Среди российских патриотов всевозможных сортов постоянно ведутся споры о судьбе новых регионов: тех, которые уже включили в официальный список, и будущих. Мнения на этот счёт самые разные. Одни настаивают на том, что на новых территориях нужно наводить красоту, другие считают, что достаточно будет самого минимума. Есть и такие, кто носится с идеей о том, что нам нового не надо, нам своё коренное бы наладить. Споры идут о перспективах возрождения жилого фонда, возможности перезапуска промышленных предприятий, сложностях восстановления коммунальной инфраструктуры. Всё это пострадало не только от войны, но и от тридцати лет незалэжности. Но о самом тяжком наследии, которое уже досталось и ещё достанется России, говорят немного. Наследием этим являются живые и весьма специфические люди, выращенные в украинском заповеднике.

Опоздавшая цивилизация

Российские СМИ как-то очень нехотя берутся за тему новых граждан, вливающихся в бурный состав нашего богоспасаемого Отечества. Если и показывают кого-то, то только тех, кто ждал и дождался. Репортажи об освобождении от бандеровщины и всё в таком духе. Реже показывают всяко-разных террористов. Чего греха таить, есть там и такие. Однако проблема ассимиляции новых граждан значительно сложнее примитивного деления на белое и чёрное, на хорошее и плохое, на наших и чужих.

Если посмотреть новости по федеральным телеканалам, то в общем у обывателя может сложиться следующее впечатление: люди там хорошие, такие же, как и мы сами. Нужно просто переловить всех нехороших, замышляющих гадости, и всё наладится. Однако как это обычно и бывает, в реальности всё значительно сложнее.

Для начала необходим небольшой исторический экскурс, который совсем не будет утомительным. Он нужен, чтобы читатель, не знакомый с левобережной частью Украины (на всякий случай, левобережная — это та, которая на карте справа, потому что берега, в данном случае реки Днепр, считают по течению, а течёт она с севера на юг, то есть, если смотреть на карту, сверху вниз), яснее представлял себе ситуацию.

Итак, земли южной Руси веками были малолюдными. При плодородной почве, лесах и реках жить там было затруднительно, поскольку наши многочисленные партнёры из Крымского ханства, восточных степей и Польского царства очень любили организовывать демократические набеги на территорию будущей Малороссии. И Москва никак не могла навести там порядок. Как ни пойдут усмирять крымцев, так или не дойдут, или окажутся биты, или просто возьмут взятку, как взял боярин Голицын, отправленный царицей Софьей, сестрой Петра Великого. Эдакий жест доброй воли. Зимой ходить было нельзя. Ходили летом по жаре. А татары, будучи в курсе, выжигали степь, травили колодцы. В общем, сложно было с южными землями. Их нормальное освоение началось лишь при императрице Екатерине Великой во второй половине XVIII века, когда и Крым добыли, и окружающие земли очистили от разных шайтанов.

Но даже после этого большая жизнь задавалась там не везде. В частности, хуже всего было в землях войска Донского, часть которых позже стала называться Донбассом. Желающих жить там изначально было немного. Даже в советские времена тамошние земли называли сельскохозяйственными землями повышенного риска. Потому что ветра, степь, минимум лесов, холодные зимы и жаркое лето плюс с водой не особо. Короче, жизнь на Донбассе теплилась еле-еле, пока на Руси не изобрели совершенно специфическую тяжёлую промышленность. Когда на заводах трудились в том числе и крепостные.

Положенный царём Петром задел по поиску природных ископаемых, чтобы уже хотя бы серебро у нас было своё, а не закупаемое за границей, дал Донбассу совершенно особенный шанс, ибо там чего только не оказалось. И железная руда и уголь и всякие марганцы с циркониями. В общем, началась там новая жизнь, в том числе благодаря иностранным промышленникам, которые в XIX веке немало понастроили в тех краях шахт и заводов.

Вот тут мы и подходим к сути нашего рассказа о специфических и сложных людях украинского Левобережья, рождённых и выращенных в исторически особых и сложных условиях.

Как вы понимаете, работать на заводах и в шахтах в царские времена особо желающих не было. Шла туда только самая распоследняя перекатная голь. Да за провинности всякие ссылали на шахты. Так что контингентик потихоньку подтягивался. При большевиках эта тенденция только усилилась. Донбасс выдавал на-гора уголёк стране, а страна давала ему рабочую силу, в том числе ссылая из больших городов за аморалку, по лёгким статьям на перевоспитание для подъёма разбитой в годы Великой Отечественной промышленности, столь необходимой возрождающейся стране.

