Резонансное выступление академика РАН Роберта Искандровича Нигматулина на МЭФ, это, конечно, симптом. Этот симптом обычно трактуют в лоб, как очередное свидетельство того, что экономическая траектория России идет даже не в тупик, а в пропасть.

Кому лень смотреть – дам основные тезисы. Россия имеет самые низкие в Европе подушевые доходы населения. В самых бедных регионах РФ люди живут беднее, чем в самых бедных регионах Китая.

Депопуляция: самая высокая в Европе (ну, кроме Украины) смертность, естественная убыль населения — около 0,6 млн человек в 2024 году.

С 2015 по 2025 год рост ВВП составил в среднем всего 1,5% в год (очень низкий). Рост потребительских цен (инфляция) — оптимистично, 77% за период (примерно по 7% в год). С 2012 года ни один из указов президента об экономике не выполняется. Россия демонстрирует настолько низкую отдачу от инвестиций, что приходится вводить понятие «инфляционности инвестиций».

В России деньги «съедаются» инфляцией и не дают реального роста. Сложившийся порядок становится опасным для устойчивости власти Президента РФ в условиях «усталости» от войны и «ужасающей коррупции». 10 % секвестр федерального бюджета – ничто иное, как падение экономики, и кризис будет затяжным. Рецепт ожидаемый – косметикой не отделаться, нужно кардинально менять экономический порядок.

В целом – согласен, хотя заметен соблазн представить снижение ставки и налоговое облегчение производства как почти универсальное лекарство. Но это слишком прямая схема. В реальности российская проблема сейчас двойная: с одной стороны, дорогие деньги тормозят инвестиционный цикл.

С другой — инфляция и бюджетное давление ограничивают пространство для резкого разворота. В 2025 году бюджетный дефицит достиг 5,6 трлн рублей, или 2,6% ВВП. На этом фоне простое удешевление кредита без структурной перенастройки расходов и стимулов может вернуть не развитие, на некоторое время усугубить ситуацию.

Нынешнее положение — не случайный сбой, а проявление того, что мобилизационный рост начал упираться в собственные пределы. При сохранении текущей конструкции страна может не провалиться в острый кризис, но будет всё сильнее терять темп, качество рабочей силы.

Если же смотреть политически, то самое важное в выступлении Нигматулина — не конкретный рецепт, а появление нового тона внутри системного поля. Его речь показывает, что для части элитной и околoэлитной среды опасность теперь видится не в недостаточной жёсткости курса, а в его затвердевании. Вопрос уже не только в том, как выдержать внешнее давление, а в том, как не проиграть из-за внутреннего закостенения.

Нигматулин выступает не как критик «экономической неэффективности» в узком смысле, а как индикатор конца прежнего компромисса. До сих пор система могла совмещать жёсткую линию с обещанием, что экономический блок всё равно удержит макростабильность и не даст гражданскому контуру развалиться. Но теперь к этому большие вопросы, особенно на фоне закручивания гаек внутри России. Причем закручивание это таково, что никакой логики, кроме «сделать стране хуже» в нём не просматривается.
Источник