"Не немцы, а поляки ворвутся вглубь Германии в первые же дни войны!" - польский посол министру иностранных дел Франции Бонне, 18 августа 1939 г.

Как только закончилась Первая мировая, "гиена войны" начала своё вторжение на территорию впавшей в анархию и хаос Германии. Цель – захват Верхней Силезии, богатой промышленными предприятиями и угольными копями. На Версальской мирной конференции было решено разрешить германо-польский спор через референдум. Польша начала вести бешеную агитацию среди польской части населения и даже несколько раз поднимала восстания. Однако германские добровольцы и полиция быстро подавили попытки путча. Голосование состоялось 20 марта 1921 года и победу почти с двукратным перевесом получили сторонники присоединения к Германии.

Проиграв плебисцит, Польша устроила в Силезии восстание, подкрепленное вторжением 3 мая 1921 года Польской армии... Петлюровский генерал-хорунжий армии Украинской народной республики Юрко Тютюнник рассказывал:

"...Само собой, что и Петлюра должен был давать какую-то компенсацию Пилсудскому за покровительство последнего. Тогда как раз поляки собирались «восставать» в Верхней Силезии и набирали добровольцев по всей Польше для этой авантюры. Петлюра предложил и свои услуги, он «позволил» интернированным солдатам своей армии помогать полякам «освобождать» Верхнюю Силезию. Поляки использовали это «разрешение» по своему. Разными способами они принудили бедствующих людей играть постыдную роль.

Однажды, уже во время событий в Верхней Силезии, на Краковском вокзале встретил несколько казаков из Вадовицкого лагеря. У одного перевязана рука, у другого замотана голова. Здороваюсь и спрашиваю:

— Что с вами, хлопцы?

— Так мы ж повстанцы… за Силезию восставали.

— Против кого? — спрашиваю.

— А черт его знает против кого. И немцев били, и поляков, и жидов, и всех, кто не хотел восставать били. Кого приказывали, того и били!

— Да вы что, сдурели? — говорю. — Вам что делать нечего? Какого черта вам воевать еще и с немцами, если эти люди ничего плохого вам не сделали!

— … А что бы мы делали, если б поляки в Домбье погнали б, если б мы не пошли в «добровольцы». А так — два с половиной доллара в день, да еще и возят тебя как пана по своей железной дороге".

Голод и террор сделали свое дело. Люди, которым до печенок надоела война у себя дома, пошли бить несчастных силезских рабочих и крестьян, что не хотели восставать сами против себя. А «добровольцы» попали в списки польских патриотов. Польская дипломатия оповестила мир про «стихийное восстание» в Силезии. Ксендзы на «Ясной Гуры» в Ченстохове и по всей Польше молили господа, чтобы помог этому «восстанию» и покарал «неверных швабов».

Но это первая часть истории. Была и вторая. Нет, речь не о том, как в 1938 году Польша вместе с гитлеровской Германией и хортистской Венгрией делила Чехословакию. Была другая история, замалчиваемая у нас после войны - ведь поляки были в "социалистическом блоке". А значит - хорошие по определению.

К концу августа 1939 года напряжение между Третьем рейхом и Польшей достигли своего апогея. Поляки наотрез отказались от предложений Гитлера о предоставлении Германии «Данцигского коридора», который бы позволил немцам беспрепятственно попадать с территории рейха в Восточную Пруссию. Восточная Пруссия была оторвана от Германии по решению союзников в 1919 году. Территории Западной Пруссии были переданы новообразованному польскому государству. На этих территориях проживало большое немецкое население.

3-го сентября 1939 года подразделения польской армии, жандармерии и полиции, а также отдельные гражданские лица произвели массовые убийства мирного немецкого населения городов Быдгощ (бывший германский Бромберг), Шулитце, а также в десятках городов в районе Познани (Позена). Вошедшие в эти города наступающие подразделения вермахта обнаружили, что их улицы покрыты трупами мужчин, женщин, малолетних детей и стариков. Массовые захоронения были найдены в городских окрестностях.

Один из свидетелей преступлений, местный житель Павел Сикорский, показал: «В воскресенье, 3-го сентября 1939 года около 6 часов по полудни я шёл к мельнице выключить свет и остановить турбину. По пути я вдруг услышал громкие крики от железнодорожной насыпи. Подойдя ближе, я увидел группу железнодорожников, гражданских лиц и военных, которая окружила каких-то семерых людей в возрасте от 20 до 60 лет и била их прикладами и дубинами, а также колола штыками. Я подбежал ближе и услышал, как они кричат на польском языке: «Убивайте немцев!» Я видел кровь текущую струями. Испугавшись, я убежал с этого места. Позже я вернулся туда и увидел несколько трупов лежащих возле насыпи. У двух из них глаза были выколоты штыками. Орбиты были пусты и представляли кровавую массу. У троих черепа были размозжены и мозг из них вытек. Трое из убитых были мне известны. Это были: Лейшнитц, мясник Егершоф и герр Шлихт.

После полудня, между 3 и 4 часами, группа польских солдат с железнодорожниками прибыла на мою мельницу и привела с собой 18 немцев. Они были связаны вместе попарно. Затем они были все расстреляны у меня на глазах. Среди них были 14 летний мальчик, и женщина.

В понедельник после обеда, когда было сказано, что польские солдаты уже покинули город, два солдата привели на мельницу пожилого мужчину и пожилую женщину. На моих глазах они поставили их к стене. Я подбежал к солдатам, стал на колени перед ними и попросил их на польском языке, чтобы они отпустили этих двух старых человек, которым было примерно 65 лет. Один из солдат оттолкнул меня прикладом и сказал: «Пусть эти проклятые немцы погибают». После чего двое стариков были расстреляны, а тела их брошены в канаву».

Убийства немецких мирных жителей поражали своей жестокостью. Среди убитых были грудные и малолетние дети с завязанными назад руками и размозжёнными черепами, молодые девушки исколотые штыками, старики сожжённые заживо. В Бромберге была сожжена протестантская кирха, десятки немецких домов были разрушены и ограблены.

Часто люди были изуродованы до неузнаваемости, что затрудняло их идентификацию. Было опознано 15 тысяч трупов, но множество тел было не опознано, и по некоторым данным всего было убито около 58 тысяч человек.

В СССР «братскую» советскую Польшу критиковать было нельзя, а сегодня после внедрения в умы человечества мифа о «Катыни» кидать камень в огород «несчастной жертвы» нацизма и большевизма, какой представляют Польшу на Западе, просто не есть гут.

Сами власти Польши тактично молчат об этом чудовищном преступлении их предшественников, как и о многих других - против русских и евреев прежде всего.