Партизаны эфира

Геббельс был на грани срыва. Ему казалось, что голоса в эфире  — лишь часть гигантского плана Советов по противодействию его пропагандистской машине. И он ничего, совсем ничего не мог с этим поделать. И вдруг через несколько дней всё закончилось. Советский передатчик утих, так и не будучи обнаруженным немцами. Насмешливые голоса перестали терроризировать немецких дикторов. Кошмар доктора Геббельса прекратился — до 1944 года, когда немецкое радио вновь подверглось атаке со стороны «партизан прямого эфира». Но это уже не имело того ошеломляющего эффекта, как в дни «быстрых побед» осенью 1941-го. Как бы то ни было, загадка «партизан эфира» так и осталась неразгаданной. К концу 1941 года немцам было уже не до выяснения того, кто же стоял за этой крупнейшей идеологической диверсией на германском радио.

Как ни странно, и в советской историографии этому удивительному эпизоду практически не было уделено внимания. В 1964 году советская писательница и переводчица Елена Ржевская, работавшая над расшифровкой дневников Геббельса, захваченных во время штурма Берлина, обнаружила упоминание о факте «атак в эфире». Об этом осталось несколько абзацев в ее книге «Геббельс: портрет на фоне дневника», однако исследователей эта история не заинтересовала. В летописи начального этапа Великой Отечественной войны этот незначительный эпизод заслонили другие события, случившиеся в конце августа 1941 года. 27 августа советские войска оставили Таллин, Балтийский флот под непрерывной бомбежкой и обстрелом с берега перебазировался в Кронштадт, катастрофическая ситуация складывалась в районе Киева, где советские войска оказались в немецком кольце. Кроме того, в конце августа Президиум Верховного Совета СССР издал указ «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья» (вступил в силу 30 августа 1941 года).

Началась массовая депортация немецкого населения из указанных районов СССР в восточные районы страны. Кто в этой суматохе вспомнил бы «атаки в эфире» Третьего Рейха, которые, по большому счету, не нанесли немцам никакого урона, кроме морального (да еще несколько записей разгневанного Геббельса в своем дневнике)? К слову о дневнике. В наши дни исследователи истории второй мировой войны при всём желании не могут ознакомиться с дневниками Геббельса, поскольку в России они больше не издаются. В 2011 году решением Миякинского районного суда Республики Башкортостан все труды доктора Геббельса были внесены в список экстремистских материалов, их издание в нашей стране запрещено. А значит, никто впредь не прочтет его стенаний по поводу неизвестной русской радиостанции, которые он оставил в дневнике в августе 1941 года.

Тем не менее, у истории о «партизанах эфира» еще есть шанс стать общеизвестной. Помочь этому может другая, не менее занимательная, история, связанная с деятельностью советских радистов. 29 августа 1941 года советские войска оставили Выборг. При отступлении они заложили в городе несколько десятков радиомин Ф-10. Эти уникальные для того времени фугасы, разработанные еще в середине 20-х годов взрывником-​железнодорожником Владимиром Бекаури (арестован как враг народа в 1937 году и расстрелян в 1938) приводились в действие на расстоянии до 600 км по обыкновенному радио! Причем в качестве детонатора могла выступать просто передаваемая по радио речь диктора или мелодия с определённой частотой звука.

Впервые боевое испытание радиоуправляемые мины прошли 12 июля 1941 года на Северном фронте — в городе Струги Красные, где при отходе советских войск были заминированы три крупных административных здания, позже занятых гитлеровцами для размещения войск. Сигнал на взрыв был послан с расстояния в 150 км. Эффект был впечатляющим: под обломками зданий погибли сотни немецких солдат и офицеров.



Город Выборг должен был стать второй крупной военной операцией отступающих советских войск по разрушению инфраструктуры оставляемых городов. Однако вступившие в город финские войска каким-​то образом узнали не только о том, что город заминирован, но и разобрались в механизме взрывателя. Единственное, чего они  не знали   — это количества спрятанных в городе фугасов. И тогда финны придумали остроумный способ спасти Выборг. Чтобы заглушить сигнал, который мог быть послан для радиомин, финское радио стало транслировать в радиоэфире популярную в те годы мелодию «Сяккиярвен полька». Она была похожа по диапазону частот на советскую и к тому же практически не имела пауз. Эта полька в течение двух месяцев круглосуточно играла в оккупированном Выборге, пока специалисты не сказали – аккумуляторы радиомин точно разрядились, теперь они не смогут отреагировать на смертоносный сигнал. Впоследствии 8 снарядов из 25 были обнаружены финскими саперами, и благодаря «Сяккиярвен полька» удалось спасти достопримечательности Выборга от уничтожения. Одновременно с падением Выборга умолк и передатчик «партизан эфира». С учетом того, что Выборг был самой западной точкой тогдашнего СССР и находился ближе всего к Германии, можно предположить, что именно здесь размещался и передатчик, так расстраивавший доктора Геббельса. Вполне вероятно, что «партизаны эфира»  были советскими радистами, в преддверии возможной оккупации советской территории противником отрабатывавшими технику конспирации и проведения информационных диверсий в тылу врага. В пользу этой версии свидетельствует и секретный доклад НКВД Ленинградской области  от 5 августа 1941 года, в котором говорится о подготовке групп диверсантов и радистов для проведения подрывной работы в тылу врага:

Заметим, что к моменту падения Выборга советскому командованию уже не до деятельности собственных радиодиверсантов. 28 августа — аккурат в день последнего появления в немецких радиоприёмниках «партизан эфира», немецкие войска занимают станцию, а на следующий день и поселок Мга на юге Ленинградской области, тем самым замкнув кольцо блокады Ленинграда. Перед советским командованием и всей страной теперь встают совершенно иные задачи.



