Министр иностранных России Сергей Лавров писал стихи, музам был не чужд. Сергей Викторович внешне суров, но его дипломатический стиль отличается известной гибкостью. Сломать его невозможно – любое давление или удар уходят как в вату в готовность обсуждать проблемы.

Прогнуть или продавить тоже не получается – слои "ваты" спрессовываются в упругую не продавливаемую стену. Он иногда может тихо взорваться, устав от глупости собеседников, но в целом неизменно вежлив, внимателен, демонстрирует понимание проблем, мучащих партнёра по переговорам и готовность их решать (не в ущерб России, разумеется).

Классический дипломат русско-византийской школы (таких ещё выпускали мелкими сериями при СССР, но давно уже больше не производят): его позиция достаточно конкретна, чтобы в процессе переговоров вам казалось, что соглашение практически достигнуто. И достаточно неконкретна, для того чтобы, покинув стол переговоров, вы вдруг обнаружили, что, несмотря на многочасовые обсуждения в духе взаимопонимания, несмотря на явную конструктивность его позиции, от соглашения вы на деле так же далеки, как до начала переговоров. Но, если у него возникнет необходимость, соглашение тут же возникнет, и вы с ним согласитесь, но потом поймёте, что не всё в этом соглашении читается и трактуется так, как вам поначалу показалось.

В общем, Сергей Викторович – высокий профессионал из тех которыми не рождаются, но и стать таковым может далеко не каждый, редко, кому это дано. Такие профессионалы выходят из людей, от рождения наделённых талантом, занятых любимым делом и, в результате многих десятилетий упорной работы на разных должностях, получивших богатейший опыт, осмысленный нерядовым интеллектом.

Сергей Викторович пару месяцев назад начал делать жёсткие заявления в адрес коллективного Запада, крайне низко оценивая потенциал достижения с ним компромиссного соглашения и открыто заявляя, что дело идёт к войне (общеевропейской или более масштабной, но почти наверняка в итоге ядерной).

Такие заявления в устах столь опытного дипломата – использование последнего шанса остановить дальнейшую эскалацию напряжённости, не допустить бесконтрольное разрастание конфликта. Это тревожно, но не выходит за рамки стандартной практики. На фоне встречи Путина с выпускниками военных училищ, по форме и содержанию отсылающей к встрече Сталина 5 мая 1941 года в Кремле с выпускниками военных академий, заявления Лаврова нельзя считать даже слишком радикальными. Они находятся явно в русле ужесточения курса президента.

И вдруг Сергей Викторович говорит: "Я бы точно вышел из ОБСЕ, но решать президенту". Форма заявления свидетельствует, что окончательное решение не принято. Лавров не только опытный дипломат, но и не менее опытный бюрократ. В рамках стандартной бюрократической системы такое заявление может быть расценено, как попытка информационного давления на руководство с целью продавить свой вариант решения, ввиду неуверенности, что иначе он будет принят. Но в этом же заявлении Лавров говорит о том, что есть объективные причины не выводить Россию из ОБСЕ – "остальные не выйдут". И это – серьёзный аргумент.

Не то, чтобы Россия оказалась в политической изоляции, и не то, чтобы так уж было необходимо использовать трибуну ОБСЕ для продвижения нашей позиции (хоть это и не мешает). Но совершенно очевидно, что отказ Москвы принимать участие в обсуждении проблемы безопасности и сотрудничества в Европе, в то время, как остальные члены организации включая наших союзников, останутся в её рядах, будет использовано нашими врагами для того, чтобы представить Россию "готовящейся к агрессии", "потерявшей место в клубе цивилизованных наций" и т. д. Кроме того, мы потеряем последнюю возможность блокировать направленные против наших партнёров инициативы ОБСЕ.

То есть, министр иностранных дел России (если перевести с птичьего дипломатического на общечеловеческий) говорит примерно следующее: "Мы понимаем все возможные негативные последствия нашего выхода из ОБСЕ. Тем не менее, поскольку эта организация окончательно отказалась от решения проблем, ради которых создавалась, поскольку она используется как инструмент наших врагов, у нас возникло сомнение в целесообразности дальнейшего присутствия России в этой организации. Вопрос рассматривается на уровне президента, окончательное решение пока не принято, но выход России из ОБСЕ может состояться в любой момент".

Учитывая вышеупомянутый многолетний опыт Лаврова, как дипломата и политика, никто на Западе не поверит в то, что данное заявление было личной инициативой министра, не согласованной с президентом. Собственно, никто и не скрывает, что в данном случае применяется несложный, но безотказный трюк, позволяющий сделать серьёзное предупреждение на максимально высоком уровне, но оставить высшему руководству руки развязанными. Президент может сказать, что Сергей Викторович высказал собственную позицию, он с ней знаком и размышляет, может сказать, что считает сегодня выход из ОБСЕ слишком радикальным шагом, а может согласиться с Лавровым и заявить, что Россия выйдет из ОБСЕ в случае, если в ближайшем будущем Запад не изменит свою политику полностью или в существенно важных для нас аспектах. Более того, если Путин сегодня заявит, что не согласен с Лавровым, это не значит, что он будет не согласен с ним всю жизнь. Может согласиться уже завтра, а может и через месяц или через год решить, что время пришло. То есть, комбинация выстроена, но она недостаточно жёсткая, чтобы ограничить России пространство для манёвра.