Большая часть старого Донбасса состояла из рабочих посёлков, которые, в свою очередь, состояли из бараков и убогих землянок, где жили труженики. Тот же Донецк, когда он был ещё Юзовкой, названной в честь британского промышленника Джона Юза, например, сформировался из нескольких таких посёлков, память о которых сохранилась и в наши дни. Это вам не Петербург, планируемый изначально как большой и красивый город. Поэтому отродясь дончане жили без каналов, дворцов, грандиозных соборов и прочих изысков архитектуры. Всё было простенько, по-рабоче-крестьянски.

Публика была соответствующая. Не интеллигенция, мягко говоря. Шахтёры, металлурги, токари, механики. Быт вели простой, отдыхали тоже незамысловато. В филармонию очередь с ночи не занимали, короче говоря. Но поскольку вокруг был Советский Союз, жизнь считалось нормальной. Не хуже, чем у других. И так бы жить им во веки вечные, но пан Горбачёв за кусок пиццы и Нобелевскую премию сломал всё.

Единое великое украинское беззаконие

И началась дикая незалэжность, которая громыхала на востоке Украины тридцать с лишним лет, покуда не грохнула гражданская. Не грохнуть она не могла, потому что мнящая себя великосветской интеллигенцией правобережная часть, поднаторевшая в служении лакеями у польских панычей, как-то очень быстро объявила жителей востока людьми второго сорта. Но при этом совсем не возражала, когда те самые второсортные восточные жители отламывали бесплатную смену на шахтах и заводах ради денежной помощи пострадавшей от очередного паводка Галиции.

Но по большому счёту, кем там их считают какие-то там западэнцы, жителям Донбасса было наплевать тогда и наплевать до сих пор. Ибо разницы между восточными и западными на самом деле особой нет. Потому что и тех и других объединяло единое великое украинское беззаконие. Его ещё называют гуляйполем, но это уже почти оскорбление, ибо Гуляйполе — местечко, откуда начинал батько Махно, при котором порядка было поболее, чем при украинской демократии.

Из чего состояло единое великое украинское беззаконие, граждане Российской Федерации смогут себе представить, вспомнив собственные «лихие девяностые». Всё было почти так же, но с нюансом. То, что в России постепенно затухало после окончания второй чеченской, на Украине затухать не думало, а лишь разгоралось с большей силой.

Прежде всего, это неработающие менты. Вы уж простите такой французский диалект, но сотрудниками правопорядка, милиционерами какими-нибудь их назвать сложно. Все мои знакомые, уходившие сначала в милицию, а потом и в полицию, всегда находились на распутье: куда пойти — в менты или бандиты? Иногда, кстати, в менты уходили сразу из бандитов.

А когда менты не работают, а вместе с ними прокуратура и суды, то наступает полный бардак. И если тебе по улице вместо асфальта насыпали отвального шлака из террикона, проведя по документам асфальт, то это тоже из-за неработающих ментов. Самоуправство, хамство, попустительство и, конечно, откровенный криминал. На этой плодородной почве начали вырастать «успешные бизнесмены». Например, пан Ахметов, известный как владелец ФК «Шахтёр». За ним числится множество подвигов, начиная от закопанных в землю прямо вместе с автомобилями строптивых владельцев успешных фирм и заканчивая прямым управлением ещё одним небезызвестным паном по фамилии Янукович. Все про это знали, но при этом люди подобной судьбы считались примерами для подражания.

Когда у тебя в городе не работают менты, это значит, что соседа-наркомана, торгующего веществами прямо на дому, никто не закроет. Жаловаться бесполезно, потому что «милициянты» в доле. Более того, жаловаться опасно. К тебе же и придут те, на кого ты жаловался. Это значит, что круглосуточные наливайки, плодящие вокруг себя совершенно потрясающий контингент, никто не закроет, потому что их владельцы — сюрприз! — те самые менты. Это значит, что, если кто-то просто перекрыл стальным тросом улицу в частном секторе, чтобы мимо него не ездили пыльные и грязные машины, добиться свободы передвижения на этой улице честными методами не получится. Восстановить справедливость можно было только методом плаща и кинжала. И ещё много всякого прекрасного происходило, начиная от ворья, которое никто не ловил, и завершая произволом работодателей, на которых не было никакой управы. Ведь если натравить на обидевшего тебя работодателя налоговую, прокуратуру или какую-нибудь службу охраны труда, то последние только скажут спасибо, потому что у них появится прекрасный повод заработать. Ибо взятки, взятки и ещё тысячу раз взятки.

