об этом не может быть и речи? — предположила я, вспомнив рассказ Рамеша о страшной участи супругов бывших богинь.
«Это вранье, все эти слухи про смерть мужей бывших кумари, — уверила меня Чанира. — Миф, который распространяют средства массовой информации». На самом деле замуж вышли почти все бывшие кумари брачного возраста, будь то в Патане, Катманду или в любом другом уголке долины.
А они сами хотели бы, чтобы их дочь стала живой богиней? «Мы не можем выйти замуж за кого-то из нашего рода, — объясняет Чанира, — поэтому вряд ли у кого-то из нас родится дочь, которая смогла бы претендовать на трон живой богини. Наверное, если бы мы вышли за кого-то из нашей касты из Катманду, такой шанс появился бы». Девочки еще пошептались, хихикая при мысли о замужестве. «Тогда да, любая из нас была бы счастлива, если бы богиня избрала ее дочь».
«Быть кумари — великий дар. Для меня избрание стало благословением, — добавляет Чанира. — Но есть вещи, которые нужно улучшить. Например, увеличить финансовую поддержку от правительства, чтобы покрыть расходы на ритуалы и образование богини. А еще нужна помощь психолога, который объяснил бы, какие изменения произойдут в ее жизни после сложения сана. Хорошо бы создать общество бывших кумари, которые помогали бы тем, кто только выходит в отставку. Я боюсь, что, если все оставить по-прежнему, мы можем утратить эту традицию».
В свободное время энергия у Уники бьет ключом, как у всякого ребенка, но ее никогда не ругают. В играх с младшим братом и старшей сестрой верховодит всегда она. Кому охота навлечь на себя гнев живой богини?
Чуть позже Чанира отвела меня посмотреть на новую живую богиню Патана. Войдя в молельню, я предстала перед ее сверкающим взором. Она восседала на золотом троне в обрамлении двух серебряных церемониальных посохов, а над ее головой раздували капюшоны золотые кобры, защищая ее, как когда-то Самиту, Чаниру и многие поколения прежних кумари.
Передо мной сидела Уника, но было трудно поверить, что это та самая девчушка, с которой я познакомилась по пути на церемонию избрания пять месяцев назад. Ее властный взгляд пронзал меня насквозь, и я сама почувствовала себя маленькой девочкой. На шее кумари висел серебряный амулет. Ноги, увитые серебряными браслетами с колокольчиками и разукрашенные ярко-красной краской, покоились среди рисовых хлопьев и цветочных лепестков на бронзовом ритуальном подносе.
Преклонив колени на коврике перед троном, я протянула свои дары — книжку-раскраску, цветные карандаши и несколько непальских рупий. Богиня проворно окунула пальцы в блюдо с алой краской, стоявшее наготове возле нее, и я вытянула шею, подставляя лоб для благословения. Источник
Кумари: с небес на землю
Расставание с детством для них стало настоящей драмой. Как бывшие богини нашли свое место среди людей?
…Много лет назад правитель долины Катманду Джайя Пракаш Малла играл в кости с покровительницей этой страны богиней Таледжу, которая явилась к нему в облике прекрасной женщины. Во время игры король сжульничал, чем сильно разгневал свою соперницу. Богиня отказала Джайе в своей поддержке, но через некоторое время смягчилась, сказав, что по-прежнему будет покровительницей долины и станет являться на землю в облике непорочной девочки — кумари.
Так, если верить легенде, появилась древняя традиция. К сожалению, в Непале распространены и другие, менее красивые предания. Говорят, если когда-то в теле женщины обитал дух богини, он не утрачивает силы даже после особых ритуалов, сопровождающих проводы кумари. Ходят легенды, что на брачном ложе из лона бывшей кумари извергаются змеи и пожирают ее несчастного возлюбленного. «Из суеверия мужчины опасаются жениться на бывших кумари, — сетует Рамеш, отец Уники Баджрачарья, нынешней кумари округа Патан, — считают, что на них обрушатся страшные беды».