Почему угроза России (а это угроза России, а не пожелания Лаврова) покинуть ОБСЕ является настолько серьёзным фактором международных отношений? Казалось бы – ну вышли и вышли, чай не атомную бомбу на Лондон сбросили, как требуют некоторые.

Дело в том, что это - демонстрация серьёзного разворота в политике России в отношении Запада. В дипломатической практике никто не звонит в Лондон и не говорит страшным голосом: будете, мол, себя плохо вести, "Орешник" в ядерном снаряжении прямо по Букингемскому дворцу прилетит. Потому что двор переедет в Виндзор или в Эдинбургский замок и скажет: "Да ради Бога, стреляйте!" И придётся начинать ядерную войну или расписываться в собственной беспомощности, признавая, что это был блеф.

До последнего момента Россия заявляла следующую официальную позицию:

1. Текущие международные проблемы не могут быть решены силовым путём.

2. Москва готова к конструктивным переговорам и поискам взаимоприемлемого компромисса по всем ключевым проблемам, разделяющим нас и Запад.

Россия, таким образом, демонстрировала свою приверженность мирному процессу и готовность вернуться к нему в любой момент, приглашая Запад сделать аналогичные шаги и заявления.

С мая риторика Москвы резко изменилась. И Путин, и Лавров неоднократно заявляли, что доверие к Западу полностью потеряно, что Запад рассматривается Россией как участник войны на стороне Украины, более того, как инициатор и провокатор этой войны, благодаря которому она продолжается так долго. Понятно, что всё это мы знали и раньше, но официально на эту тему ничего не заявлялось – двери для Запада оставались открытыми и даже когда Трамп захотел сесть за стол переговоров в качестве посредника, а не стороны конфликта, его не стали поправлять – дали шанс продемонстрировать его реальные возможности по урегулированию кризиса, при этом жёстко отстаивая российские интересы.

И Путин, и Лавров несколько раз за последние недели повторили, что мы не будем инициаторами столкновения с Европой, но если нас вынудят перейти к такому формату войны, то она практически неизбежно быстро превратится в ядерную, Путин даже намекнул, что у нас есть надежда, благодаря более совершенным вооружениям, победить Запад в ядерном столкновении, хоть, разумеется, не без потерь.

Накануне заявления Лаврова Путин впервые сказал, что Россия всё ещё готова урегулировать украинский кризис путём переговоров (с учётом последних успехов ВС РФ в продвижении на всех направлениях), но готова и решить проблему путём победы в СВО. Подчеркну, впервые вместо термина "все цели СВО будут выполнены" был применён куда как более конкретный термин "победа в СВО". Чтобы была понятна разница – целей СВО можно достичь в рамках переговорного процесса, а победа достигается только на поле боя, после того как противник теряет способность к дальнейшему сопротивлению. Таким образом, Путин впервые прямо заявил, что, если для победы в СВО надо будет дойти до западной границы Украины – это будет сделано и никто не спросит мнение Запада.

Вот именно на фоне всех этих заявлений, публичные размышления Лаврова на тему выхода из ОБСЕ имеют важнейшее значение. Пока Россия делала ставку на достижение соглашения с Западом, она очень бережно относилась ко всем возможным переговорным площадкам. Официальная позиция заключалась в том, что даже если от какой-то организации нет никакого толка, надо сохранить членство в ней, ради сохранения возможностей использования переговорной площадки и информационной трибуны, с которой можно доносить свою позицию до "всех людей доброй воли".

До последнего времени мы жили в европоцентричном мире. В этом мире региональных организаций подобных ОБСЕ по целям и задачам было несколько, но ОБСЕ считалась второй по важности после ООН, так как в ней присутствуют США, Россия, Великобритания, все страны ЕС и НАТО (четыре из пяти первых членов ядерного клуба), в ОБСЕ также членствуют все республики бывшего СССР, Турция, Канада и Монголия, а партнёрами по сотрудничеству выступают: Марокко, Алжир, Тунис, Египет, Иордания, Израиль, Афганистан, Таиланд, Республика Корея, Япония и Австралия. Организация действительно очень представительная.

Если Россия рассматривает возможность выхода из ОБСЕ, то следующим шагом может стать и её выход из ООН. Москва сигнализирует, что переговорные площадки перестали её интересовать – она готова сделать ставку на силовое решение конфликта не только в рамках украинского, но и глобального кризиса. А потом, как победитель, создаст новые международные организации, соответствующие новой глобальной конфигурации.

Никто не стучит ботинком по столу, не побеждает (уничтожает) в сороковой раз Иран и всех, кто ещё под руку подвернулся. Всё тихо, благопристойно, как в лучших домах Парижа и Лондона. И все всё понимают.

Пусть думают, им есть о чём. Источник