Повелители неба: как спасти самых быстрых птиц на планете
История взаимоотношений сокола с человеком насчитывает многие сотни лет. Но в XX веке для этих пернатых настали не лучшие времена. Сегодня арабский шейх и его сокольничий выращивают и тренируют соколиных, пытаясь сохранить виды от вымирания.
Историки точно не знают, когда люди начали отлавливать и дрессировать диких птиц для охоты на животных – на тех, кого не удавалось убить стрелами или поймать в силки. Отсылки в древней поэме «Эпос о Гильгамеше» свидетельствуют о том, что соколиная охота существовала на территории современного Ирака 4000 лет назад! Из века в век практика отлова и дрессировки соколов развивалась во всех цивилизациях мира.
Свидетельств тому множество: Тутанхамона похоронили с подвеской в форме сокола; греки чеканили монеты с изображением Зевса с соколом; одна из самых первых сокольничих в Японии (женщина!) написала целый трактат о соколиной охоте.
Скандинавские купцы продавали исландских кречетов по всей Европе, а экономика голландского города Валкенсвард практически полностью зависела от торговли соколами.
У монгольского правителя Хубилая в XIII веке было 60 управляющих, следивших за 10000 сокольничих. Но никто и нигде не подошел к делу так серьезно, как на Аравийском полуострове: тут сегодня живет больше половины всех сокольничих мира. Если в Европе соколиная охота (в которой также участвовали ястребы, орлы и другие хищные птицы) оставалась занятием королей, в Аравийской пустыне она помогала людям выживать.
Бедуины ловили мигрирующих соколов и использовали их для охоты на дичь – вихляев и чернохвостых зайцев. До изобретения ружей птицы сполна обеспечивали бедуинские семьи едой в суровых условиях пустыни, где каждый кусочек мяса был критически важен.
К моменту прихода ислама соколиная охота заняла такое место в жизни арабов, что пророк Мухаммед отдельно упомянул ее в Коране – объявив добытых птиц халяльными, то есть пригодными в пищу для мусульман.
Снимок XIX века: бедуин позирует на коне вместе со своими соколами. Многие века кочевники-бедуины ловили соколов, пролетавших над Аравийским полуостровом: птицы мигрировали из Азии на зимовку в Африку. Кочевники учили соколов охотиться на дичь и отпускали, когда сезон заканчивался
Однако в XX веке быстрое развитие Дубая и других эмиратов почти уничтожило соколиную охоту в ОАЭ. Численность объектов охоты – вихляев – резко снизилась (люди уничтожали их среду обитания). Постепенно охоту на них запретили. Теперь только богатые люди могли позволить себе держать соколов – на охоту они ездили в Центральную Азию или Северную Африку.
В начале 2000-х наследный принц шейх Хамдан бин Мохаммед бин Рашид аль Мактум решил сделать соколиную охоту снова доступной для среднестатистических граждан Эмиратов – и основал соколиные гонки. Во время гонок соколов выпускают с определенного расстояния и засекают время, за которое они подлетают к добыче. Сезон гонок длится с декабря по конец января, в финале – за обладание Президентским кубком (и 7 миллионов долларов призового фонда) борются более 2000 соколов.
С началом соколиных гонок в Дубае случился беспрецедентный рост числа владельцев соколов. Насесты можно увидеть в лобби отелей и бизнес-центрах по всему городу. Сокольничие привозят больных птиц в соколиную клинику, а покупки для пернатых питомцев совершают в специализированном торговом центре, где продают все необходимое для соколиной охоты.
В один из дней мы с Говардом отправляемся в этот торговый центр: перед нами предстают сотни покупателей, у многих из них на руках сидят птицы в повязках. Вокруг – десятки магазинов, которые продают все: от соколиной еды (замороженные голуби и перепела) и соколиных витаминов до крохотных датчиков для поиска потерявшихся птиц. Там даже есть магазин, который торгует радиоуправляемыми самолетами, раскрашенными под вихляев: с помощью таких самолетов юных соколов учат гоняться за добычей.
Соколиная клиника в Абу-Даби считается крупнейшей птичьей клиникой в мире: за год местные ветеринары и ассистенты лечат по 11000 птиц. Сокольничие привозят своих питомцев по любому поводу: от простого осмотра до лечения перелома крыла.
Мы с Говардом подходим к магазину, где торговцы предлагают птиц. Мой спутник медленно расхаживает вдоль насестов, внимательно осматривая товар: продавцы показывают ему документы с официальными печатями, удостоверяющими страну происхождения пернатых.