Это не единственная проблема, с которой сталкиваются девочки по возвращении к нормальной жизни. Богиню нельзя ни к чему принуждать, она сама изъявляет желание. Ее в прямом смысле слова носят на руках и буквально заваливают подношениями. Ей строго запрещается разговаривать с посторонними. Так проходит несколько – иногда десять, а то и больше – лет. А потом правила игры меняются – в одночасье и навсегда. Девочке-подростку, как правило, бывает сложно социализироваться. Учиться в школе наравне со сверстницами – целая проблема.
В наши дни священный статус кумари не мешает богиням учиться на дому, но еще лет 60 назад образование для этих девочек было совершенно недоступно. Интернет пестрит фотографиями маленьких живых богинь, но как складывается их судьба после возвращения с небес на землю? Как и чем они живут? Что думают о своем прошлом? Как относятся ко всем мифам и предрассудкам? Бывшие кумари разного возраста отвечают на эти вопросы.
Самита Баджрачарья, 12 лет
Самита только полгода назад перестала быть кумари в округе Патан. Как тут принято говорить – «уволилась». Девочка очень молчалива – разговаривает с трудом, особенно с незнакомыми людьми. Просьбы присесть на стул или посмотреть в камеру выполняет нехотя, видно, что сказывается бывшая «небесная жизнь» кумари.
Самита только что пошла учиться в школу с другими ребятами и все еще испытывает дискомфорт в большом классе. Ей непривычно ходить по улицам среди людей. Но не все так грустно: Самита – фанатка веселых мультфильмов про Губку Боба.
Саджани Шакья, 17 лет
Саджани была кумари Бхактапура с 3 до 11 лет. Девушка вспоминает то время с удовольствием. Единственным минусом была необходимость вставать рано – в полпятого утра.
Сейчас Саджани готовится поступать в колледж, чтобы учиться на программиста. В ее комнате я нахожу старенький компьютер IBM и массу литературы по специальности. Девушка мечтает, чтобы ей позвонил Стив Джобс и пригласил работать в компании Apple. На мое замечание, что Джобса, к сожалению, уже нет в живых, Саджани отвечает удивленным восклицанием: «Как? Я же недавно смотрела фильм, где он сыграл главную роль!»
Санубаджико Шакья, 34 года
Санубаджико – бывшая кумари округа Бхактапур – работает швеей на дому. На первом месте для нее семья – муж и две дочки. У Санубаджико все по расписанию: нет времени «на всякие там фотографии и разговоры». Она перестала быть кумари в 13 лет и в школе никому не говорила о своем прошлом.
Лишь спустя некоторое время новые друзья узнали о ее тайне. И сегодня Санубаджико не любит распространяться об этом, чтобы избежать повышенного интереса к себе. Даже фотографий из «той жизни» она не хранит. Этот ветхий черно-белый снимок – единственное напоминание о божественном прошлом.
Нанимая Шакья, 57 лет
Бывшая кумари Катманду и первая в истории кумари, у которой был частный учитель. Смеясь, Нанимая говорит, что и сейчас предпочла бы быть богиней — в реальной жизни «слишком много забот».
Она вышла замуж по договоренности своих родителей с родителями жениха. Ослушаться их было нельзя, и Нанимая вспоминает, как ее муж Руп первое время побаивался ее. Руп жив и здоров по сей день, нянчит двух внуков.К Нанимае пришлось приехать четыре раза, прежде чем она согласилась сфотографироваться, — и то лишь при условии, что она сама выберет место, которое считает «благоприятным».
Дана Баджрачарья, 62 года
Дана — женщина с уникальной судьбой. Ее можно считать как бывшей, так и действующей живой богиней округа Патан. Дело в том, что у Даны так и не начались месячные, поэтому она обречена до конца своих дней оставаться кумари.
В какой-то момент в Патане выбрали новую богиню, но и Дану оставили. Она живет со своими родственниками и принимает посетителей в специальном помещении с троном. После приемов Дана удаляется в свою комнату, откуда не выходит. Она не разговаривает, общается жестами. Я спросил женщину, хотела бы она иметь свою семью. Дана кивнула. Источник
Новостной сайт E-News.su | E-News.pro. Используя материалы, размещайте обратную ссылку.
Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter
