Малиновский районный суд Одессы в очередной раз наплевал на закон и оставил под стражей пятерых активистов Куликова поля, обвиняющихся украинским правосудием в организации массовых беспорядков 2 мая.
Точнее, нет, - предположительно активистов: многие из томящихся за решёткой отказываются признавать себя «куликовцами», а утверждают, что 2 года назад просто проходили мимо эпицентра событий и угодили за решётку лишь по воле случая. Суд не принял во внимание, что доказательная база как минимум по двум из обвиняемых – россиянам Евгению Мефёдову и Максиму Сакауову – отсутствует в принципе. «Вина» первого «доказана» берцами и военной формой, найденной у него дома при обыске. При этом активным участником акций Евгений себя не называет, якобы он просто прогуливался по центру Одессы и случайно попал в гущу событий. Второй россиянин, Сакауов, своё участие в акциях 2 мая не отрицает, но присутствие на Греческой площади (первый эпицентр столкновений) связывает с охраной общественного порядка. Тогда он был участником казацкой общественной организации, имевшей абсолютно легальное, одобренное муниципальными властями разрешение на такого рода деятельность.
Даже «свидетель» обвинения, Александр Посмиченко, оговорив немалое количество своих бывших соратников, не узнал в россиянах участников массовых беспорядков.
Но суд решил, что все пятеро, в том числе и россияне, могут бежать от следствия, совершить новые преступления и т.п. Стандартный набор ничем не подкреплённых, взятых с потолка выдумок - такие же мотивы приводят, когда оставляют в тюрьме других политзаключённых.
Отмечу, что судебное рассмотрение дела о массовых беспорядках для меня – момент довольно личный. И не только потому, что я жил и вырос в Одессе, а 2 мая в огне погибло почти 50 моих земляков. А потому что с теми, кто сегодня находится на скамье подсудимых, я лично познакомился в тюрьме. В частности, упомянутый Сакауов почти полгода делил со мной одну камеру.
Но с «проукраинскими» активистами, сторонниками Евромайдана мне познакомиться не удалось. Как так? Может, в СИЗО нас, «сепаратистов» пытались строго-настрого разводить по отдельным камерами и коридорам, дабы не возникало политических конфликтов? Или министр МВД Арсен Аваков врёт, когда утверждает, будто следственные и судебные рассмотрения ведутся в отношении в том числе и представителей «Правого сектора»?
Ответ прост: взяты под стражу сегодня только активисты Антимайдана, тогда как ни один – подчёркиваю, НИ ОДИН – представитель проевропейских активистов не находится даже под домашним арестом. И это при том, что доказательной базы, чтобы уже вынести обвинительный приговор, по отдельным лицам более чем достаточно. Например, по господину Ходияку, который стрелял по прятавшимся в Доме Профсоюзов из ружья. Или девушкам, разливавшим с улыбкой на лицо коктейли Молотова. Или советнику главы Одесской СБУ Андрею Юсову, призывавшему навести «гражданский порядок» на Куликовом поле. Действия этих людей реально, напрямую, даже не косвенно, привели к гибели почти 50 одесситов. Но уголовное законодательство для них не писано, никто не находится даже под домашним арестом.
Когда же судьи осмеливаются выпустить обвиняемых под залог – в связи с отсутствием реальных доказательств и в связи с наличием маломальской совести – приходят вооружённые до зубов радикалы и заставляют судей под физическим давлением пересмотреть собственное же решение. Хотя его не то что пересмотреть нельзя - даже апелляцию с точки зрения закона не может быть подана.
Таким образом, молодые парни могут провести за решёткой до 7 лет, сколько позволяет санкция статьи о массовых беспорядках. Ведь приговорить к реальному сроку их не за что, даже используя самые натянутые и высосанные из пальца доказательства. Оправдать – тоже, иначе судьи лишатся как минимуму должностей, а как максимум – жизни.