Говард одобрительно кивает: «Сейчас все намного лучше». Он гладит грудные перья соколов, осматривает их лапки. «Эти птицы здоровы, – продолжает он. – Раньше мне часто попадались соколы в плохом состоянии. Их нелегально перевозили из Пакистана и России через Сирию. Но потом правительство все это пресекло: теперь каждая птица, которая въезжает или покидает ОАЭ, должна иметь личный паспорт».
И все же, вопреки всем усилиям, контрабанда соколов остается серьезной проблемой во многих странах мира. По данным защитников природы, балобанов и сапсанов отлавливают во время перелета через Пакистан и переправляют богатым покупателям на Ближнем Востоке. Кречеты из арктических регионов России тоже страдают от рук браконьеров – их тоже ловят для продажи.
Конец мая, мы в Шотландии, на пути к одной из ферм шейха Бутти. Несколько лет назад шейх и Говард решили расширить свое хозяйство – и купили уже вторую ферму в этих краях. Здесь сапсаны и кречеты живут в близких для них климатических условиях, а Говард и шейх могут видеться с высококлассными заводчиками соколов и обмениваться с ними птицами для скрещивания. Каждый год шейх забирает себе несколько птенцов для дрессировки, каких-то птиц отправляет на случку, каких-то – дарит родственникам или друзьям, а остальных продает другим сокольничим.
Сейчас время обеда, и на месте нас ждут 200 голодных соколов. Проезжая по узким улочкам, Говард рассказывает мне, что, когда он в детстве жил в Родезии, то жадно читал все книги о птицах, которые только мог найти. Позже переехал в Южную Африку и начал брать на передержку раненых и осиротевших хищных птиц: сапсанов, средиземноморских соколов, орлов-яйцеедов, дербников, маленьких ястребов-перепелятников и даже сов («Самые глупые птицы, которых я только встречал за всю карьеру»).
Во время поездки в Дубай в 1998 году друг познакомил его с шейхом Бутти: того заинтересовала идея Говарда разводить и дрессировать соколов в ОАЭ. «Я говорил со многими ветеринарами, и все они сказали, что разводить соколов в пустыне невозможно, равно как и учить охоте птиц, выросших в неволе», – вспоминает Говард. Шейх Бутти и Говард быстро доказали экспертам, что невозможное – возможно. Во время первого сезона случки им удалось получить 20 яиц балобана, из которых вылупились и выросли 15 птенцов.
Слава о достижениях Говарда и шейха разнеслась по ОАЭ, и местные сокольничие начали посылать им бракованных птиц – соколов, страдавших серьезными заболеваниями (например, запущенный пододерматит, смертельно опасная инфекция лап), или особей с безнадежно поврежденными маховыми перьями. Говард боролся за каждого сокола.
Вот мы на месте – рядом с фермой стоит дом, где живут Говард с женой. Время кормежки, и мы направляемся к небольшому комплексу зданий, расположенному прямо за жилищем Уоллеров, входим в одно из них. Здесь устроено морозильное помещение, где хранится мясо перепелов и голубей.
Говард набирает целое ведро грудок, и мы начинаем наш путь по десяткам вольеров, где по парам сидят сапсаны и кречеты. У каждой пары – гнездо с двумя-тремя птенцами. Когда Говард кладет мясо на полочку, самец подлетает, забирает добычу и относит ее самке. Затем соколы по очереди кормят своих пронзительно кричащих малышей.
Говард разводит и полукровок – наполовину сапсанов, наполовину кречетов. Для этого он собирает сперму у самцов и искусственно осеменяет самок. «Кречеты – очень умные птицы, куда умнее сапсанов, – утверждает Говард. – Правда, характер у них довольно склочный. Но если их скрещивать с сапсанами, то получается крупная сильная хищная птица, ее проще дрессировать, и она меньше подвержена болезням».
Чтобы получить сперму от самца кречета, Говард Уоллер надевает специальную шляпу (с отверстиями, куда собирается сперма птицы) и имитирует звуки, которые издает самка. Этот сокол – импринт, Говард вырастил его с первого дня. «Сейчас он считает меня отцом, – объясняет Говард. – А когда вырастет, будет видеть во мне партнера». Позже Говард с помощью шприца впрыснет сперму самке-импринту).
В одном из вольеров я вижу белоснежного кречета: ни единого серого или коричневого пятнышка. Вот она, чудесная Белая. Историки веками пытались постичь одержимость людей белыми кречетами. Ими выкупали похищенных аристократов, этих птиц дарили друг другу дипломаты разных стран, принцессы получали их в приданое. Во время Крестовых походов султан Египта и Сирии Салах ад-Дин отказался принимать от короля Франции Филиппа IV огромную по тем временам сумму в тысячу золотых дукатов в обмен на белоснежного кречета.
Говард и шейх Бутти любят Белую не только за редкую красоту. Белая – бесстрашный и агрессивный охотник. «Это не просто птица шоу-класса, это настоящая мечта», – говорит Говард. Я видел сюжеты в новостях: богатые шейхи покупают суперптиц, подобных Белой, за баснословные деньги (доходит и до четверти миллиона долларов). Спрашиваю Говарда: за сколько бы он продал Белую?
И слышу в ответ: «Все эти суммы, которые называют СМИ, – неправда. Такие сюжеты только толкают вверх цены на черном рынке и побуждают людей ловить диких соколов». По словам Говарда, на Ближнем Востоке наверняка можно найти богатого сокольничего, который будет готов заплатить сотни тысяч долларов за Белую, но шейх Бутти ни за что ее не продаст. Для них с Говардом Белая не просто трофей.
Близкие родственники Белой – одни из тех самых безнадежных проблемных соколов, с которых все и начиналось. Белая – живое доказательство тому, что дикие соколы ничуть не лучше тех, что выросли в неволе.
Сокольничий Джон Прусич сажает соколов на модель во время фотосессии недалеко от Сиэтла. По словам Джона, соколы — довольно беспокойные по характеру. «Но если узнать их получше, то быстро понимаешь, что это идеальные птицы».
В конце концов Говард и шейх Бутти надеются выпустить выращенных в неволе кречетов на свободу – и увеличить их популяцию в некоторых арктических регионах, там, где наблюдается упадок численности этих птиц. Такая практика однажды уже помогла спасти сапсанов. К 1970 году в США из-за широкого применения пестицида ДДТ сапсаны почти полностью вымерли.
Том Кэйд, орнитолог и сокольничий, основал Фонд сапсанов и нанял сокольничих со всей Северной Америки, чтобы спасти вид. В итоге сокольничие вырастили и выпустили в дикую природу 6000 птиц. Теперь в США популяция сапсанов в полном порядке. Говард говорит, что со временем они с шейхом планируют выпустить на свободу большинство своих соколиных.
Говард ведет меня в здание, где содержатся импринты – соколы, вылупившиеся из искусственно осемененных яиц. Говард выращивает таких птиц сам. Со временем птенец-импринт начинает считать родителем человека, который его кормит. Комната заполнена десятками пластиковых коробок с птенцами. Розовые малыши покрыты пушком: им несколько дней от роду. В других коробках – подросшие пушистые шарики, которые настойчиво пищат, требуя еды. Говард берет миску со свежим фаршем из мяса голубя и перепела, протягивает мне длинные стальные щипцы и показывает, как аккуратно наполнить клювики мясом.
«Со временем мы хотим выпустить на волю всех наших птиц». Говард Уоллер
Мы переходим в инкубаторную. Здесь на стенах можно увидеть сложные диаграммы с детальным генеалогическим древом и подробным описанием развития каждого сокола, вылупившегося в этом сезоне. Рядом под лучами инфракрасных ламп греется десяток коричневатых пятнистых яиц кречета: последние на этот сезон. Каждый день Говард и его жена Виктория подсвечивают яйца специальным светом и оценивают развитие птенца внутри – своеобразное соколиное УЗИ.
Говард берет одно яйцо, из которого вот-вот вылупится птенец. На скорлупе едва заметна крохотная трещинка в месте, где соколенок стукнул клювом. «Иногда они слишком слабые. В таком случае их отсеивает сама природа – слабые птенцы просто не могут пробить скорлупу», – объясняет Говард.
Он легонько стучит по яйцу и подносит его к моему уху. Я слышу тихое «Чирик, чирик!». И пусть звук слабоват, но его ни с чем не спутать. Он похож на радиосигнал из другого мира. Говард начинает осторожно снимать скорлупу, и через пару мгновений на его ладони уже сидит крохотный соколенок. Говард вытирает его от липкой жидкости. Еще мокрый розовый птенец покрыт спутанным серебристым пухом.
Он с трудом поднимает голову, которая кажется слишком большой для такого маленького тельца. Трудно представить, что однажды этот беспомощный птенец станет хозяином неба. Наконец соколенок открывает один круглый глаз, и вот самый молодой кречет на планете чирикает и смотрит на своего родителя – Говарда Уоллера. Источник
Историки точно не знают, когда люди начали отлавливать и дрессировать диких птиц для охоты на животных – на тех, кого не удавалось убить стрелами или поймать в силки. Отсылки в древней поэме «Эпос о Гильгамеше» свидетельствуют о том, что соколиная охота существовала на территории современного Ирака 4000 лет назад! Из века в век практика отлова и дрессировки соколов развивалась во всех цивилизациях мира.
Свидетельств тому множество: Тутанхамона похоронили с подвеской в форме сокола; греки чеканили монеты с изображением Зевса с соколом; одна из самых первых сокольничих в Японии (женщина!) написала целый трактат о соколиной охоте.
Скандинавские купцы продавали исландских кречетов по всей Европе, а экономика голландского города Валкенсвард практически полностью зависела от торговли соколами.
У монгольского правителя Хубилая в XIII веке было 60 управляющих, следивших за 10000 сокольничих. Но никто и нигде не подошел к делу так серьезно, как на Аравийском полуострове: тут сегодня живет больше половины всех сокольничих мира. Если в Европе соколиная охота (в которой также участвовали ястребы, орлы и другие хищные птицы) оставалась занятием королей, в Аравийской пустыне она помогала людям выживать.
Бедуины ловили мигрирующих соколов и использовали их для охоты на дичь – вихляев и чернохвостых зайцев. До изобретения ружей птицы сполна обеспечивали бедуинские семьи едой в суровых условиях пустыни, где каждый кусочек мяса был критически важен.
К моменту прихода ислама соколиная охота заняла такое место в жизни арабов, что пророк Мухаммед отдельно упомянул ее в Коране – объявив добытых птиц халяльными, то есть пригодными в пищу для мусульман.
Снимок XIX века: бедуин позирует на коне вместе со своими соколами. Многие века кочевники-бедуины ловили соколов, пролетавших над Аравийским полуостровом: птицы мигрировали из Азии на зимовку в Африку. Кочевники учили соколов охотиться на дичь и отпускали, когда сезон заканчивался
Однако в XX веке быстрое развитие Дубая и других эмиратов почти уничтожило соколиную охоту в ОАЭ. Численность объектов охоты – вихляев – резко снизилась (люди уничтожали их среду обитания). Постепенно охоту на них запретили. Теперь только богатые люди могли позволить себе держать соколов – на охоту они ездили в Центральную Азию или Северную Африку.
В начале 2000-х наследный принц шейх Хамдан бин Мохаммед бин Рашид аль Мактум решил сделать соколиную охоту снова доступной для среднестатистических граждан Эмиратов – и основал соколиные гонки. Во время гонок соколов выпускают с определенного расстояния и засекают время, за которое они подлетают к добыче. Сезон гонок длится с декабря по конец января, в финале – за обладание Президентским кубком (и 7 миллионов долларов призового фонда) борются более 2000 соколов.
С началом соколиных гонок в Дубае случился беспрецедентный рост числа владельцев соколов. Насесты можно увидеть в лобби отелей и бизнес-центрах по всему городу. Сокольничие привозят больных птиц в соколиную клинику, а покупки для пернатых питомцев совершают в специализированном торговом центре, где продают все необходимое для соколиной охоты.
В один из дней мы с Говардом отправляемся в этот торговый центр: перед нами предстают сотни покупателей, у многих из них на руках сидят птицы в повязках. Вокруг – десятки магазинов, которые продают все: от соколиной еды (замороженные голуби и перепела) и соколиных витаминов до крохотных датчиков для поиска потерявшихся птиц. Там даже есть магазин, который торгует радиоуправляемыми самолетами, раскрашенными под вихляев: с помощью таких самолетов юных соколов учат гоняться за добычей.
Соколиная клиника в Абу-Даби считается крупнейшей птичьей клиникой в мире: за год местные ветеринары и ассистенты лечат по 11000 птиц. Сокольничие привозят своих питомцев по любому поводу: от простого осмотра до лечения перелома крыла.
Мы с Говардом подходим к магазину, где торговцы предлагают птиц. Мой спутник медленно расхаживает вдоль насестов, внимательно осматривая товар: продавцы показывают ему документы с официальными печатями, удостоверяющими страну происхождения пернатых.
