Жизнь прожить нужно так, чтобы новость о твоем уходе взорвала бы ленты информагентств и соцсети страны, в которой героиня нашей заметки очень давно не бывала.

Хотя всегда называла себя русской, говорила по-русски едва ли не лучше нас, чтила Россию и поклонялась ей. Верила — и тоже по-русски. Деятельно, горячо, насыщая веру поступками. Надеждой. Любовью.

Марина Влади, Марина Владимировна Полякова-Байдарова, дочка эмигрантов, в Париже родившаяся, покорила и саму Францию, и Европу всю своей невероятной свежей красотой, бесконечным талантом и свободой. А когда она приехала в Россию, пусть тогда наша страна называлась СССР, она покорила нас. Колдунья Олеся — первая главная героиня в ее огромной фильмографии. В нее влюбился наш бард, наш гений, наш Гамлет (из шекспировской трагедии) с Таганки. И наш Хлопуша (из есенинской поэмы "Пугачев"). И тоже с Таганки.

Высоцкий влюбился в Марину. А Марина влюбилась в Высоцкого.

Все остальное, в общем, обсуждено, переобсуждено и пере-пере-обсуждено. Их роман, их брак, его уход, ее мемуары о нем "Прерванный полет". В них она ведет со своим любимым диалог. Зная, что он ей не ответит.

Ее спектакли о нем. Ее тоска о нем. Короче, вся та русскость, которая нам понятна до последнего знака препинания. И которая абсолютно безразлична была что Франции, что французам.

Нам, наверное, представилась возможность сказать, пусть и постфактум, признавая реальность, спасибо Марине Владимировне.

Она же его спасала практически в круглосуточном режиме. Спасала не для себя. А для нас.

Как бы он ни вел себя, кем бы ни увлекался, в итоге Высоцкий, это само средоточие бурного дара и концентрат высшей пробы жестких мужских привычек и правил, всегда возвращался к Марине. Чтобы уткнуться в ее колени.

Потому что он знал, что она его любила. Беззаветно.

Он знал, что она ради него отказывалась от себя. Забывала — ради него одного — о детях и ставила карьеру на столь длинную паузу, что пришлось в итоге от нее отказаться.

Для русской женщины, своего мужчину принимающей всегда — и со всеми извивами мужской натуры, — подобное есть не что иное, как норма. Во Франции же Влади считали малахольной, пусть и за глаза. Потому что известность, собственный талант, деньги, силы и энергию она поставила на службу своей любви. И в своих мемуарах, кстати, она сознательно эту свою жертву приглушает.

Потому что она знала, что он ее любит. И этим она была счастлива. Потому что он был рядом. Даже когда его рядом не было.

Вчера в жизни прекрасной Марины Влади была поставлена точка.

А судьба ее, общая, с Высоцким, продолжается. Их русская любовь отныне принадлежит вечности, где они вместе. И навсегда.

Елена Караева