В итоге дело 2 мая 2014, спустя 2 года после трагедии, на проверку оказывается главным показателем деградировавшей судебной системы Украины, основа которой – двойные стандарты, кощунство, правовой нигилизм. Убийцы одесситов – на свободе. Пострадавшие – в тюрьме. Те, кто могут говорить правду открыто – в эмиграции. Такая она – Одесса после 2 мая. Такая она – Украина после Майдана.
Артем Бузила
Пытки, убийства, террор: Режим Порошенко отказывается менять пленных. Александр Ростовцев
В тексте договора по мирному процессу «Минск-2» есть пара пунктов, выполнение которых не требует сверхусилий от подписавших их сторон. Для их выполнения не требуется согласие большинства депутатов парламента, не нужно вносить изменения в украинскую Конституцию, и даже в каких-то огромных средствах нет никакой необходимости. Всё, что нужно – политическая воля и элементарная способность держать слово, тем более, которое нельзя вырубить топором. Более того. Выполнение этих пунктов – первоочередная задача и добрый знак, что мирный процесс пошёл не на словах, а на деле. Речь идёт о проблемах обмена военнопленных и политических заключённых между воюющими республиками Донбасса и Украиной.
Состояние дел по данной проблеме не внушает никакого оптимизма, особенно в последние месяцы. В начале января, когда прошли переговоры с участием Грызлова и Порошенко, создалось впечатление, что лёд тронулся. Был озвучен и акцентирован принцип обмена «всех на всех». Но уже февральский раунд встреч контактной группы показал, что гладко было только на бумаге.
Тут необходимо дать одно небольшое, но очень важное пояснение. До подписания «Минска-2» процесс обмена военнопленных хотя и был стихийным, на уровне командиров отдельных отрядов ополчения и украинских частей, но людей освобождали и меняли много и достаточно активно. В процессе также участвовали волонтёрские группы и представители власти.
Теперь процессу положено быть централизованным. Казалось бы, при такой постановке вопроса отсекаются избыточные посредники и инстанции, повышая быстроту реагирования. Но на деле всё оказалось иначе. Как бы красиво не договаривались по ключевым вопросам высокие стороны, но исполнение решений, ведение списков удерживаемых поручается людям «в поле», у которых в деле обмена военнопленными могут быть свои, не очень чистые интересы, включая финансовые. Нельзя также сбрасывать со счетов и прямой саботаж по всей вертикали уполномоченных лиц.
Например, по данным народного депутата ЛНР Ольги Кобцевой, занимающейся обменом людей, за примерно половину 2014 года, пока шли бои, украинская сторона освободила и вернула республике несколько сотен попавших в плен ополченцев, то за весь 2015 год, когда вовсю действовал «Минск-2», Украина по обмену освободила всего 21 человека.
Статистика показывает, что самый массовый обмен произошёл в декабре 2014 года – более 200 военнопленных. Но с началом перемирия и стабилизации фронта в октябре 2015 года обмен резко снизился — до десятка человек в месяц. При этом, внутри Украины и на контролируемой хунтой части Донбасса развернулись массовые репрессии и судебные процессы над политзаключёнными.
Уполномоченные по правам человека в обеих республиках утверждают, что, не смотря на взятые на себя обязательства, украинская сторона пытается всячески увильнуть от выполнения Минских соглашений, откровенно саботируя принцип обмена «всех на всех».
Этот принцип был взят не с потолка, а исходя из украинской практики разбавлять списки пленных ополченцев людьми, никогда не бравших в руки оружия и арестованных по надуманным обвинениям, вроде «бытового сепаратизма», или «за телефон». По данным служб по правам человека в республиках, это люди, арестованные по результатам прослушки СБУ за звонки по мобильной связи родственникам или друзьям в ЛДНР, и их доля среди заключённых наиболее высока – до 70%. На оккупированной территории Донбасса поводом для преследования может стать факт участия человека в майском референдуме 2014 года о независимости.
Преследуемая цель обмена «всех на всех» как раз и призвана была сделать невыгодными для украинской стороны аресты гражданских лиц с целью наполнения «обменного фонда». Ибо неравнозначность обмена очень быстро превратилась в правило и стала камнем преткновения.