Говард одобрительно кивает: «Сейчас все намного лучше». Он гладит грудные перья соколов, осматривает их лапки. «Эти птицы здоровы, – продолжает он. – Раньше мне часто попадались соколы в плохом состоянии. Их нелегально перевозили из Пакистана и России через Сирию. Но потом правительство все это пресекло: теперь каждая птица, которая въезжает или покидает ОАЭ, должна иметь личный паспорт».
И все же, вопреки всем усилиям, контрабанда соколов остается серьезной проблемой во многих странах мира. По данным защитников природы, балобанов и сапсанов отлавливают во время перелета через Пакистан и переправляют богатым покупателям на Ближнем Востоке. Кречеты из арктических регионов России тоже страдают от рук браконьеров – их тоже ловят для продажи.
Конец мая, мы в Шотландии, на пути к одной из ферм шейха Бутти. Несколько лет назад шейх и Говард решили расширить свое хозяйство – и купили уже вторую ферму в этих краях. Здесь сапсаны и кречеты живут в близких для них климатических условиях, а Говард и шейх могут видеться с высококлассными заводчиками соколов и обмениваться с ними птицами для скрещивания. Каждый год шейх забирает себе несколько птенцов для дрессировки, каких-то птиц отправляет на случку, каких-то – дарит родственникам или друзьям, а остальных продает другим сокольничим.
Сейчас время обеда, и на месте нас ждут 200 голодных соколов. Проезжая по узким улочкам, Говард рассказывает мне, что, когда он в детстве жил в Родезии, то жадно читал все книги о птицах, которые только мог найти. Позже переехал в Южную Африку и начал брать на передержку раненых и осиротевших хищных птиц: сапсанов, средиземноморских соколов, орлов-яйцеедов, дербников, маленьких ястребов-перепелятников и даже сов («Самые глупые птицы, которых я только встречал за всю карьеру»).
Во время поездки в Дубай в 1998 году друг познакомил его с шейхом Бутти: того заинтересовала идея Говарда разводить и дрессировать соколов в ОАЭ. «Я говорил со многими ветеринарами, и все они сказали, что разводить соколов в пустыне невозможно, равно как и учить охоте птиц, выросших в неволе», – вспоминает Говард. Шейх Бутти и Говард быстро доказали экспертам, что невозможное – возможно. Во время первого сезона случки им удалось получить 20 яиц балобана, из которых вылупились и выросли 15 птенцов.
Слава о достижениях Говарда и шейха разнеслась по ОАЭ, и местные сокольничие начали посылать им бракованных птиц – соколов, страдавших серьезными заболеваниями (например, запущенный пододерматит, смертельно опасная инфекция лап), или особей с безнадежно поврежденными маховыми перьями. Говард боролся за каждого сокола.
Вот мы на месте – рядом с фермой стоит дом, где живут Говард с женой. Время кормежки, и мы направляемся к небольшому комплексу зданий, расположенному прямо за жилищем Уоллеров, входим в одно из них. Здесь устроено морозильное помещение, где хранится мясо перепелов и голубей.
Говард набирает целое ведро грудок, и мы начинаем наш путь по десяткам вольеров, где по парам сидят сапсаны и кречеты. У каждой пары – гнездо с двумя-тремя птенцами. Когда Говард кладет мясо на полочку, самец подлетает, забирает добычу и относит ее самке. Затем соколы по очереди кормят своих пронзительно кричащих малышей.
Говард разводит и полукровок – наполовину сапсанов, наполовину кречетов. Для этого он собирает сперму у самцов и искусственно осеменяет самок. «Кречеты – очень умные птицы, куда умнее сапсанов, – утверждает Говард. – Правда, характер у них довольно склочный. Но если их скрещивать с сапсанами, то получается крупная сильная хищная птица, ее проще дрессировать, и она меньше подвержена болезням».
Чтобы получить сперму от самца кречета, Говард Уоллер надевает специальную шляпу (с отверстиями, куда собирается сперма птицы) и имитирует звуки, которые издает самка. Этот сокол – импринт, Говард вырастил его с первого дня. «Сейчас он считает меня отцом, – объясняет Говард. – А когда вырастет, будет видеть во мне партнера». Позже Говард с помощью шприца впрыснет сперму самке-импринту).
В одном из вольеров я вижу белоснежного кречета: ни единого серого или коричневого пятнышка. Вот она, чудесная Белая. Историки веками пытались постичь одержимость людей белыми кречетами. Ими выкупали похищенных аристократов, этих птиц дарили друг другу дипломаты разных стран, принцессы получали их в приданое. Во время Крестовых походов султан Египта и Сирии Салах ад-Дин отказался принимать от короля Франции Филиппа IV огромную по тем временам сумму в тысячу золотых дукатов в обмен на белоснежного кречета.
