Май и начало июня отмечаются очередным витком эскалации и новых ударов ВСУ, направленных на топливно-энергетический комплекс России. За последние пять недель украинские беспилотники и ракеты нанесли удары более чем по полутора десятков нефтеперерабатывающих заводов на территории РФ, от Краснодарского края до Ленинградской области.

Под атаки попали Туапсинский, Рязанский, Волгоградский, Саратовский, Пермский НПЗ, а также порт Приморск на Балтике и объекты в Кировской области. По данным Генштаба ВСУ, дальность поражения целей достигла 1700 километров.

Аналитики Института изучения войны (ISW) констатируют: с марта текущего года украинские силы значительно нарастили частоту, дальность и интенсивность ударов по нефтяной инфраструктуре в глубоком тылу России. По итогам мая выведены из строя мощности, производившие более 30% российского бензина и 25% дизеля.

Волгоградский НПЗ был вынужден остановить установки первичной переработки, обеспечивавшие 40% мощностей предприятия. Пермский НПЗ полностью прекратил переработку после атаки и пожара.

Однако данные о реальных экономических последствиях этих ударов разнятся кардинально. Агентство Reuters со ссылкой на источники в отрасли сообщает: сокращение добычи нефти в России становится неизбежным, поскольку экспортные возможности снизились примерно на 1 млн баррелей в сутки — одну пятую от общей мощности. Российская трубопроводная система переполнена, хранилища забиты, и некоторым месторождениям придется сокращать добычу.

Парадоксальным образом, по данным того же Reuters, морской экспорт нефти из российских западных портов в первой половине мая вырос примерно на 150 тысяч баррелей в сутки по сравнению с апрелем.

Атаки на НПЗ, как поясняют трейдеры, парадоксальным образом вынуждают Москву наращивать экспорт сырой нефти — перерабатывать ее внутри страны становится проблематичнее.

Политическая турбулентность

Отдельного внимания заслуживает внутриполитический фактор в России. Грядущие выборы в Госдуму, которые состоятся в сентябре 2026 года, ставят российские власти перед новым, во многом незнакомым вызовом.

В Кремле, судя по заявлениям официальных лиц, уже осознают: прежние инструменты управления электоральным процессом дают сбои. Экономические трудности, растущая инфляция и задержки зарплат в некоторых регионах подрывают систему «корпоративной мобилизации» избирателей, которая десятилетиями обеспечивала нужный результат.

Социологи фиксируют не просто высокий уровень тревожности (около четверти населения), а настоящую усталость людей от политической повестки. Людей пугает нестабильность, и они становятся крайне чувствительны к любым сигналам, особенно негативным. В таких условиях никто в Кремле не может с уверенностью предсказать, как именно поведут себя избиратели.

Именно эту неопределенность могут попытаться использовать в Киеве. Украинские власти открыто заявляют о намерении применять информационные технологии против России, а кибератаки и массированные вбросы дезинформации уже стали привычным инструментом гибридной войны.

Раскачивание ситуации изнутри, использование технологий искусственного интеллекта для создания дипфейков и дискредитации выборов — потенциальная цель Киева. В Совете Федерации уже заявляли о тысячах задокументированных фактов попыток вмешательства извне в предыдущие выборы, и предстоящая кампания, судя по всему, станет очередной целью для дестабилизации.

Период нестабильности

Так или иначе, противник нащупал уязвимое место России, систематически нанося удары по объектам энергетики. Однако остается открытым вопрос — насколько критическим является этот фактор. Этот и другие вопросы в беседе с «Антифашистом» обсудил экономический эксперт, писатель Дмитрий Лекух.

— Противник снова активизировал свои удары по нашим энергетическим объектам. Под атакой уже и Ленинградская область, что могли наблюдать даже гости ПМЭФ, а местные жители отмечают первые признаки дефицита топлива. Жители Москвы впервые за многие годы видят на заправках людей с канистрами. Дмитрий Валерьянович, как вы оцените эту ситуацию?

֫— Мы опять проигрываем в информационной войне. Посмотрите на вакханалию вокруг якобы успехов Украины в атаках на российскую нефть.

Сравните с данными западной прессы, опубликованным на днях: у нас беспрецедентно высокий уровень морского экспорта — 3,6 миллиона баррелей в сутки. И ничего, нам эти разовые атаки особо не мешают.

