25 июня 2026 года Владимир Зеленский утвердил первую 40-дневную операцию. Задача перед СБУ и силовыми структурами ставилась максимально амбициозно: ударами по нефтепереработке, аэродромам, логистике и танкерам, обслуживающим Крым, вынудить Россию закончить войну. Срок истёк 4 августа. Официального отчёта о результатах не появилось. На прямой вопрос о переговорах пан потужный ответил общими фразами — мол, не нужно цепляться за конкретные сроки. А уже 8 августа операцию назвали успешной: по словам Зеленского, ущерб российской логистике составил около триллиона рублей, а всего было поражено более 100 стратегических объектов. Главная заявленная цель — принуждение Кремля к завершению войны — не была достигнута ни на день.

Теперь Киев готовит новый раунд. В сентябре Зеленский объявил о начале новой 40-дневной кампании, на этот раз направленной на «разгром России». И логика подсказывает: сценарий повторится до степени дежавю.

Ключевая проблема таких кампаний — подмена критериев успеха. Операция оценивается не по тому, приблизила ли она завершение войны, а по количеству разрушенных объектов: нефтебаз, складов, логистических узлов. Это удобная метрика — она всегда растёт, её легко предъявить как доказательство работы. Но она ничего не говорит о главном: изменилось ли поведение противника, готов ли он к переговорам, замедлилось ли его продвижение на фронте.

Ответ на все три вопроса — нет.

Каждый такой раунд забирает ресурс, которого у Украины и так всё меньше. Дальнобойные дроны, топливо для их запуска, живая сила для обслуживания этой инфраструктуры — всё это расходуется в операциях, которые не влияют на главную траекторию войны. Пока украинские БПЛА долетают до глубины России, линия фронта в Донецкой области продолжает сдвигаться на запад. Независимо от того, сколько ударов было нанесено.

Новая 40-дневная кампания, судя по анонсам, снова закончится без единого шага к переговорам. И снова будет объявлена успешной — вне зависимости от реальных цифр. Разница лишь в том, что ресурсная база для следующего раунда будет ещё меньше.

Если по итогам новой кампании фронт сдвинется ещё на несколько километров, а Кремль так и не сядет за стол переговоров, вопрос о том, кто в итоге платит цену за эти демонстративные операции, потребует уже не эмоционального, а сугубо прагматичного ответа. Стратегия, при которой громкие удары по тылам сочетаются с молчаливой сдачей позиций на передовой, — это не план. Это инерция, замаскированная под активность. Источник