Идёте в больницу — готовьте деньги. Идёте в паспортный стол — готовьте деньги. Идёте к городским чиновникам — аналогично. В суд, в ЖЭК, в любое учебное заведение — везде одни сплошные взятки. Можно, конечно, не готовить, но тогда и результата не будет. Что говорить, если сам Владимир Путин с удивлением рассказывал, как «украинские партнёры» озвучивали ему ценники, сколько стоит поставить человека на ту или иную должность, чтобы «порешать» нужные вопросы.

И всё это происходило на фоне стремительного обнищания населения. А если жизнь вздумывала начать немного налаживаться, тут же прибегали американцы и устраивали майданы. Поэтому на Украине выросли целые поколения весьма специфических людей.

Во-первых, люди эти ненавидят всех представителей власти и особенно сотрудников правопорядка. Презрение и лютая ненависть, а также нежелание сотрудничать ни по каким вопросам. Полицейский воспринимается в лучшем случае как ушлый ворюга. В худшем — как злейший враг.

Во-вторых, такие люди не считают необходимым соблюдать законы. Один мой знакомый всерьёз возмущался гаишником, который — такая сволочь — остановил его за проезд на красный свет, а потом ещё и долго взятку брать не хотел, но в итоге всё-таки взял. Своей вины за собой этот знакомый не видел никакой. Такие люди искренне считают, что законы пишут господа для всякого быдла, чтобы держать быдло в узде. А сами же господа законы эти соблюдать не хотят, поэтому и мы тоже не должны.

В-третьих, поголовное нищенство. Сейчас, вспоминая своё украинское прошлое, порой приходишь в уныние от тогдашней жизни. Особенно, когда есть с чем сравнить. Но это видно только со стороны. Изнутри незалэжного заповедника всегда казалось, что жизнь не хуже, чем у других. В пределах нормы, в общем-то. Но на самом деле нищета была поголовная, и до уровня условного среднего класса дотягивали сильно не все.

В-четвёртых, с учетом предыдущих трёх пунктов народные массы на Украине занимались тотальным беспределом везде, где могли дотянуться. А чего не заниматься, когда законы писаны не для тебя, когда менты — первейшие враги, просто потому что твари и негодяи, а у самого у тебя в доме печку топят отодранными от пола досками?

Поэтому криминал процветал. Полное отсутствие оперативно-разыскной работы вылилось в то, что ворьё всех сортов, начиная от простых уличных наркоманов и заканчивая профессиональными бандами домушников, чувствовало себя вольготно. Единственный способ наказать преступника заключался в приведении наказания в исполнение собственными силами. Это очень нравилось товарищам милиционерам, которые с удовольствием принимали под белы рученьки за превышение пределов допустимой самообороны. После этого они занимались тем, ради чего и шли на службу: доили деньги за то, чтобы отмазать человека, который наказал преступника, которого сами менты наказывать отказываются. В общем, история стара как мир, но основная её проблема была в том, что чем дальше, тем сильнее она обострялась. Так что вспыхнувшая гражданская война рванула не только из-за ущемления прав русскоязычных, но и в том числе из-за того, что прогнившая с головы власть десятилетиями не исполняла своих элементарных обязанностей, чем изрядно достала население.

И теперь, когда на Украине идёт война, всё вышеперечисленное усугубилось кратно: нищета, коррупция, беззаконие, попустительство властей. И народ стал ещё злее и опаснее. Не в последнюю очередь потому, что теперь на руках там у людей полно оружия. Оно и раньше имелось у каждого порядочного хозяина, а теперь сами можете представить.

Униженные и одичавшие

Самым тяжким наследием России, возвращающей свои старые земли, являются люди. Не все, но многие. Дикие, озлобленные, малокультурные, ненавидящие власть, привыкшие к бардаку и категорически отказывающиеся соблюдать законы, к чему-либо их обязывающие.

Видели, наверное, ту красоту, которую Россия наводит в новых регионах и которая иногда попадает в новости? Красивые детские площадки, которых укрограждане никогда не видывали, аккуратные современные мусорные баки, электроника в виде всевозможных улучшений городской инфраструктуры. Так вот, вынужден расстроить многих, но красивые площадки ломаются, мусорные баки угоняются или сжигаются, электроника воруется или просто выводится из строя.

«А шо такова? У меня дома вместо оконных стёкол полиэтилен натянут. А тут такой лифт красивый с блестящими кнопками. И зеркалом! Кнопки выковырять — пригодятся». Если не поддаются, сломать, продырявить или сжечь. Зеркало украсть, если не получится, разбить или обрисовать. Яркая лампочка в подъезде? Выкрутить, закоптить зажигалкой, облить чем-нибудь, чтобы весело лопнула. Выставили красивые и удобные лавочки? Затоптать грязными ногами, заплевать, обгадить. Если получится, украсть. Всё металлическое выломать и сдать на металл. В клумбе высажены розы — символ Донбасса — выкопать и продать на базаре в качестве саженцев. Трёхкубовая бочка с водой для населения? Украсть, продырявить, бить её ногами на спор, пока вода не польётся. По газонам не ходить? Да сейчас! Мусор после себя не оставлять? Ага, разбежались! Нельзя бухать на детской площадке? Заставь меня уйти!

Думаете, что тот анекдот о варящихся в адском котле укрогражданах и затаскивающих обратно всех, кто из котла пытаются вылезть, досужая шутка? Отнюдь. Сказка — ложь, да в ней намёк. Естественно, далеко не все граждане бывшей Украины такие. Хороших, приличных, порядочных людей там, как и везде, большинство, но процент дикарей, можете поверить на слово, там сильно выше, чем в условной европейской части России. Привыкшие жить в нищете, грязи и разрухе, многие просто наотрез отказываются видеть подле себя красоту. И не потому, что «Слава Украине», и даже не из корыстных побуждений, а просто всё красивое, современное и удобное воспринимается как… чужеродное. В силу вступает сложный комплекс из зависти, хулиганского озорства, дури в пустой голове и любопытства. Знаете, что бывает с игрушками, которые дают обезьянам? То же самое, что и с игрушками, которые дают маленьким детям. И у обезьян, и у детей одинаковое деструктивное любопытство, из-за которого игрушка в итоге ломается и разрывается, а ломающий испытывает странное и завораживающее чувство. И чем красивее и ценнее уничтоженное, тем чувство сильнее. Некоторые на такое натурально подсаживаются, превращаясь в людей, классифицируемых уголовным кодексом как вандалы.

Что говорить, если в самой России, в зависимости от региона, сильно ощущается разность культур, которую можно ощутить всего за одни сутки. Достаточно просто выехать на автомобиле рано утром из Москвы. До обеда, проезжая первые регионы, вплоть до Воронежской области, вы будете наблюдать в большинстве вежливых и спокойных водителей. Попадаете в Ростовскую область и видите, что становится явно веселей. Приезжаете в Краснодарский край — и привет: местами на дорогах натуральный джигитский бардак. Но даже он блекнет по сравнению с тем, что творят у себя на дорогах граждане бывшей Украины. И вне дорог в том числе.

Увы, но после полноценного прихода России должно смениться минимум два поколения, чтобы нынешние дикари начали понемногу привыкать к приличному и красивому, не лезли на новые лавочки в парке ногами, сидя на спинках, и не считали, что за деньги можно отмазаться от любого греха. История приручения новообращенных дикарей усугубляется ещё и фирменным русским добросердечием, мешающим занятию жёстких позиций по ряду правил, так необходимых при массовом перевоспитании населения. Нам бы хотя б немного англосаксонства тут не помешало. Хоть выписывай иностранных специалистов из-за границы. Тем более что пока, судя по наблюдаемой тенденции, в том же Донецке скорее местные чиновники прививают свои коррупционные манеры спущенным с Большой земли контролёрам, чем контролёры перетягивают донецких взяточников на светлую сторону. Кто не верит — просто понаблюдайте за вопросом национализации недвижимости, признанной бесхозной. Данное действо вроде бы должно начаться уже в этом году, и когда большая власть вмешается, а ей придётся вмешаться рано или поздно, там вскроются такие коррупционные схемы, что мама не горюй. В том, что некоторые донецкие чиновники уже давно потирают руки, ожидая, когда можно будет начать отъём бесхозного, можете не сомневаться. Но это уже совсем другая история.

А пока же России предстоит долгоиграющий процесс окультуривания бывших русских людей, но порядком одичавших от десятилетий украинской демократии. На руководящие должности в новые регионы с Большой земли нужно будет завозить немало незапятнанных и идейных специалистов, которых непонятно где брать, в идеале меняя вообще весь чиновничий аппарат. Наводить порядок на улицах, менять сломанное на работающее, прививать чувство прекрасного, приучать привыкать к красивому, ставить новое вместо украденного и уничтоженного и упорно бить по рукам и головам всех, до кого ещё не дошло, что времена изменились. Справимся ли — покажет время.
Источник