Впрочем, история с советским передатчиком не прошла для Геббельса бесследно. В 1942 бывший шеф управления печати министерства пропаганды Ганс Фриче был отозван с Восточного фронта, чтобы возглавить отдел радиовещания. «Радиовещание должно достичь каждого, или оно не достигнет никого», — говорил Фриче.  Немецкое иновещание впервые заговорило на русском языке, однако это уже не могло переломить ход войны и отношения жителей оккупированных  территорий к немцам.  Другим следствием скандала стало исключительное внимание Геббельса к передачам советского радио. Это болезненное внимание, в котором  смешались и тщеславие, и страх, и тайный восторг перед пропагандистской машиной противника, привело к появлению в ставших позже знаменитыми списках лиц, подлежащих непременному аресту в случае оккупации Москвы, фамилии диктора советского радио Юрия Левитана, которого Геббельс считал своим личным врагом и за голову которого объявил награду в 200 тысяч рейхсмарок.

За Левитаном началась охота. В начале августа в советский тыл была заброшена диверсионная группа с целью попасть в Москву, проникнуть в помещение московского радио и уничтожить диктора радио Левитана. Бойцы Загорского истребительного батальона и отряда народного ополчения перехватили и обезвредили диверсионную группу. После Геббельс повысил ставки, увеличив сумму награды до 250 тысяч марок. Однако захватить Левитана уже не удалось. Когда фашисты поняли, что диктора №1 не получится заполучить живым, они решили его уничтожить. В сентябре 1941 года несколько десятков самолетов бомбили центр Москвы – и особенно район ГУМа, где, как известно, во время войны находились студии Московского радио, откуда Левитан выходил в эфир. Гитлеровские асы имели на борту бомбы от 100 до 500 кг. На московской карте были определены объекты, подлежащие уничтожению в первую очередь: Кремль, мавзолей, Большой театр, электростанции и радиокомитет. Немецким летчиком на здание, откуда вещал «главный рупор Москвы», был сброшен 200-​килограммовый фугас. Но он не взорвался. Эта бомба была предназначена именно Юрию Левитану. Когда бомба упала во двор Радиокомитета, в эфире на целых полчаса наступила тишина (следует отметить, что во время войны практически все дикторы работали в прямом эфире).

На следующий день геббельсовские радиостанции ликовали – «Большевистский радиоцентр разрушен! Левитан убит!». Уже на следующий день Левитан снова вернулся в эфир. Впрочем, все последующие события — уже совсем другая история, история информационной войны двух стран. Заметим лишь, что техническая возможность напрямую вмешиваться в программы геббельсовского радио появилась в СССР лишь в 1943 году — после создания видным советским радиоинженером Александром Минцем крупнейшей в СССР радиостанции под Самарой. Антенна станции представляла собой сложную сеть, подвешенную на мачтах 200 метров высотой. Напряжение на концах антенны при работе станции доходило до 55 тысяч вольт. Благодаря этой антенне впервые в истории радиотехники удалось осуществить направленную радиопередачу на длинных волнах. В том числе и появилась техническая возможность совершать «атаки в эфире» геббельсовского радио. Противопоставить этому вторжению в эфире немцам снова было нечего. Они прекращали трансляцию, ожидая, когда русские перестанут «лупить» их эфир направленными радиопередачами.

Есть упоминания о том, что особенно активная атака была предпринята 29 октября 1944 года, в день рождения Геббельса. В статье, посвященной академику Минцу, говорится, как в 1944 году, когда фронт приблизился к границам Германии, нашим специалистам удалось фактически парализовать геббельсовское вещание: «Разработанный Минцем метод синхронного вещания на используемых в Германии частотах позволил вторгаться в передачи Немецкого радио. Иногда в немецкие передачи врезались специально подготовленные вставки, где артисты произносили речи голосами Гитлера и Геббельса, звучала бравурная музыка, которую нельзя было отличить от оригинальной. Естественно, в такие моменты трансляции прерывались, что явно дискредитировало всю непобедимую политику Рейха».

Комментарий автора: 
Остаётся добавить, что в советской историографии эти эпизоды Великой Отечественной войны не получили должного освещения. Академик Александр Минц также не получил всенародной славы, которой заслуживал. О его участии в Великой Отечественной войне энциклопедия говорит предельно скупо: «В годы Великой Отечественной войны Минц внес новый крупный вклад в дело развития советской радиотехники: под его руководством была построена крупнейшая в мире радиовещательная станция. При сооружении этой радиостанции была применена разработанная Минцем система генераторно-​модуляторных блоков, представляющая собой дальнейшее развитие его блоковой системы построения радиопередатчика». Очень понятно, не правда ли? Уже после войны, в 1946 году, Александр Минц получил за эту работу высокую награду – Сталинскую премию первой степени. Можно сказать, что косвенно это единственная известная нам награда, которой были отмечены «атаки» на геббельсовский радиоэфир, оставшиеся одним из незаметных эпизодов Великой Отечественной войны. А история «эфирных партизан» августа 1941 года продолжает оставаться одной из тайн Великой Отечественной войны...

Источник