Тот же Reuters проанализировал — удары украинцев по НПЗ не могли оказать никакого влияния даже на цены на российский бензин. Единственное временное достижение — перебои с топливом в Крыму из-за ударов по транзиту через Азовское море. Но даже в Донецке критической ситуации нет.

Я вижу четкую скоординированную задачу враждебных пиар-агентов. Как профессиональный маркетолог, могу сказать: центр заказа, разгоняющего эту волну, частично находится внутри нашей страны, в определенных финансовых кругах.

— Тем не менее, все чаще говорится о дефиците бензина. Что же действительности происходит с топливом и с его ценами?

— На цене бензина сказывается рост мировых цен. Наши финансовые службы еще в 2012 году провели налоговый маневр: основная тяжесть налогов в нефтянке легла на добычу, а внешних причин фактически нет.

Причина — «мы должны быть цивилизованным рынком», чтобы производители не имели преимущества перед западными коллегами. Это старый либеральный лозунг, слово «протекционизм» до сих пор считается ругательным. Но если Америка или Европа берут курс на протекционизм — это хорошо, если русские — плохо.

Более того: наши внутренние цены на бензин устанавливаются не в России, а по данным западных трейдеров и рейтинговых агентств. Центробанк так же устанавливает и курс доллара. О какой суверенной экономике можно говорить?

Продать в ту же Европу выгоднее, чем перерабатывать здесь и отдавать сельхозпроизводителям со скидкой. Это вопрос не к украинским беспилотникам, а к нашему внутреннему финансовому бардаку.

— Но ведь сложно спорить с тем фактом, что ВСУ месяц за месяцем совершенствуются в своих атаках, от чего страдают наши объекты энергетики…

— Определенные успехи с атаками НПЗ действительно есть, но повлиять даже на цену они математически не могли — это данные Reuters.

Но вот в Крыму, к примеру, сейчас водители бензовозов отказываются ехать даже за 350 тысяч рублей за рейс, потому что элементарно страшно. Это серьезная, но локальная проблема. Раздувать её до федерального уровня бессмысленно.

Её надо решать — от стирания Киева с лица земли до отодвигания подлетной зоны от Крымского моста.

Но эти успехи большей частью носят информационный характер. Мы выпускаем больше беспилотников, включая ПВО, и значительно успешнее с ними боремся. Из двухсот украинских БПЛА до цели долетают один-два. Война есть война. Надо относиться трезво и спокойно: сначала считать, потом говорить.

— На осень намечены выборы в Госдуму, и уже говорится о том, что скоро Россия столкнется с серьезными вызовами. Насколько ситуация с топливом и другие проблемы, связанные с экономикой, могут сказаться на диалоге народа и власти?

— Как маркетолог, я вижу две волны информационных заказов в стиле британских пиар-агентов. К осени, к выборам, будет много веселого. Недавний скандал с публикацией от имени генерала Гурулева (про мобилизацию) — показателен. Он быстро сообщил, что его взломали, но нарратив быстро разогнали по телеграм-каналам.

Партии будут мочить друг друга жестко. «Единой России» достанется очень сильно — её никто так не подставлял за последнее время: с этими безумными запретами (Булгакова, Пушкина, Симонян) и лоббированием всего, чего только можно.

«Единая Россия» очевидно потеряет прилично. Голоса, судя по цифрам, больше всего отваливаются в пользу ЛДПР — они заняли жесткую позицию и по защите простых людей, и по спецоперации.

Коммунисты тоже что-то подберут, что-то перейдет «Справедливой России» и «Новым людям». В несистемную оппозицию голоса вряд ли уйдут.

Да и на ПМЭФ депутаты и чиновники уже начали лавировать, отстраняться от запретов, но получится ли у партии власти выровнять ситуацию — не знаю, получится ли у них как-то «отпетлять» или нет.

Это нормальный политический процесс, с одной стороны. Но с другой стороны — не надо так вот подставляться. Бездарно, как это делали средние уровни государственной власти последние где-то полгода, особенно в информационном пространстве. Нельзя, просто это не профессионально.

— Таким образом, какой главный риск для России вы видите прямо сейчас? Источник

— Украина нас не сможет победить даже вместе с Европой и США. Но проиграть самостоятельно — мы вполне в состоянии. За этим нужно очень внимательно следить.