Более того, украинская сторона наотрез отказывается выдавать даже тела убитых ополченцев. По данным ДНР, в моргах Днепропетровска могут содержаться тела от 80 до 200 погибших ополченцев. Почему не выдают тела убитых родственникам и официальным представителям? Чтобы их родные и общественность не узнали, как именно погибли эти люди? Или их тела захоронили на полигоне под табличкой «хирургические отходы», как и останки сотен и сотен украинских солдат?
Похоже на то, что бандерлогам, попробовавшим крови ещё на «Евромайдане», её вкус крепко пришёлся по душе. После майданного «гестапо», устроенного в захваченной Киевской мэрии, практике похищения, пыток и убийства людей было найдено широкое применение.
Если подумать, то совсем не случайно генпрокуратура Украины стала квалифицировать вооружённое сопротивление бандеровскому нашествию по статье «терроризм». Снова практика США, введенная после теракта 11 сентября. Согласно вступившему в силу положению, подозреваемые в терроризме (всего лишь подозреваемые!) лица могут быть арестованы по упрощённому принципу, лишены свободы на неопределённый срок и не могут получать юридической помощи.
Ровно такие же методы применяет «молодая европейская держава» в отношении не только повстанцев, но и к любой категории лиц, открыто высказывающих неприятие к фашистской камарилье, пришедшей к власти на волне майданной охлократии. Парадокс заключается в том, что при всеобщей непризнанности ДНР и ЛНР, ни одна страна мира не признала их в качестве террористических организаций, и вся ответственность за шельмование республик и применяемые при этом методы ложится на киевский режим.
За прошедшие два года из первых рук уже стало известно о методах, применяемых к противникам режима в различных изоляторах СБУ, которые мало чем отличаются от гестаповских. Особую «славу» стяжали себе киевский, харьковский и днепропетровский изоляторы.
Однако, помимо официальных изоляторов создана целая сеть ни в каких документах не фигурирующих подвалов и «накопителей», размещённых в «зоне АТО». Если не использовать эвфемизмы, то это попросту пыточные, созданные для проведения политики террора на оккупированных хунтой территориях, в которых бандеровские садисты способны сделать с человеком всё, что угодно. Наиболее известные «накопители» в «зоне АТО» расположены в аэропорту Мариуполя, в Краматорске и Новоградовке. Но есть и другие. Весьма вероятно, что большинство пропавших без вести арестованных сгинуло как раз в таких вот застенках.
Тема «террористов» вообще очень удобна для украинской стороны. Помимо того, что уголовная статья сама по себе резиновая, так ещё и позволяет как угодно манипулировать обменными списками, выдавая ряд политзаключённых за «террористов», совершивших некие акции в Одессе и Харькове, без уточнения подробностей. На чём, например, настаивает представительница контактной группы от Украины Ирина Геращенко.
Характерно, что международные гуманитарные организации, так остро реагирующие на объявление Савченко разгрузочных дней и привлечение за хулиганство различных «пусек», как-то очень вяло и неохотно проявляют интерес к беззакониям и садизму, царящим в изоляторах СБУ, не говоря уже о расследовании деятельности в «накопителях». Ну просто хочется задаться вопросом: а в самом деле все эти организации и в самом деле независимы, как они кричат об этом на всех углах?
Именно в силу вышеизложенного в ДЛНР уже давно перестали надеяться на гуманность, добрую волю и политическую адекватность киевского режима. Единственный способ начать освобождение военнопленных и незаконно репрессированных гражданских лиц – законодательная амнистия не только повстанцев, но и вообще всех инакомыслящих.
Что остаётся делать шароварному фашистскому режиму, чтобы продержаться подольше и побольше хапнуть? Правильно! Последовательно игнорировать ДЛНР, как сторону переговоров, попутно устраивая кровавые провокации на Донбассе. Срывать само начало мирного процесса с целью спровоцировать руководство, вооружённые силы и общественность республик на активное силовое противодействие. Одновременно саботируя под надуманными предлогами переговорный процесс по освобождению военнопленных и «политических».
Александр Ростовцев
