29 декабря 1917 года произошло важное для будущего латвийского государства событие – присоединение к нему латгальских уездов, выделенных из состава Витебской губернии. Однако действительно ли это было сделано в соответствии с желанием народа или же, наоборот, вопреки ему?
К началу Первой мировой войны Латгалия являлась самобытной культурно-исторической областью. Ее население характеризовалось многонациональным составом, включавшим собственно латгальцев, а также представителей других этнических групп, населявших Российскую империю, в первую очередь – русских. Религиозная принадлежность населения тоже не была однородной. Помимо латгальцев-католиков (что, кстати, в первую очередь отличало их от жителей Лифляндии и Курляндии, бывших протестантами) на этих землях проживало большое количество православных. Переход в православие поощрялся царским правительством, чем воспользовались многие латыши, стремившиеся получить бесплатные земельные наделы, в основном в Латгалии.
Благоприятным обстоятельством для региона был тот факт, что он менее других областей современной Латвии пострадал от войны. В 1917 году, когда немецкие войска оккупировали Ригу с прилегающими к ней уездами, Латгалия осталась нетронутой, и именно сюда были эвакуированы многие беженцы из оккупированных немецкой армией уездов.
После Октябрьской революции Советская Россия поддержала стремление латышей обрести независимость и создать собственное национальное государство. 29 декабря 1917 года ходатайство Совета рабочих и солдатских депутатов Латгалии об отделении Даугавпилсского, Резекненского и Лудзенского уездов от Витебской губернии и их присоединении к Латвии было удовлетворено. В результате образовался объединенный Исполнительный комитет Совета рабочих, солдатских и безземельных депутатов Латвии, ставший первым советским правительством страны.
Оно взяло курс на «олатышивание» молодой республики – латышский язык становился обязательным для преподавания в школах и в сфере государственного управления. Эти реформы затронули и Латгалию, население которой изначально не считало себя частью латышского этноса; латгальский язык оно рассматривало как самостоятельный, а не как диалект латышского. Тем не менее местные коммунисты стремились к сохранению единой Латвии в составе Советской России на правах широкой автономии.
Однако при военной поддержке со стороны немецких оккупационных войск и финансовой – от стран Антанты власть в стране захватили националистические силы, объявившие о создании Латвийской республики во главе с Карлисом Ульманисом.
Политика нового националистического правительства, направленная на отделение от России, коренным образом не устраивала население Латгалии. На ее территории возникло движение за создание латгальской федеративной республики в составе России. Устремления латгальцев выразил лидер движения Ф. Кемп: «Нам не надо никаких отделений и присоединений…Латгальский и латышский язык – не один и тот же, и ради одного языка нам не нужно объединяться».
В противостоянии латгальцев и латышей-националистов решающую роль сыграла поддержка, оказываемая из-за рубежа. Сторонники вхождения Латгалии в состав России опирались лишь на собственные силы, которых катастрофически не хватало для объединения сил в борьбе против правительства, поддерживаемого иностранными захватчиками.
К началу Первой мировой войны Латгалия являлась самобытной культурно-исторической областью. Ее население характеризовалось многонациональным составом, включавшим собственно латгальцев, а также представителей других этнических групп, населявших Российскую империю, в первую очередь – русских. Религиозная принадлежность населения тоже не была однородной. Помимо латгальцев-католиков (что, кстати, в первую очередь отличало их от жителей Лифляндии и Курляндии, бывших протестантами) на этих землях проживало большое количество православных. Переход в православие поощрялся царским правительством, чем воспользовались многие латыши, стремившиеся получить бесплатные земельные наделы, в основном в Латгалии.
Благоприятным обстоятельством для региона был тот факт, что он менее других областей современной Латвии пострадал от войны. В 1917 году, когда немецкие войска оккупировали Ригу с прилегающими к ней уездами, Латгалия осталась нетронутой, и именно сюда были эвакуированы многие беженцы из оккупированных немецкой армией уездов.
После Октябрьской революции Советская Россия поддержала стремление латышей обрести независимость и создать собственное национальное государство. 29 декабря 1917 года ходатайство Совета рабочих и солдатских депутатов Латгалии об отделении Даугавпилсского, Резекненского и Лудзенского уездов от Витебской губернии и их присоединении к Латвии было удовлетворено. В результате образовался объединенный Исполнительный комитет Совета рабочих, солдатских и безземельных депутатов Латвии, ставший первым советским правительством страны.
Оно взяло курс на «олатышивание» молодой республики – латышский язык становился обязательным для преподавания в школах и в сфере государственного управления. Эти реформы затронули и Латгалию, население которой изначально не считало себя частью латышского этноса; латгальский язык оно рассматривало как самостоятельный, а не как диалект латышского. Тем не менее местные коммунисты стремились к сохранению единой Латвии в составе Советской России на правах широкой автономии.
Однако при военной поддержке со стороны немецких оккупационных войск и финансовой – от стран Антанты власть в стране захватили националистические силы, объявившие о создании Латвийской республики во главе с Карлисом Ульманисом.
Политика нового националистического правительства, направленная на отделение от России, коренным образом не устраивала население Латгалии. На ее территории возникло движение за создание латгальской федеративной республики в составе России. Устремления латгальцев выразил лидер движения Ф. Кемп: «Нам не надо никаких отделений и присоединений…Латгальский и латышский язык – не один и тот же, и ради одного языка нам не нужно объединяться».
В противостоянии латгальцев и латышей-националистов решающую роль сыграла поддержка, оказываемая из-за рубежа. Сторонники вхождения Латгалии в состав России опирались лишь на собственные силы, которых катастрофически не хватало для объединения сил в борьбе против правительства, поддерживаемого иностранными захватчиками.
Источник
