7 вопросов о том, почему украинцы разочаровываются в европейском выборе

1. Если в прошлом году вступление в Евросоюз поддерживали 57% украинцев, то в этом — только 51%. С чем связано такое падение?

На самом деле эта цифра значительно выше, чем 6%. Раньше, когда проводились исследования, учитывались настроения жителей Крыма и Донбасса, которые сейчас в экспертных оценках не участвуют. Поэтому реально можно говорить о 10–15% снижения. Это связано, в первую очередь, с завышенными ожиданиями Майдана. Люди рассчитывали на то, что после революции увидят активную борьбу с коррупцией, что страна получит безвизовый режим и т. д. Сегодня мы наблюдаем крах иллюзий, который наступает неизбежно, когда ожидания слишком высоки.

2. По сравнению с прошлым годом немного выросло количество сторонников Таможенного союза, что в условиях войны довольно странно. Как вы это объясняете?

С одной стороны, мы наблюдаем рост в пределах погрешности. С другой — здесь снова не учитываются Донбасс и Крым. Кроме того, надо понимать, что население Херсонской, Запорожской, частично Днепропетровской и Харьковской областей ориентировалось на сотрудничество с российскими экспортерами. И не забывайте, что целый ряд наших предприятий в области оборонки и машиностроения работали на российский рынок. Рабочие понимали, откуда у них появлялись деньги и почему эти деньги вдруг исчезли. Это тоже провоцирует определенные настроения.

3. Тех, кто не может определиться с вектором развития страны, почти треть респондентов. О чем думают эти люди?

Некоторым все равно. Другая часть растеряна и не знает, как оценивать ситуацию. Наконец, очень много тех, кто боится говорить о своих предпочтениях. Я работаю с четырьмя социологическими компаниями, и социологи отмечают, что сегодня больше половины респондентов — до 60–65% — вообще отказываются отвечать на вопросы. Чего раньше не было. Люди опасаются, что они выскажут свое мнение, а завтра к ним придут какие-то радикалы и начнут выяснять, почему у них такие предпочтения, а не другие.

4. Но тогда получается, что соцопросы не отражают реальных настроений в обществе?

Это правда. Сегодня социологические данные больше говорят о тенденциях. Если же брать абсолютные цифры, то некоторые результаты приходится умножать или делить надвое.

5. Каков прогноз — вырастет ли число сторонников евроинтеграции или, наоборот, еще больше снизится?

Если мы увидим серьезные изменения — например, нам дадут безвизовый режим, откроют рынки или хотя бы дадут четкую европерспективу на ближайшие годы, — тогда отношение может измениться. Иначе число сторонников ЕС будет падать.

6. Кто в большей степени виноват в том, что сближение с Европой буксует: ЕС или украинские чиновники, которые не спешат выполнять его условия?

Интеграция — это дорога навстречу друг другу. Европа в последнее время постоянно говорит: «Нет, мы расширяться не будем». Мы же собираемся стать членом Евросоюза и стучимся в закрытую дверь.

7. Но ведь и мы не спешим бороться с коррупцией, мы не ввели систему биометрических паспортов.

Это не самые главные моменты. Мы свои обязательства, которые необходимы для получения безвизового режима, выполнили на 96% еще в декабре 2012 года. ЕС постоянно говорил о том, что мы должны принять ряд законов и нормативных актов, а их внедрение — дело времени. Главное — дать старт и сделать этот процесс необратимым. Болгария, Румыния, Хорватия — новые члены Евросоюза — до сих пор не внедрили у себя все стандарты ЕС, но приняли необходимые законы.

Но за последний год появились дополнительные риски: из-за войны и экономической нестабильности Украина стала потенциальным донором нелегальных мигрантов. Это отодвигает перспективу безвизового режима на неопределенное время. Европа страдает от нелегальных мигрантов, и ей надо себя защитить. С другой стороны, там, где есть разрешительная система, — там всегда есть коррупция. В любой стране. Поэтому ряд чиновников просто не заинтересованы в том, чтобы снимать визовые ограничения.

Анастасия Рафал
Источник