Говард и шейх Бутти любят Белую не только за редкую красоту. Белая – бесстрашный и агрессивный охотник. «Это не просто птица шоу-класса, это настоящая мечта», – говорит Говард. Я видел сюжеты в новостях: богатые шейхи покупают суперптиц, подобных Белой, за баснословные деньги (доходит и до четверти миллиона долларов). Спрашиваю Говарда: за сколько бы он продал Белую?
И слышу в ответ: «Все эти суммы, которые называют СМИ, – неправда. Такие сюжеты только толкают вверх цены на черном рынке и побуждают людей ловить диких соколов». По словам Говарда, на Ближнем Востоке наверняка можно найти богатого сокольничего, который будет готов заплатить сотни тысяч долларов за Белую, но шейх Бутти ни за что ее не продаст. Для них с Говардом Белая не просто трофей.
Близкие родственники Белой – одни из тех самых безнадежных проблемных соколов, с которых все и начиналось. Белая – живое доказательство тому, что дикие соколы ничуть не лучше тех, что выросли в неволе.
Сокольничий Джон Прусич сажает соколов на модель во время фотосессии недалеко от Сиэтла. По словам Джона, соколы — довольно беспокойные по характеру. «Но если узнать их получше, то быстро понимаешь, что это идеальные птицы».
В конце концов Говард и шейх Бутти надеются выпустить выращенных в неволе кречетов на свободу – и увеличить их популяцию в некоторых арктических регионах, там, где наблюдается упадок численности этих птиц. Такая практика однажды уже помогла спасти сапсанов. К 1970 году в США из-за широкого применения пестицида ДДТ сапсаны почти полностью вымерли.
Том Кэйд, орнитолог и сокольничий, основал Фонд сапсанов и нанял сокольничих со всей Северной Америки, чтобы спасти вид. В итоге сокольничие вырастили и выпустили в дикую природу 6000 птиц. Теперь в США популяция сапсанов в полном порядке. Говард говорит, что со временем они с шейхом планируют выпустить на свободу большинство своих соколиных.
Говард ведет меня в здание, где содержатся импринты – соколы, вылупившиеся из искусственно осемененных яиц. Говард выращивает таких птиц сам. Со временем птенец-импринт начинает считать родителем человека, который его кормит. Комната заполнена десятками пластиковых коробок с птенцами. Розовые малыши покрыты пушком: им несколько дней от роду. В других коробках – подросшие пушистые шарики, которые настойчиво пищат, требуя еды. Говард берет миску со свежим фаршем из мяса голубя и перепела, протягивает мне длинные стальные щипцы и показывает, как аккуратно наполнить клювики мясом.
«Со временем мы хотим выпустить на волю всех наших птиц». Говард Уоллер
Мы переходим в инкубаторную. Здесь на стенах можно увидеть сложные диаграммы с детальным генеалогическим древом и подробным описанием развития каждого сокола, вылупившегося в этом сезоне. Рядом под лучами инфракрасных ламп греется десяток коричневатых пятнистых яиц кречета: последние на этот сезон. Каждый день Говард и его жена Виктория подсвечивают яйца специальным светом и оценивают развитие птенца внутри – своеобразное соколиное УЗИ.
Говард берет одно яйцо, из которого вот-вот вылупится птенец. На скорлупе едва заметна крохотная трещинка в месте, где соколенок стукнул клювом. «Иногда они слишком слабые. В таком случае их отсеивает сама природа – слабые птенцы просто не могут пробить скорлупу», – объясняет Говард.
Он легонько стучит по яйцу и подносит его к моему уху. Я слышу тихое «Чирик, чирик!». И пусть звук слабоват, но его ни с чем не спутать. Он похож на радиосигнал из другого мира. Говард начинает осторожно снимать скорлупу, и через пару мгновений на его ладони уже сидит крохотный соколенок. Говард вытирает его от липкой жидкости. Еще мокрый розовый птенец покрыт спутанным серебристым пухом.
Он с трудом поднимает голову, которая кажется слишком большой для такого маленького тельца. Трудно представить, что однажды этот беспомощный птенец станет хозяином неба. Наконец соколенок открывает один круглый глаз, и вот самый молодой кречет на планете чирикает и смотрит на своего родителя – Говарда Уоллера. Источник
Новостной сайт E-News.su | E-News.pro. Используя материалы, размещайте обратную ссылку.
Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter
