Спрашивала недавно подругу — преподавателя английского языка в одном из учебных заведений на украинской части Донбасса, очень пророссийских взглядов даму, которая категорически против всего происходящего безумия:
— Ты как с этим языковым законом и новыми веяньями!? Вроде с английским-то проще, ты по идее на нем и должна урок вести?
Это, заметьте, при то, что уже лет шестнадцать вся документация к занятиям только на украинском: программы, планы, разработки…
— Ох, — отвечает мне подруга со вздохом. — Во всех группах непонятное объясняю на русском, кроме двух. Там все: перевод, правила только на мове.
— А чего так? Руководство что, заставляет выборочно в группах?
— Да при чем тут руководство, формально все уже на украинском, но в кабинеты-то камеры не провели, я обычно на русском детям объясняю, чтоб понятнее было. Тут другое. В самих группах упоротых полно. Есть там несколько выскочек идейных — потребовали только на мове! Оно мне надо с ними связываться? Там ещё и отцы служат… За меня вступиться некому… Вот у них в группах я использую только английский и украинский.
А тут сама мне звонит недавно просто поболтать. И между прочим рассказывает:
— Помнишь, я говорила тебе о группах с украиномовными активистами? Представляешь, приходит ко мне отец одного из них. Сам в камуфляже, АТОшник… Договариваться о дополнительных занятиях. Хотим, говорит, чтоб индивидуально занимались, Саше нравится, как вы объясняете, он начал заниматься с учителем, но она совсем не так преподаёт, не понятно. Мы цены знаем, готовы платить…
Я думаю, как бы отказаться, чтоб не разругаться с этим воякой: оно мне надо? Ещё не хватало мне на украинском час слова подбирать, дома я ещё на мове репетиторством не занималась! Судорожно ищу причины отказа, не скажу же, что из-за языка в первую очередь… А папа-вояка меня опередил: «Только я вас прошу, пожалуйста, можно не на украинском? А то Саня, честно говоря, плохо на нем воспринимает, ему сложно, особенно с переводами. Ну, думает же на русском, понимаете…»
Вот так вот! Я опешила, спрашиваю, что, чего ж он тогда на уроках требует мову и только её?! АТОшник смущённо улыбаясь:» Так то ж политика такая… Ну, а как он на русском требовать будет, на языке агрессора? »
Зазеркалье! Они думают на русском, частные уроки хотят на нем же (если платить, то надо ж понимать, тут жалко платить за то, чтоб непонятно было!), но на людях — борцы за мову! Язык агрессора…. Так он же у вас в башке, ничего?! Убейтесь об стенку — задавите «гадину агрессорскую», дебилы!
Ирина Пучкова
