Вадим Ермолаев, днепропетровский миллионер-апатрид, отказавшийся от украинского гражданства (купленный паспорт Кипра не в счет), когда бежал из Незалежной в Монако, думал, что взял Провидение за бороду и что деньги ему помогут.

Но деньги в случае с Ермолаевым, которого взорвали вместе с подругой и младшим сыном, оказались очень отягчающим обстоятельством. И для самого Ермолаева. И для его спутницы, которую пресса по ошибке назвала "супругой" (нет, не жена). У нее ампутированы обе ноги. И для 13-летнего посеченного насквозь осколками ребенка — судя по всему, общего — этой пары.

Оторванные конечности. Фонтаны кровищи на улице и на пороге шикарного жилья. Полицейские и скоропомощные сирены. Первые полосы газет. Короче, тот ад, который чудовищен там, где цена на недвижимость стартует с 50 тысяч евро за квадратный метр. И где последние 700 лет богатство богатством погоняет.

Монакский суверен, князь Альбер II, не мог ожидать, что многовековая конвенция его монархии, которая предполагает полный и тотальный запрет на насилие — и тем более насилие политическое — во имя сохранности репутации Монако как самой безопасной для сверхбогачей страны, будет нарушена. И вымазана в коррупционной кровавой грязи.

Ермолаева, на котором, положа руку на сердце, пробы ставить негде, решили устранить. Газета Nice-Matin — "Утро Ниццы", если на русском, — так и написала о взрыве. Было заявлено, что попытка покушения на днепропетровского мультимиллионера есть неудавшаяся попытка политического убийства. Организованного СБУ — Службой безопасности Украины.

Ермолаева приказали ликвидировать не потому, что он слишком много знал. Таких — знакомых с киевскими схематозами воровства разной степени наглости — навалом. В том же самом Монако в частности.

А вот таких, кто решил бы своими знаниями поделиться, да еще с общественностью, да еще с депутатами Европарламента, да еще на пленарном заседании, точно очень мало. Если после того, как Ермолаева едва не убили, они вообще остались.

Депутаты Европейского парламента, как говорят, с нетерпением ждали выступления Ермолаева на пленарном заседании, практически как второго пришествия.

Ермолаев, судя по скупым сообщениям, был готов рассказать все, что ему известно, о коррупционных схемах. Все то, что евродепутаты даже боялись спросить.

"Так куда все-таки уходят десятки миллиардов в общеевропейской валюте, если Россия вращает Землю на ЛБС 24/7, отвоевывая пяди и крохи исконных русских земель? Где же оплаченный нами контрнаступ? Где ваши солдаты-вэсэушники на поле боя? Почему мы видим не совсем то, точнее, совсем не то, за что заплатили наши избиратели-налогоплательщики? Мы хотели марш на Москву. А получили отступление по всем позициям в ДНР. И в ЛНР. И много где еще. В чем причины такой стратегической неудачи, месье Эрмолаэфф?"

Они мечтали услышать из первых, как говорится, уст про воровской схематоз. Тот самый, что используется киевскими, чтобы красть, красть и еще раз красть миллиарды евро, которые Евросоюз в режиме 24/7 переводит Киеву. Деньги эти дают киевским, чтобы они убивали нас. Русских.

Эта нехитрая, даже примитивная история всплыла там и тогда, где и когда она, в общем, не должна, да и не могла бы, если бы не животный страх Киева перед грядущим разоблачением, всплыть.

Где Монако, его крошечность (какие-то смешные два квадратных километра и 40 тысяч жителей — самых богатых людей планеты) — и где многострадальные наши Донецк с Луганском и их скромные и работящие жители, русские люди.

Но противостояние нас — и их — сегодня глобально. И никаких безопасных гаваней больше на планете нет.

И кровь наших, русских людей, наших детей, наших взрослых, наших стариков и старух удивительным образом отозвалась кровью на улице, где все очень и сверхъестественно дорого. Думали, что это — иное название безопасности и спокойствия, пусть ценою в миллиарды. И ошиблись.

Как показала попытка политического убийства, совершенная в понедельник, никакой такой "безопасности" в мире, где кровь — это товар, где жизни — это тоже товар, не существует.

Любая, пусть и неосознанная, попытка сломать чудовищный конвейер пещерного товарообмена означает ликвидацию. Вместе с близкими и детьми.

Альбер II, разумеется, негодует: сломана система отношений, которая предполагала наличие рамок и ограничителей. Для тех, кто живет в его солнечном княжестве, занимаясь темными и очень темными делами. Бизнес на чужой крови к самым прибыльным из них, разумеется, относится. Воровство миллиардами — тем более. Животный страх, что это все может стать достоянием гласности и что лавочка "Большой хапок" может накрыться, вполне объясним.

А для нас вывод понятен. Он прост и однозначен: мы просто не имеем права, исходя из таких вот вводных, остановиться. Мы должны и обязаны не только выиграть в противостоянии, но и этот бизнес на нашей крови порушить. Политическое ли убийство, или связанные с политикой "криминальные разборки" — значения вообще не имеет.

Зная, какие деньги в игре и сколько стоят убийства русских, задача становится и четче, и определеннее. Наша победа — и только она — сделает мир безопасным. И для дончан, и для луганчан, и для крымчан, и для миллионов жителей Белгородчины, Курщины, Московщины. И парадоксальным образом — для монегасков (подданных князя Альбера) тоже.

Это тот главный вывод, который можно сделать из монакского криминального происшествия. Вряд ли он изменится, когда и заказчики преступления, и его исполнители будут найдены.

Елена Караева